Пó снегу сквозь темень пробежали

И от встречи нашей за версту,

Где огни неясные сияли,

За руку простились на мосту.

Шла за мной, не плача и не споря,

Под небом стояла, как в избе.

Теплую, тяжелую от горя,

Золотую притянул к себе.

Одарить бы на прощанье — нечем,

И в последний раз блеснули и,

Развязавшись, поползли на плечи

Крашеные волосы твои.

Звезды Семиречья шли над нами,

Ты стояла долго, может быть,

Девушка со строгими бровями,

Навсегда готовая простить.

И смотрела долго, и следила

Папиросы наглый огонек.

Не видал. Как только проводила,

Может быть, и повалилась с ног.

А в вагоне тряско, дорогая,

И шумят. И рядятся за жизнь.

И на полках, сонные, ругаясь,

Бабы, будто шубы, разлеглись.

Синий дым и рыжие овчины,

Крашенные горечью холсты,

И летят за окнами равнины,

Полустанки жизни и кусты.

Выдаст, выдаст этот дом шатучий!

Скоро ли рассвет? Заснул народ,

Только рядом долго и тягуче

Кто-то тихим голосом поет.

Он поет, чуть прикрывая веки,

О метелях, сбившихся с пути,

О друзьях, оставленных навеки,

Тех, которых больше не найти.

И еще он тихо запевает,

Холод расставанья не тая,

О тебе, печальная, живая,

Полная разлук и встреч земля!