Акки и Хассил в сотый раз бились над поисками какого-то приемлемого решения, когда геральд возвестил о приходе графа Роана. Они его приняли охотно, потому что старый мудрец внушал им большое уважение и к тому же был членом герцогского совета.

— Что решил совет?

— Согласился с мнением герцога: нужно созвать совет всех провинций. А у нас такие примитивные средства связи, что на это уйдет, в лучшем случае, двадцать дней. И поскольку представители всех провинций никогда не собираются в столице, на сей раз я имею честь принять их в Роане. Я надеюсь, вы не откажете мне и будете тоже моими гостями? Я был бы очень рад.

— Ну, разумеется, с огромным удовольствием, граф. Вы должны знать, что только вы, капитан Бушеран де Мон и, конечно, герцог — единственные люди, которых мы можем здесь понять или надеемся понять.

— Бушеран — замечательный человек, но растрачивает свои способности, играя в капитана лучников. Ему бы лучше послушаться меня и перебраться в Роан, однако, кажется, я знаю, почему он остается здесь. Что же касается герцога, открою вам тайну: это мирный человек! А про меня и говорить нечего: я живу не в Берандии, а среди звезд и моих старых книг!

Они долго беседовали об астрономии. Хассил был неисчерпаемым источником знаний, а старый граф задавал и задавал вопросы, которые свидетельствовали, что он извлек самое ценное из своих древних книг и жалких астрономических инструментов. Акки больше молчал, слушал и наблюдал. Чем дольше продолжался этот визит, тем сильнее крепла в нем уверенность — почтенный старец пришел говорить вовсе не об астрономии, а совсем о другом, что его интересовало больше всего. Акки умело и ловко перевел разговор на Берандию, затем — на герцога и, как только представился случай, спросил с самым невинным видом:

— А кто эта ужасная Анна, о которой герцог вчера мельком упомянул? Эта его жена? Его любовница?

— О нет, сеньоры! Не говорите так! Это его дочь, моя крестница, самая прелестная ведьма, какую породила человеческая раса! Вам с ней, без сомнения, придется трудно. Но, чтобы вы знали, по существу это она управляет Берандией, а не герцог. Я не уверен до конца, но, похоже, это так.

С нижнего двора послышались испуганные голоса, и огромная тень пала на замок, затмив свет в окнах. Все бросились на террасу башни.

Очень низко и очень медленно над городом и замком проплывал гигантский эллипсоид. Его металлический корпус сверкал на солнце, а на носу новотеррианскими буквами, очень мало отличными от древнего латинского алфавита Земли, сияло название звездолета: «Ульна».

В замке началась паника. Солдаты бежали на свои боевые посты, втянув головы в плечи, словно страшась, что эта звездная громадина сейчас, опустившись, раздавит их, и в отчаянии посылали вверх бесполезный рой своих жалких стрел. С одной из башен выстрелила катапульта-скорпион, и снаряд, задел корпус звездолета.

— Скорее, граф! Скажите страже, что тут нет ничего особенного, ничего опасного. Просто мой звездолет решил навестить нас, прежде чем отправиться в другую экспедицию. Стрелы против него бессильны, но я боюсь, и мне было бы жаль, если ваши люди пострадают от рикошетов: корпус звездолета точно отражает все снаряды.

Граф Роан сидел с широко открытыми глазами.

— Что же это за цивилизация, если она может строить такие невообразимые, чудовищные звездолеты?!

И граф де Роан бросился бегом к страже объяснять и приказывать.

— Хорошенькое дело, — сказал Акки, — А мы еще думали, какую идиотскую шуточку устроит нам Элькхан на прощание. Теперь полюбуйтесь: прилетел на день позже… и над самыми крышами города! Ну и наглец! Зато какой изумительный пилот.

Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее «Ульна» набирала высоту и наконец исчезла в небесной голубизне. Вернулся запыхавшийся от спешки и волнения Роан.

— Я хочу вам доверить тайну, но если об этом станет известно, это будет мне стоить жизни. Даже герцог не сможет меня защитить. Я доверяю вам эту тайну, потому что думаю, она сможет повлиять на ваше решение, поможет выказать моему народу, к которому я принадлежу, больше благожелательности. Больше, если бы я не заговорил. Не отрицайте, сеньоры. Вы справедливы и беспристрастны. А я не могу читать ваши мысли. Но я чувствую, что вы презираете этот народ.

— Послушайте, граф, мы никого не презираем.

— Нет, сеньор Акки, вы презираете нас! И до известной степени мы достойны вашего презрения. Берандия — это ошибка, неудача, идиотский конец. Господи, не обвиняйте наших предков. Они сделали самое лучшее, что могли, в самых страшных обстоятельствах. Но, как вы сами сказали, эту стадию псевдофеодального развития мы должны были бы давно пройти! Однако знать, состоявшая вначале из лучших людей, самых мужественных, самых умных, самых благородных, как это часто бывает, все глубже погружалась в теплую и вонючую тину своих привилегий, в болото собственной привилегированности. Мы утратили духовность и продолжали участвовать в общественных ритуалах, в которые сами не верили. А просвещенная часть знати с холодным расчетом устраняет простых, умных людей, потому что народ не должен знать ничего.

И совершенно сознательно не прикладывалось никаких усилий, чтобы покончить с этой нескончаемой войной с васками. Кроме того, ненависть и презрение к бриннам искусственно раздуваются среди берандийцев. Возможно, вам уже рассказали, что несколько месяцев назад три раба-бринна бросились на женщину и перерезали ей горло? Это произошло в Боклере, в маленькой деревушке, когда уже стемнело. Ни одного свидетеля поблизости. Убийцы, якобы бринны, сбежали в соседний лес. Так вот, это были не бринны. Это были три юных пажа в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет, выкрашенные зеленой краской. Женщина сопротивлялась, и они ее убили. По глупой случайности, эти пажи, сильно подвыпив, начали хвастать подвигами в одной из таверн моего графства, где в это время ужинал мой стражник. Я повелел их схватить и повесить под каким-то надуманным предлогом.

— Много раз, — продолжал граф, — много раз я обращался к герцогу Берандии — его отец был одним из ближайших друзей моего детства, — много раз я просил освободить бриннов от рабства, как это сделал я в своем графстве. В сущности, он разделял мои взгляды, но он слишком слаб душой и добродушен, хотя физически ничего не боится, а противная партия — слишком сильна. Время от времени возле границы загорается ферма. И тут же говорят: это васки или «зеленухи», как здесь называют бриннов. Иногда так оно и бывает. Но однажды, когда это случилось на берегу Соленых болот, я неожиданно примчался и увидел эту бойню. Дом горел, крестьян всех поубивали, перерезали горло, а в тени деревьев метались силуэты с боевыми шлемами бриннов. Град стрел с каменными наконечниками обрушился на нас, мои лучники ответили, а когда поле боя осталось за нами, в кустарниках мы нашли только следы красной крови!

— Кто же был главарем этого налета? — спросил Акки.

— Если говорить официально, это Онфрей де Неталь. Молодой дворянин, умный, дерзкий, довольно начитанный, хотя и плохо воспитанный, довольно популярный среди простого народа, которого он привлекает щедрыми подачками. Но боюсь, что настоящий вождь грядущей беды, настоящая вдохновительница — это мои крестница, герцогиня Анна.

— А кто же глава партии мира?

— По-видимому, это я. Если бы действительно была партия мира! Но нас только пятеро, понимаете? Пятеро, на кого можно рассчитывать! Герцог, граф Хавер и его сын, Бушеран и я. И к тому же еще Бушеран слепо верен Берандии. Права его страна или нет, это его страна! Может быть, мы найдем еще какую-то поддержку среди изгнанников? Но наряду с храбрыми и честными людьми среди них есть и настоящие бандиты! Короче говоря, сеньоры, ваше предложение будет отвергнуто. Вселенная, где они будут поставлены в один ряд с бриннами или другими гуманоидами, не привлекает наших юных благородных рыцарей. Вполне вероятно, что они воспримут это предложение как оскорбление. Его светлость и я сделаем все возможное, но надеяться не на что. Поэтому я прошу вас помнить, что наш народ не хуже других. Он просто плохо воспитан. Он сгибается под грузом предрассудков, которые существовали еще на Земле более пятисот лет назад, совсем в другую эпоху. Я прошу вас, сеньоры, не уничтожать мой народ!

— Да нет же, граф. Не бойтесь за ваш народ. Раса, в которой сохранились благородные сердца, подобные вашему, не заслуживает аннигиляции. Строй, упомянутый Хассилом, был совершенно иным. Раса, которую мы приговорили, была могущественна и опасна, и она уже уничтожила три других человечества.

— Благодарю вас, сеньор Акки. Я знаю, что юная герцогиня попросит зайти к ней завтра. Вы молоды, она очень красива и умеет быть обворожительной. Берегитесь! Но в том случае, если дело обернется худо, постарайтесь ее уберечь. Она была моей воспитанницей и лишь три года назад вышла из-под моего влияния. Остаться со мной подольше, она бы сделалась совсем иной.

Одолев последние ступени, Акки вышел на верхнюю террасу башни. Здесь был разбит целый сад с лужайками, покрытыми яркими цветками, и деревцами вдоль зубчатой стены В стеклянной вазе извивались и светились всеми цветами радуги причудливые существа, доставленные из экваториальных морей. На длинной скамье резного дерева в окружении молодых людей сидела юная герцогиня Анна.

Акки повидал в жизни немало красавиц. На Новатерре вообще не было уродливых людей. Успехи евгеники и медицины уже давно избавили человечество от физических пороков и внешних недостатков. Синзуны Арбора, единственная раса, настолько близкая землянам, что между ними возможны смешанные браки, славились ослепительной красотой своих женщин. У некоторых рас гуманоидов, таких, как иссы или х’рбены, женщины казались еще прекраснее, может быть, потому, что люди бескорыстно любовались ими, зная, что всякая сексуальная связь невозможна. Но, увидев Анну, Акки сразу подумал, что если выражение «совершенство природы» имело какой-то смысл, то оно относилось именно к ней.

Анна была еще очень юной, лет восемнадцати — девятнадцати, высокая, с густой копной медных волос. Надменная, скульптурной лепки головка, темно-зеленые глаза, прямой тонкий нос, маленький красный рот, золотистая кожа. Подвижное, гибкое тело, казалось, обладало скрытой силой, как у пантеры, готовой к прыжку. Зеленые глаза встретились с серыми глазами Акки. Тот поклонился.

— А, приветствую вас! — проговорила она певучим голосом. — Вот посланник… как ее?… Лиги Человеческих Миров, если не ошибаюсь.

В тоне ее не было ни враждебности, ни презрения. Только бесконечная уверенность в себе. Однако юные придворные засмеялись. Один из них поднялся, и Акки узнал барона Онфрея де Неталя.

— Так вот он, мой противник! — фыркнул барон. — Или, вернее, тот, кто мог быть моим противником, если бы герцог не взял его под свою защиту.

Акки не обратил внимания на это оскорбление. Когда-нибудь, когда его миссия будет закончена, он задаст хорошую трепку этому нахалу.

— Подойдите, благородный чужестранец. Потому что, я полагаю, посол, а не простой глашатай, должен принадлежать к знатному роду?

— Отнюдь, ваша светлость, — ответил он. — На наших планетах нет знати.

— Это не имеет значения. Наши предки тоже не были знатными людьми. Мне даже помнится, Неталь, что ваш был простым булочником. Я не ошиблась?

Неталь покраснел, затем побледнел, но промолчал.

— Извините, сеньоры, но я должна поговорить с послом. А то, что мы пожелаем сказать друг другу, касается только нас одних. До скорого свидания, милые юноши.

Скрывая под улыбками бессильную злобу, юные придворные удалились.

— Ваше высочество… — начал Акки.

— Оставьте, пожалуйста, всякие высочества. Вы не устали от этого архаического маскарада? По счастью, в спасенной библиотеке были только книги Вальтера Скотта. Я содрогаюсь при мысли, что там могло быть что-нибудь совсем иное. Например, представляете меня наложницей в турецком гареме?

— Вы знаете земную историю?

— Мой чудесный крестный Роан заботился о моем образовании. Однако, с его точки зрения, недостаточно. Но садитесь же! Нет, сюда, рядом со мной. Вы меня боитесь?

— Разумеется, нет.

— Да я и не знаю, как я могла бы вас напугать. Вы настолько сильнее нас! Сколько миров вы представляете? Пятьдесят тысяч, как сказал мой отец? Это скорее вы можете меня напугать. Вы прилетели из такой неведомой дали!

Взгляд ее медленно окинул полуостров. Море белой пеной окаймляло пляжи, в небе плыли редкие облака.

— Вы видели когда-нибудь планету, которая была бы столь же прекрасна, как наша?

Акки чуть не сказал «конечно», подумав, что Нерат бледнеет по сравнению с Арбором, Эллой или Новатеррой. Но через мгновение он уже не был в этом так уверен. В конечном счете, те три планеты были до какой-то степени его родиной. И, разумеется, для всякого человека его родная страна остается самой прекрасной. Он вспомнил ксириян, которые так гордятся своей крохотной, горькой и голой планеткой.

— Нет, ваше высочество, — проговорил Акки. — Я видел прекрасные миры, но не прекраснее этого.

Анна расцвела.

— Я была уверена, что Нерат вам понравится! Но мне очень приятно слышать это от вас, который повидал так много.

Она встала, пересекла террасу. Вдалеке за лесом вздымались Красные горы.

— Там живут васки. Я не держу на них зла. Но если бы они объединились с нами против бриннов! Мы быстро очистили бы весь континент и тогда смогли бы основать настоящую цивилизацию, как на Земле.

— Для этого совсем не нужно уничтожать бриннов — мягко заметил Акки. — Вы никогда не думали, что они такие же люди, как мы?

— Такие же люди?

Она тихонько свистнула. С деревца спрыгнуло маленькое существо с коричнево-зеленой шерсткой и длинным раздвоенным на конце хвостом. Зеленое личико чем-то напоминало обезьянье.

— Я скорее поверю, что Пер, мой орон, доводится мне родным братом!

— Однако вы не станете отрицать, что бринны похожи на нас. Они строят деревни, они умеют добывать огонь, они…

— Фу! Муравьи тоже строят свои города. Что касается огня… Ну и что, если даже они отдаленно напоминают нас? На Земле низшие расы тоже были истреблены!

— Да, расы, которые считались низшими, и никто не знает, сколько безвозвратно потеряло на этом земное человечество!

— Возможно. Однако сменим тему, прошу вас. Для нас обоих это мучительный вопрос, хотя и по разным причинам. Расскажите мне немного о ваших странствиях. Я чувствую себя такой невежественной, такой… — она на мгновение заколебалась, — такой примитивной! Вы, должно быть, видели великолепные города.

— Я не смогу вам их описать. К тому же не на всех наших планетах есть города. На Элле иссы, очень похожие на ваших бриннов, которых вы презираете, перестали строить города много веков назад. Но я могу показать вам фотографии. Вы знаете, что такое фотография?

— Да. Но мы больше не умеем их делать.

— Ну что ж, пока я постараюсь показать вам несколько образов. Смотрите мне прямо в глаза и ни о чем не думайте.

Она подняла на него свои огромные зеленые глаза. Он устремил в них взгляд, сосредоточился, потому что передавать образы представителю нетелепатической расы было нелегко. Множество пейзажей пронеслось в его памяти, потом осталось одно воспоминание.

Она встряхнула головой, прерывая волшебство.

— Все это было очень красиво, но ни одного города. Однако эти высокие золотистые горы, этот голубой поток и спокойное озеро среди пурпурных деревьев… Это, это было?

Он вздрогнул. Единственное место во вселенной соответствовало этому описанию: долина Тар на Арборе. Долина Тар, где юные пары проводили вместе первые дни. Долина Тар, где когда-нибудь и он… Его семья всегда следовала обычаям синзунов, хотя сами они были наполовину новотеррианцами. В его голове вновь прозвучал голос Роана: «Вы молоды, а она очень красива…» Неужели он влюбился в Анну? Нет, это ни на йоту не изменит окончательного решения, но может сделать его мучительным.

Какое-то время они молчали. Заходящее солнце играло в медных волосах Анны, осеняя ее лицо огненным ореолом, просвечивало розовое ушко. Акки чувствовал себя неловким увальнем и не знал, что сказать.

Первой заговорила Анна.

— В Роане скоро соберутся Генеральные штаты. Да, я все знаю. Ибо после смерти моего брата, убитого на охоте спрейлем, я наследница трона, будущая герцогиня Берандии. Впервые после основания герцогства власть попадает в руки женщины, «той, что прядет пряжу», по старинному смешному выражению. Это не очень нравится многим юным сеньорам. В нашей стране женщины не пользуются влиянием. Мое правление будет не из легких…

Акки слегка сдвинул брови. Может быть, она ищет поддержки?

— Но те, кто думает, что я не умею защищаться, жестоко ошибаются, — продолжала она, словно угадав его мысль. — За меня Бушеран и его лучники, со мной Роан и его графство. Что касается флота… даже если мне придется вступить в союз с васками…

Акки смотрел на нее с недоумением. Все не совпадало с тем, что ему говорил Роан. Может быть, она знала о том разговоре и старалась его одурачить?

Анна печально улыбнулась.

— Наша политика должна вам казаться жалкой возней, вам, кто вершит судьбы планет. И я сама должна вам казаться жалкой и смешной в роли государственного деятеля. Ведь я же доверилась человеку, которого увидела впервые всего час назад! Не правда ли?

Акки слегка покраснел, спрашивая себя, не читает ли она в самом деле его мысли? Однако старался быть очень осторожным, чтобы избежать телепатической передачи.

— Я так одинока, — продолжала она. — Совсем одна с тяжестью будущей короны в этом мире, созданном мужчинами для мужчин. А между прочим, у меня есть планы, о которых они не могут даже и мечтать. Если не считать Бушерана, Роана и еще нескольких избранных, все остальные — старые или молодые тупицы, которые не видят дальше собственного носа, дальше завтрашнего дня и не понимают, что рано или поздно мы поглотим васков или васки поглотят нас. Настоящая схватка, настоящая решающая битва грянет не между нами, а между людьми и бриннами. Даже если они люди, как вы говорите, и особенно потому, что они люди, в конце концов одна раса уничтожит другую. И я не желаю знать, на чьей стороне будет право. Посмотрите на эту землю! Когда наши предки были выброшены сюда волей случая — они искали совсем другую планету! — на этом побережье жило всего несколько совершенно диких туземцев, которых презирали даже бринны. О, по сравнению с вашей необъятной галактической цивилизацией мы сделали очень немного, но то, что мы сделали, — наше. Мы корчевали, строили, орошали, осушали, ровняли землю для полей, мы страдали и смеялись, мы здесь рождались и умирали. Кому же принадлежит эта земля, Ваше Превосходительство Слишком Далеких Миров? Немногим бриннам, которые по ней кочуют, или нам, кто укоренился в этой земле и преобразил ее? А теперь во имя закона, который нам чужд, во имя федерации, к которой мы не принадлежим, вы хотите, чтобы мы ее покинули?

— Во имя всех человечеств, зеленых, синих, белых, черных или красных, которые сейчас ведут беспощадную борьбу для того, чтобы защитить и вас, и бриннов от нашего единственного реального врага. Во имя миллиардов погибших на планетах, уничтоженных в самоубийственных международных войнах. Во имя ваших собственных детей и ваших внуков, которые погибнут под пытками или сами превратятся в убийц и палачей, если мы оставим два человечества на одной планете!

— Но почему нужно отнимать у нас нашу землю? Почему не переселить куда-нибудь бриннов? Они полукочевники и совсем не привязаны к земле. Для них любая планета будет хороша.

— На этот вопрос я еще не могу ответить. Возможно и такое решение.

Он поднял руку, удерживая Анну от порыва признательности.

— Возможно! Не более.

Они больше не говорили о политике в тот вечер. Солнечный свет заливал террасу, ветерок был теплым и мягким. Акки расслабился, наслаждаясь досугом, — ведь ремесло галактического координатора за все годы подарило ему лишь несколько волшебных минут, когда он принадлежал себе. Что до Анны, то она впервые оказалась рядом с мужчиной, молодым, но обладающим удивительными знаниями и способным говорить не только об охоте на спрейля и конных состязаниях. Он рассказывал ей о своем детстве на Новатерре, об учебе на Арборе и Элле, о мирах, которые он посетил, старательно избегая говорить о том, что относилось к его профессии. Она же рассказала о своей жизни, жизни маленькой девочки, отрезанной от людей своим высоким титулом, одинокой среди народа, где женщину не ставили ни во что. Единственный взрослый мужчина, который интересовался ею помимо отца, был ее крестный, граф Роан, и она чаще жила у него, чем при дворе. Благодаря ему она разбиралась в науках лучше любого мужчины в Берандии. А потом, три года назад, смерть брата внезапно сделала ее наследницей герцогского трона. С тех пор она присутствовала на советах, спрятавшись за занавес, о чем знали только герцог, де Роан и один или два советника. Герцог ждал совершеннолетия Анны, чтобы отречься в ее пользу от престола и поддерживать в первые годы царствования.

Смеркалось. Анна встала и облокотилась о башенный зубец. От края горизонта солнце проложило по морю красную дорожку. Рыбачьи баркасы возвращались в порт, их паруса рдели в лучах заката. Струйки вились из труб засыпающего города. Ночная стража поднялась на крепостные стены. Вечер был прохладным и тихим, и мир снисходил на город вместе с уходящим солнцем.

Анна повернулась к Акки с улыбкой.

— Не правда ли, она прекрасна, наша земля под этим небом?