Когда мне, Анастасии Пономаренко, исполнилось 38 лет, я вдруг поняла, что с профессией не угадала. Нет, она не вызывала у меня раздражения – вполне устраивала и сфера деятельности, и направление. Но все было как-то скучно, блекло, а перспективы туманны.

Не хватало драйва, радости и кайфа от профессиональной деятельности. Эндорфины на работе не вырабатывались. Словосочетание «утром с удовольствием иду на работу» – это было не про меня.

Что бы ни говорили феминистки о равноправии, в некоторых профессиях гендерное неравенство все одно незримо присутствует. Моя профессия подразумевала общение с инженерами и технологами крупных машиностроительных заводов, а кто занимал подобные должности в конце 90-х – начале 2000-х? Суровые мужики в районе 50 (более молодые люди ушли тогда в коммерцию). Эти крутые дядьки, как говорили кэвээнщики из команды «4 татарина», хотя и гордились «великим и могучим», разговаривали на «обычном, обидном». То есть общий язык мы находили с трудом.

Опять же я с вопросами о сроках, качестве. Сплошной минус и повод для скепсиса: молодая женщина, москвичка, интеллигентная, с высшим образованием. Пороху не нюхала, у станка не стояла, тягот производственной жизни не знает – слабый пол. А туда же – качество изделий и все такое. Сейчас мы ей покажем…

Оценив этот коктейль: туманные карьерные перспективы, отсутствие драйва, доходящее до полного равнодушия, количество лет, которое осталось «до пенсии», я решила поменять не только место работы, но и профессию. И почти в 40 лет заняться наконец тем, к чему меня всегда влекло, и что дарило радость. Испытывала ли я тогда страх? Конечно! Было очень страшно вот так резко менять свою профессиональную сферу. Мысли наподобие «нечего дергаться, как-нибудь до пенсии досижу» посещали часто. Тряслась, как заячий хвостик, боялась ошибиться. Но действовала. Понимала, что если сейчас не решусь – буду сожалеть об этом до конца жизни. Буду несчастна.

Близкие меня поддержали. Мне кажется, что у меня получилось поменять свою профессиональную жизнь еще и потому, что мне никто не сказал, что у меня ничего не получится. Тем более что я не собиралась сжигать мосты. Сначала создала финансовую «подушку безопасности». Заручилась поддержкой близких. Разработала целый план: нахожу хороший институт, где подразумевается наличие стажировок. Учусь и пока работаю на старом месте. Стажируюсь во время отпуска (пришлось пожертвовать морским бризом, се ля ви). Потом начинаю действовать в нескольких направлениях, постепенно приобретаю опыт.

Естественно, я представляла себе, кем буду работать после получения образования, каковы мои перспективы на рынке труда через 5, 10 лет. Какие шаги мне для этого необходимо предпринять. В омут с головой я не прыгала: и собственные ресурсы оценила, и маркетинг провела.

Институт я выбирала почти 7 месяцев. Внимательно изучала программы (благо их выкладывают на институтских сайтах), сравнивала цену и качество. Пойти за компанию с подругой поступать в первый попавшийся вуз? Нет уж, увольте, это молодость считает, что впереди куча времени, и все можно исправить. Я к своим почти 40 годам время ценить научилась. И абы что мне не подходило категорически.

Идеальный вариант при смене профессии – найти хорошего наставника. Он убережет от грубых ошибок, подскажет, направит, посоветует. Где его найти? На конференциях, выставках (ходите туда, как слушатель и больше общайтесь – даже если вы пока «не в теме»). В выбранном институте. Если вы думаете, что ваш потенциальный наставник спит и видит, что вы попросите его о помощи, то вы ошибаетесь. Таких желающих много, и это вы должны проявить инициативу: попросить посмотреть работу, что-то предложить, уговорить.

Мне в этом смысле повезло – у меня такой наставник был. Мой научный руководитель в институте, выдающийся психолог Мария Антоновна Одинцова. Кстати, думаю, что она до сих пор не догадывается о той роли, которую сыграла в моей профессиональной жизни. Просто помогала, советовала, рекомендовала прочесть книгу или принять участие в конференции, отвечала на вопросы. Например, мою первую научную статью она редактировала аж 6 раз! Язык науки сильно отличается от научно-популярного жанра, а я в силу неопытности этого не понимала. У нее же хватало терпения и такта править, указывать на ошибки. И пинком гнать меня выступать с докладами на конференциях! Сейчас понимаю, что это было необходимо, а тогда… Каких только отговорок я не придумывала, как только не объясняла невозможность присутствия – слава богу, Мария Антоновна была непреклонна.

Кстати, мое первое публичное выступление на научной конференции было неудачным. Практически провальным. Я заикалась, путалась в цифрах, мычала, как тургеневский Герасим. Одна дама-ученый даже сказала мне: «Послушала вас – словно с бабкой на лавочке пообщалась. Ничего не понятно». И только моя профессиональная «крестная мама» утешала: «Ничего, это в первый раз. Тренируйся, старайся, и все получится. Материал-то хороший. Я в тебя верю».

И действительно, чем больше я публиковала научных статей, тем грамотнее они были изложены. Чем чаще я принимала участие в публичных выступлениях – а это и конференции, и тренинги, и мастер-классы – тем качественнее они были. Простую истину: тренируйся, тренируйся, и тебе повезет – я опробовала на себе.

Еще в процессе выбора института я поняла, что хочу заниматься биологическим возрастом и активным долголетием. Я на себе испытала, что та возрастная периодизация, которая была принята еще …дцать лет назад, уже не соответствует действительности. Что вот это вайнеровское: «Пасюку уже за тридцать!» – «Ну и что, если Пасюк немолодой человек?» – вот это уже не в духе времени. Как это «за тридцать» – и вдруг не молодой?

Я бралась за различные благотворительные проекты, бесплатно стажировалась в различных центрах и клиниках. Я вообще много работала бесплатно. Что из того, что денег никто не платил – зато я многому научилась. В результате этой работы я познакомилась с интересными людьми, которые позже стали моими единомышленниками. Мне даже благодарственные письма вручили за ударный труд!

Мне стали больше доверять, и у меня появилось больше возможностей рассказывать о том, что сегодня 40 лет – это действительно время наивысшего творческого расцвета. И что этот расцвет будет длиться долго, еще минимум 25-30 лет, а это срок! Это не 2-3 года, ради качества которых можно и не стараться. Это достаточно длительный период, чтобы приложить усилия и повысить качество жизни. Появилось больше возможностей помогать людям преодолевать кризис середины жизни.

Было ли мне тяжело? Конечно! Были и моменты отчаяния, и желание вернуться к старой, привычной деятельности. Но у меня первоначально была большая, масштабная цель, которая всегда была видна из-за возникающих препятствий. И было жалко ее, такую яркую и глобальную, бросать просто так.

Плюс окружение, которое в меня верило. Лишний раз убедилась на собственном опыте – очень важно, с кем вы общаетесь и делитесь планами. У меня это не только любимые близкие. Это и мой преподаватель, психолог Фокина Александра Владимировна, которая никогда не упускала возможности похвалить мои книги. Мой преподаватель английского языка Ольга Калинкина – большая умница, профессионал высочайшего класса, все время говорившая мне о том, что у меня все получится. Ну, и, конечно, мой соавтор, единомышленник, врач Семен Лавриненко.

Еще Марк Твен писал о том, что в жизни мы больше всего жалеем о том, чего мы не сделали, чем о том, что сделали. Делайте! У вас впереди еще много лет активной, насыщенной жизни, так проведите ее максимально содержательно. Как говорится в одной рекламе: «Не дай себе засохнуть». «Так рано и без материальной компенсации», – добавлю я.

Анастасия Пономаренко