– Брат Джек, ты что, надышался испарениями гептакиклоса? – спросил Марко. – Я что хочу сказать, это же не просто какая-то статуя, а общеизвестная статуя Зевса. Если бы это был не он, люди бы смотрели на нее и думали: слушайте, а почему у этой статуи чужое лицо?

Эли уронила голову на руки.

– Зевс – мифологический персонаж, Марко! Никто не знал, как он выглядит!

– И в Греции никто не знал, как выглядел король Ула’ар, – добавил я. – Так что Массарим мог назвать эту статую как угодно.

Никто ничего не ответил. Ула’ар исчез с экрана. Приступил к спуску.

Мы посмотрели наверх. В лунном свете на самом верху кальдеры была едва различима крошечная черная точка, быстро лезшая к нам.

– Клянусь кровью Караи, чего ему от нас надо? – спросила Нирвана.

– Как он взобрался в самолет и… долетел сюда? – недоумевала Элоиза.

– Почему он до сих пор жив? – продолжила череду вопросов Эли.

– Получается… это на самом деле статуя Ула’ара, а не Зевса? – уточнил Торквин.

– По мне, так все это слишком сложно, – высказался Марко.

– Я не знаю, зачем он здесь! – не выдержал я. – Я знаю лишь то, что мы нашли эту статую в одной богом забытой деревушке в Греции, где он последние несколько десятилетий смотрел телевизор!

Марко повернулся ко мне.

– Ну ладно, я правильно понимаю, все складывается просто отлично, так же? Вы сами сказали, что у этой штуки четвертый локулус. Это… отуркино! Стоп. Что это было за слово, Касс?

– Отурк, – подсказал Касс.

– Отурк, – повторил Марко. – Этот парень сам несет нам его!

Сверху посыпался небольшой дождь из камней и земли, поднявший маленькое облако пыли. Нирвана посветила фонариком вверх. Луч едва достал до вершины, но его хватило, чтобы различить силуэт короля, втыкающего свои ноги в сандалиях в стену кальдеры.

– Йоу! – закричал Марко. – Как жизнь, король Ух!

– Он тебя не понимает! – воскликнула Эли.

– Простите, – пробормотал Марко. – Приветствую вас, о славный король! Что у вас за чудный большой локулус! Не изволите ли отдать его нам?

В ответ Ула’ар выдернул из склона камень и бросил его вниз.

– Непохоже, чтобы он пришел с миром, – заметил Торквин.

– Кстати, Марко, есть еще одна проблема, – вспомнил Касс. – У него локулус силы. Я говорю это на случай, если ты планируешь связать его, как вромаски.

Элоизу била дрожь.

– Может, я попробую его укусить?

Король спускался медленно. Меня осенила идея, когда увидел покачивающийся на его спине мешок с локулусом.

– Не знаю, зачем он здесь, но что-то подсказывает мне: так просто он нам локулус не отдаст. Марко, если он вдруг его уронит, ты сможешь его поймать?

Марко улыбнулся.

– Если он будет падать со скоростью, меньшей скорости сгорания в атмосфере, то да, не вопрос.

Мой взгляд метнулся к собранным у стены инструментам, тем, что повстанцы из Института Караи смогли унести с собой. Я подбежал к ним и принялся торопливо рыться в мотках проводов и жгутов резинок, кучах инструментов и металлических рамах.

Есть.

Я вытащил металлическую Y-образную трубку, похожую на старый разбрызгиватель для полива лужайки.

Схватив длинную резинку, я привязал оба ее конца к верхним «ответвлениям» трубки.

Получилась прекрасная рогатка.

– Давид? – сказал я, передав ее Марко вместе с камнем размером с мяч для бейсбола.

Марко секунду тупо смотрел на меня, а затем улыбнулся.

– А-а-а, понимаю… – Он прицелился из рогатки в Ула’ара и начал натягивать резинку с камнем. Сильнее… Еще сильнее… – Точно по затылку Голиафа, брат, – сказал он.

И отпустил резинку. Камень на огромной скорости рванул вверх в темноту.

Я услышал глухой «бум», отметивший попадание снаряда по затылку Ула’ара. Старик от неожиданности вскрикнул, после чего повернул лицо к нам и заорал с неприкрытой злостью в голосе. Слов я не разобрал, но в пятне света от фонарика Нирваны мне было видно, как он перекинул мешок вперед и прижал его к груди, точно желая защитить его. Сам мешок при ближайшем рассмотрении оказался порван в нескольких местах, точно молодежные джинсы. Что означало, что он касался пальцами локулуса внутри.

– О чем вы только думаете? – подбежала к нам Эли. – Решили его убить?

– Этот парень как тефлон, – отозвался Марко. – Он пережил тьму столетий.

– Зато вы лишь сильнее его разозлили! – возмутилась Эли. – Что, если он пришел помочь? Что, если он хочет вернуть локулус на гептакиклос?

Ула’ар по-паучьи быстро и ловко хватался свободной рукой за корни и переступал с одного выступа на другой. Точно танцор на стероидах.

Марко выронил рогатку.

– Святая мутация. Он лезет вниз с помощью одной руки! Кем он себя возомнил – мной?

Мы все отошли назад. Через несколько мгновений король Ула’ар с глухим стуком спрыгнул на дно кальдеры и повернулся лицом к Марко. Глаза статуи были красные и злобно сверкали.

– Как жизнь, Паучок? – поприветствовал его Марко.

Ула’ар, продолжая касаться локулуса через прорезы в мешке, молча пошел в нашу сторону.

– Что у него с глазами? – спросил Марко. – Они крутятся.

– Он не человек! – отозвалась Эли.

– Он понимает человеческую речь? – задал следующий вопрос Марко.

– Он очень долго смотрел телевизор, – ответил я.

– Что ж, это многое объясняет, – хмыкнул Марко.

Эли шагнула навстречу Ула’ару.

– Приветствуем вас, о великий король Атлантиды, жестоким образом заточенный в камень и освобожденный в час, когда локули должны вернуться на подобающее им место. Знайте, что мы желаем мира.

– Переходи к делу, – прошипел Касс.

Крепко прижимая к себе мешок, король медленно повернулся к Эли. Его глаза напоминали маленькие факелы. Ее слова, похоже, не произвели на него никакого эффекта, вместо этого он пошел прямо на нее, точно ее вообще не существовало.

Эли отпрыгнула в сторону. Ула’ар направлялся в центр кальдеры.

К гептакиклосу.

Гремевшая в моих ушах Песня усилилась до невыносимого вопля. Я видел, как Ула’ар, будто сомневаясь в чем-то, потряс головой. Видимо, он тоже ее слышал. Лицо Эли исказила тревога, но Касс успокаивающе приобнял ее одной рукой.

– Он хочет вернуть локулус, – сказал он.

– Я думала, ему полагалось хранить его и оберегать, – отозвалась Эли. – Он ведь убил того парня несколько столетий назад, когда тот пытался забрать его. Он едва не убил нас.

Я подумал о своем сне, в котором король обвинял Массарима в разрушении острова. Ула’ар желал лишь одного – исправить совершенное его сыном. Вернуть локули в Атлантиду.

– Он не какая-то тупая статуя, Эли, – сказал я. – Он Ула’ар. Он оберегал локулус по своей собственной воле, чтобы когда-нибудь лично вернуть его на родину.

– Джек, это ведь здорово, – восхитилась Эли. – Он нам помогает. Мы столько пережили, пока пытались забрать у Чудес света локули. А теперь одно из этих Чудес само принесло локулус к нам!

Эли, Касс, Марко, Нирвана и я пошли за Ула’аром. Происходящее все еще казалось невероятным. Еще совсем недавно мы были на пороге смерти. Теперь же у нас появился шанс приблизиться к нашей цели больше чем наполовину.

Четыре локули.

Мое сердце билось так сильно, что я даже перестал обращать внимание на Песню. Ула’ар остановился у гептакиклоса. Бьющий из разлома свет окутывал его оранжево-золотистым сиянием, мерцающим в потоках тумана.

Опустив мешок, он наклонился к гептакиклосу. После чего сжал пальцами сломанное лезвие и начал тянуть.

Марко среагировал первым. Он бросился к королю и схватил его за плечо.

– Эй-ей, этого делать не стоит. Поверь нам.

Король обернулся к Марко, схватил его свободной рукой за воротник и легко оторвал от земли.

– ПОРАДУЙ МЕНЯ.