Когда мы проходили мимо трапезбюля, места, где мы раньше принимали пищу, произошли сразу две ужасные вещи.

Первая – солнце выглянуло из-за горизонта. Что означало официальное начало нового дня невзгод в Массавиле.

Вторая – от запаха кофе и жареных яиц из здания у меня потекли слюнки. В буквальном смысле, то есть из уголка моего рта вытекла струйка слюны и закапала мне на ноги.

– Тебе нехорошо? – проявил заботу брат Димитриос.

– Я голоден, – ответил я, вытирая рот.

– Столовая пока не открыта, – сообщил он, – но, думаю, для тебя что-нибудь найдется. Тебе потребуется подпитка перед тем, как выполнить запланированное.

– Ну ладно, хватит таинственности, – не выдержал я. – Чего вы хотите?

Но брат Димитриос уже свернул к зданию.

Внутри меня ждал шок. Интерьер трапезбюля полностью поменялся. Картины и роскошная люстра исчезли, а деревянные панели на стенах закрасили в белый цвет. Брат Мустафа, он же пилот по совместительству, попивал кофе и не заметил нашего появления. Димитриос щелкнул пальцами, и к нам немедленно подошел какой-то заспанный головорез с сопливым носом и поставил передо мной тарелку с едой.

Я уставился на желтый ком, сочащийся в больших количествах расплавленным ароматным белым сыром.

– Коронное блюдо от шеф-повара, омлет с сыром, – озвучил брат Димитриос.

– Кажется, я потерял аппетит, – отозвался я. – У вас нет каких-нибудь хлопьев?

Брат Димитриос вскочил и бросился на кухню за другим блюдом. Отодвинув от себя тарелку, я оглянулся по сторонам.

Меня затопили воспоминания. Одним из них была огромная растяжка, захватившая в длину весь зал: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИНСТИТУТ КАРАИ, ДЖЕК! ЧУВСТВУЙ СЕБЯ КАК ДОМА!» Тогда я был слишком напуган и растерян, чтобы по достоинству оценить оказанный мне теплый прием. Как и еду.

Димитриос вернулся с плошкой подмокшего сухого завтрака и порцией молока со странным привкусом. Тем не менее я залил им хлопья. Я все еще дожевывал, когда мы вышли через заднюю дверь. Но уже футов через десять я увидел нечто такое, что едва не заставило завтрак покинуть мой желудок.

Игровой центр ИК с его практически безграничными возможностями для развлечения едва можно было узнать. Его соединили со стоящим по соседству огромным ангаром, рабочим местом всех механиков ИК. Именно там механик Фриц едва не врезал мне по голове из-за моей собственной неуклюжести.

Старую крышу сняли, а новую – сейчас представляющую из себя переплетение балок – заметно приподняли. Но уже было ясно, что в итоге новое строение должно было обрести форму гигантского яйца. Здание окружали огромные подъемные краны из накрепко связанных друг с другом стволов, которые с громким скрипом поднимали стальными лебедками балки.

– Ты видишь наш будущий тарродром, – пояснил брат Димитриос. – От слова «tharros», что означает «смелость». Возможно, ты помнишь наш тренировочный зал в Египте, где ваш выдающийся друг Марко проявил воистину чудеса смелости.

Я очень хорошо помнил тот зал. И я помнил, как Масса отправили Марко на арену. Где был зверь-мутант. И мечник.

– Вот что вы хотите здесь построить? Место, где вы сможете вволю мучить детей и подвергать их жизни опасности?

– Мы строим место, где мы сможем испытывать наших Избранных и раскрывать в полной мере их потенциал, – ответил брат Димитриос. – О чем в ИК, учитывая их чудовищную недалекость, даже не задумывались.

– Зачем вы привели меня сюда? – спросил я.

Брат Димитриос открыл деревянную дверь.

– Конечно же, чтобы испытать тебя.

Я шагнул внутрь. В комнате, где мы оказались, были кофеварка, раковина, два офисных кресла, стол, настенные часы и еще одна дверь, как я решил, ведущая в туалет. Из голого потолка торчали флуоресцентные лампочки. На столе стоял планшет с клавиатурой. На экране было запущено слайд-шоу – все фотографии были посвящены тому, как головорезы Масса уничтожают Институт Караи.

– И все? – спросил я. – Я должен ознакомиться с процессом строительства вашего Ужаслэнда?

– Присаживайся. – Брат Димитриос повернул ко мне одно из кресел. Когда я сел, он потянул ящик стола и достал маленький планшет с наушниками. – На время выполнения задания ты наденешь их, а планшет закрепим на твоем ремне. Так ты в случае необходимости сможешь со мной связаться.

– Постойте. А где будете вы? – удивился я.

– Это неважно, – отрезал Димитриос. – Приступим.

Он коснулся экрана. Слайд-шоу сменил экран с незнакомыми иконками с подписями на греческом.

– А можно помощь друга? – спросил я. – Если это как-то связано с техникой, мне потребуется Эли.

– Ты, Джек, и станешь для них тем самым другом-спасителем. – С этими словами Димитриос наклонился и нажал на иконку в виде фотокамеры. На экране появилось изображение Эли и Касса в комнате, выглядящей куда симпатичнее той, где мы провели ночь. Касс держал в руке телефон, а Эли водила пальцами по стене.

– Эли залепляет жвачкой объективы скрытых камер, – пояснил брат Димитриос. – В комнате их три – это маленькие темные сферы примерно в четверть дюйма в диаметре. Достаточно крупные, чтобы одаренная юная леди их заметила. Видишь ли, она полагает, что тем самым лишает нас возможности наблюдать за тем, что происходит в комнате.

– Но те объективы – фальшивка, – догадался я.

– Молодец, Джек, – кивнул Димитриос. – Так мы дарим ей иллюзию контроля.

– Но если те камеры не работают, почему мы видим Касса и Эли? – спросил я.

– Мы смотрим на них через другой объектив размером со спичечную головку, – ответил Димитриос. – Он сливается с шероховатой поверхностью цементного потолка. Я хочу, чтобы ты присматривал за своими друзьями. Если они что-нибудь вытворят, испытание будет провалено. Что повлечет за собой определенные последствия. Ах да, и исключительно на всякий случай…

Он запустил новое приложение, и на экране возникла карта в форме боба. В северной части горели две точки.

– Это, как ты наверняка понял, наш остров, а эти точки – Касс и Эли. Если они покинут свои комнаты, ты сможешь проследить за их передвижением.

– То есть мое задание – это шпионить за собственными друзьями? – спросил я.

Брат Димитриос покачал головой.

– Твое задание – расшифровать это.

Следующее приложение вывело на экран изображение старого документа.

In hexad de heptimus veritas.

Кто ищет, найдет это там, где

Юность сменяет морщинистый

Лик.

Где зло пламенеет,

Глупостью питаясь

И все накаляясь.

Рожденный Атлантидой,

Лишит он жизни вновь.

Сколь долго средь орбит,

Живет проклятье, сейчас

И навсегда.

– И что это должно значить? – опешил я.

– Ты скажи мне, – ответил брат Димитриос.

– Погодите, – возмутился я. – Я должен делать работу за вас? Потому что вы не смогли это расшифровать?

– Кто сказал, что мы не смогли? – отбил брат Димитриос.

– Подсказку можно? – буркнул я.

– Ответ раскроет имя великой опасности, что существует на этом острове. – Димитриос направил на настенные часы пульт управления, и те тотчас превратились в таймер: 20:00:00. – У тебя двадцать минут, – предупредил он. – Если ты не справишься, один из твоих друзей умрет.

– Стойте, вы шутите, да? – оторопел я. – Вы этого не сделаете. Вы сами сказали, что мы нужны вам!

– К несчастью, Джек, не я устанавливаю здесь правила, – ответил Димитриос.

– А кто тогда? – повысил я голос. – Дайте мне поговорить с ним прямо сейчас!

Димитриос, качая головой, направился к выходу.

– Мне жаль, мой дорогой мальчик. Но двадцать три секунды уже утекли.

Дверь с щелчком захлопнулась за ним.