Не то чтобы я ожидал, что брат Димитриос пустится в греческий пляс, когда увидит лежащего на земле Торквина, но обрадоваться-то он должен был.

Вместо этого он, в изумлении качая головой, вытер носовым платком лоб.

– А я думал, мы давно избавились от этого примата.

Если бы он только знал, чего мне стоило вырубить Торквина. У этого парня голова такая же крепкая, как гранит. Поэтому я, Джек Маккинли, замахнулся монтировкой, как заправский бейсболист, и с гулким звоном врезал ему по голове с такой силой, что здоровяка швырнуло вперед, точно соломенную куклу. Мое показательное выступление заставило Эли закатить глаза. Придушенным голосом она объявила, что моя крутизна раз и навсегда задвинула Марко далеко на задний план.

Надеюсь, вы этому не поверили.

По правде говоря, я не мог по-настоящему ударить Торквина. Никто из нас не был способен на столь грязный поступок. Может, он и бывал жесток и подчас странно себя вел, но он был нашим другом и защитником. Ну, что-то вроде того. Так что в итоге мы уговорили его воспользоваться препаратами из его же черной сумки. Среди них оказался транквилизатор, который вырубил его за несколько секунд. Дело было сделано.

Димитриос залез в мини-вэн.

– Полагаю, стоит разделаться с ним раз и навсегда, – проворчал он.

– Нет! – хором вскрикнули мы.

– Пожалуйста, – взмолилась Эли, – оставьте его в покое, и мы обещаем, что отправимся с вами по-хорошему.

– Торквин безобиден, – быстро добавил я. – Теперь, когда Институт Караи уничтожен, он… растерян. Правда. Он не опасен.

Брат Димитриос встал над бесчувственным священником.

– Это выглядит не так уж безобидно.

Разбитый «Мерседес» с громким гулом загорелся. Между ним и Торквином было, наверное, футов пятнадцать.

– Надеюсь, мне не придется сожалеть о своем милосердии. – Нахмурившись, брат Димитриос подхватил своего помощника и потащил его к мини-вэну. – Давайте убираться отсюда! – крикнул он нам.

– Погодите, а как же Торквин? – спросила Эли.

Но Димитриос уже запустил двигатель и вызволил руки Мустафы из окна-капкана. Спихнув его на пассажирское сиденье, он схватил ружье.

– Залезайте! Сейчас же!

Касс покосился на Торквина.

– С ним все будет в порядке, Джек. Он придумает, как выбраться отсюда, когда проснется. Идем, нам пора.

Мы взобрались в мини-вэн. Взвизгнув шинами, автомобиль обогнул взятую папой напрокат машину и помчался по шоссе. Я смотрел на неподвижное тело Торквина, удаляющуюся черную точку неподалеку от дымящейся машины.

В следующий миг оглушительный грохот сотряс округу, и задние колеса мини-вэна подскочили и с силой бухнули по дороге. Мы с Кассом и Эли прижались лицами к стеклу. У меня перехватило дыхание.

Торквина нигде не было видно. То место, где он лежал, скрылось в густом облаке черного дыма.

* * *

Мне словно всадили нож прямо в сердце.

– Не могу поверить… – прошептала Эли.

– Не верю. – Лицо Касса посерело. – Нет. Он жив. Он сбежал. Он…

Его голос оборвался. Черное облако все росло, разливаясь по сухой равнине, и мы уже могли отчетливо уловить едкий запах дыма. А ведь нас разделяло не меньше двух миль. Даже самое горячее желание не смогло бы вернуть его.

– Он столько раз нас спасал… – пробормотала Эли.

Во время взрыва в Египте, на острове после вторжения Масса – он всегда оказывался рядом. Я вспомнил наше знакомство. Я пытался сбежать с острова, а он вернул меня к Бегаду – возможно, это даже можно было засчитать за спасение моей жизни.

Мы столь многим были ему обязаны.

И нам никогда не выпадет шанс отплатить.

Я боролся с подступающими слезами. Эли и Касс, крепко держась за руки, вжались в боковую стену мини-вэна.

– Он этого не заслужил… – тихо произнес Касс.

– Думаю, он теперь с Профессором Бегадом. – Эли выдавила слабую улыбку.

Я кивнул.

– Бегад, наверное, счастлив. Наконец ему будет кого отругать.

Касс выглядел так, будто разом постарел на три года.

– Это я виноват. Я сказал, что с ним все будет в порядке. Я сказал, что мы должны оставить его там…

– Касс, даже не смей так думать! – рассердилась Эли и обняла его, но Касс не шевелился и точно окаменел.

– Это наша общая вина, Касс, – сказал я. – Мы усыпили его.

– Он нас попросил! – воскликнул Касс. – Не нужно было нам соглашаться. Это было самое глупое из всего, что мы когда-либо делали.

Дорога не была долгой, уже скоро мы ехали по оживленным улицам Каламаты. В полдень мини-вэн миновал ворота терминала аэропорта для частных самолетов. Я с трудом воспринимал происходящее. В голове крутился один и тот же вопрос: мог ли я что-то сделать?

Мустафа успел очнуться, но его заметно качало. Пока пограничник проверял документы, поданные ему Димитриосом, ему в наушник передали какое-то сообщение.

– Вам лучше поторопиться, сэр, – сказал охранник. – На военной базе какие-то проблемы, из-за чего полеты ограниченны.

Мы поехали по бетонированной площадке и миновали, наверное, штук шесть частных ангаров.

– Смотри, – шепнула Эли, указав на небольшой самолет знакомых гладких форм, прикрытый чем-то вроде сети.

Шустрик.

Не было никаких сомнений, что это самолет-невидимка Института Караи, на котором мы летали не один раз. Я спросил себя, сколько уйдет времени, прежде чем Омфалос – кем бы он на самом деле ни был – сообразит, что самолет слишком долго не возвращается.

Я посмотрел по сторонам в поисках папы. Я понятия не имел, где он был, но часть меня надеялась увидеть его бегущий в нашу сторону силуэт.

«Где бы ты ни был, – подумал я, – не волнуйся. Мы вернемся».

Может, если я продолжу твердить это про себя, в какой-то момент я и сам этому поверю.

Мини-вэн резко затормозил.

– Вылезайте! – приказал брат Димитриос.

Мы вышли из машины и взбежали по металлическим ступенькам трапа небольшого черного самолета на восемь мест. Димитриос толкнул меня в мягкое комфортабельное кресло у окна.

Я смотрел, как Шустрик уменьшается до размеров игрушечного самолетика, пока мы удалялись в сторону Средиземного моря.