В доме вдруг стало не повернуться.

Каких-то два часа спустя следы бурной деятельности братьев Розенблюмов были повсюду. В гостиной громоздились чашки, тарелки с недоеденными сэндвичами, валялись скомканные салфетки, обломки карандашей, мятые листы и даже зубная щётка – Аттикус уверял, что за чисткой зубов ему лучше думается.

Благо Джейк захватил с собой надёжный ноутбук для выхода в интернет. Через отца, известного археолога Марка Розенблюма, подростки получили доступ к закрытым онлайн-библиотекам – Эми и Дэн о таком могли только мечтать. После зимы в Риме Джейк бегло говорил по-итальянски, а Аттикус отлично разбирался в латыни. Эми потратила бы неделю на то, что братья перевели за пару часов.

– Один вопрос: откуда коренная ирландка так хорошо знала итальянский? – недоумевал Джейк. – Для того времени это нонсенс.

Эми пожала плечами.

– Оливия всю жизнь занималась наукой, а латыни её учил отец – там же написано.

– С латынью понятно. Неясно только зачем.

– Не забывай, она из семьи бардов, – напомнила Эми.

– Бартов? Бартов Симпсонов? – вытаращил глаза Дэн.

Аттикус хихикнул.

– Барды. Это поэты и учёные мужи древней Ирландии…

– Которые смахивают на Барта Симпсона, – заключил Дэн.

Аттикус со смехом метнул в него ластик.

– У ирландской научной мысли вообще очень интересная история, – заметил Джейк. – Барды ведь не просто сочиняли стихи. Они основывали школы, имели знатных покровителей. Их весьма почитали на родине. Вот только…

– Только женщин среди них не было, сплошь мужики, – закончила за него Эми. – Как всегда.

– Короче, никакой ясности, – вздохнул Джейк. – Вдобавок этот шифр…

– С ним что-то не так? – оживился Дэн.

– И да, и нет. Видите ли, тайнопись была крайне популярна в шестнадцатом веке. При Елизавете существовала даже школа шпионов. Поэтому сам шифр – вполне нормальное явление. Но почему в домовой книге? Формат что-то напоминает… только не могу вспомнить что.

– Как говорит наш папенька, если застопорился, вернись к истокам, – авторитетно заявил Аттикус, поворачиваясь к Эми. – Можно взглянуть на тайную комнату?

– Ну разумеется. Идём.

Они поднялись на второй этаж. Эми повернула рычаг, и лестница поползла вверх.

– Класс! – выдохнул Аттикус, с любопытством оглядываясь по сторонам. – А Грейс не могла оставить подсказку для шифра? Ну, как с замком для шкатулки.

– Если и так, я не в курсе. – Эми в изнеможении опустилась в белое кресло и сцепила руки. – Правильно она сказала, что у нашей борьбы нет конца, только паузы между сражениями. Нам никогда не будет покоя.

– Этого Дэн и боится, – пробормотал Аттикус, шаря по углам. – Он-то мечтал, что скоро заживёт по-человечески, но время идёт, а лучше не становится. Не факт, что станет.

Эми слабо улыбнулась.

– Откуда такие познания?

– В случае с Дэном слушать надо не ушами, а сердцем, – наставительно заметил Аттикус. – Вообще я прекрасно его понимаю. С тех пор, как погибла мама, отец возомнил себя Индианой Джонсом и таскает нас по миру вместо того, чтобы остепениться.

– Сочувствую. А мне казалось, тебе нравится Рим.

– Сейчас да. Просто я забил на всё и наслаждаюсь жизнью. А она у меня замечательная и проходит бок о бок с моим замечательным братом.

– Ты не только умный, но и мудрый вдобавок, – восхитилась Эми.

– Умный, а тебе помочь не могу! – Аттикус покраснел с досады. – Присмотрись, здесь точно нет подсказки? Может, в комнате есть что-то необычное, не в духе Грейс?

Эми пожала плечами.

– Да нет, всё как раз в её духе. Белые и голубые цвета. Старинный стол, виндзорское кресло. – Рассеянный взгляд упал на зеркало в позолоченной раме. – Единственное, зеркало слегка не вписывается – слишком вычурная оправа, ещё и золотая… Плюс оно прямо напротив… сидишь, смотришь на себя…

Аттикус поправил очки – верный признак волнения.

– Какой же я осёл! Эми, шифр элементарный! Вернее, никакой это не шифр, а зеркальное письмо!

– Зеркальное письмо?

– Конечно! Идём.

Они бросились вниз, поделиться открытием с остальными.

– Точно! – Джейк хлопнул себя ладонью по лбу. – До чего же просто.

Аттикус кивнул.

– Оливия и не собиралась ничего усложнять. Она специально использовала лёгкий код, чтобы Мадлен смогла догадаться.

– А слова – скорее всего, семейный сленг. – Джейк забарабанил карандашом по столу. – Что-то очень личное. Типа подсказок Грейс.

– Может, это как-то связано с учителем из стихотворения? – предположила Эми. – Mio maestro.

Джейк покачал головой.

– Это больше, чем учитель. Mio maestro di vita. Учитель жизни. Наставник…

– Чтоб в битву вступить, где оружье – не сталь, а исканий итог, который, от древних приняв чашу знаний, накопленных впрок, maestro di vita, бог вечной улыбки и гений пропорций, сберёг, – процитировал Дэн.

Аттикус встрепенулся, тёмные дреды разлетелись в стороны.

– Эми, что там Грейс говорила про борьбу?

– «У борьбы нет конца, только паузы между сражениями».

Джейк и Аттикус вскочили, уставившись друг на друга. На их лицах промелькнула целая гамма чувств: недоверие, догадка, восторг…

Эми привстала с кресла.

– В чём дело?

– «У искусства нет конца, только паузы между творениями». Это же цитата, и довольно известная, – воскликнул Аттикус.

– Кому как, – заметил Дэн.

– Помните, мы с Джейком раньше соревновались, кто выучит больше афоризмов?

Дэн только фыркнул.

– А то.

– Ну давайте, напрягитесь. – Джейк даже притопывал от нетерпения. – Зеркало. Гений пропорций. Витрувианский человек.

Эми нахмурилась.

– Ты про рисунок, где у мужчины руки в разные стороны? Но ведь это…

– А «вечная улыбка» – Мона Лиза, – вторил Аттикус.

– Вы про Леонардо да Винчи? – обомлела Эми.

– Вау! Даже я о нём слышал, – воскликнул Дэн.

– Да Винчи был наставником Оливии. Вот откуда она знала итальянский! – провозгласил Аттикус.

Джейк лихорадочно листал дневник.

– Зашифрованные записи как раз об этом. Оливия ездила в Италию, и Леонардо дал ей что-то. И мне завещал с наставленьями. Следуя им, я скрыла секрет – неподвластен он взглядам чужим. Картина более-менее ясна. Теперь мы точно сумеем расшифровать дневник. Должны.

– С ума сойти! – Аттикус смотрел на Эми и Дэна, словно те вдруг стали на вес золота. – Величайший гений Ренессанса, оказывается, учил вашу пра-пра-пра…

– Много раз «пра-» бабушку, – закончил Дэн.

– Формула антидота зашифрована в дневнике, – медленно проговорила Эми. – Я чувствую.

А значит, за ним начнут охотиться, как за сывороткой.

Да, Грейс, ты права. Покоя нам не будет.

Джейк строчил какие-то пометки. Аттикус заглядывал ему через плечо, постукивая зубной щёткой по столу и болтая ногами в красных носках – огромные ступни смотрелись нелепо на фоне мальчишеской худобы.

Какой же он ещё ребёнок.

А Джейк… он так трогательно подвинулся, освобождая место для брата, так ненавязчиво отобрал у него зубную щётку…

Для Аттикуса он единственный защитник, родная душа. Мать давно умерла. Отцу было не до них. Друг без друга они пропадут.

Сейчас они живы-здоровы.

Если ввяжутся во всё это, наверняка погибнут.

А Эми снова будет стоять над развёрстой могилой.

К горлу подкатил комок. На глаза навернулись слёзы.

– Вам обоим лучше уйти, – выпалила она.