Проигрыватель прекратил свои унылые завывания, и в комнате стало тихо. И очень жарко.

Я слышал, как Ля—Вери поднимается по лестнице к себе в комнату. Труди сидела и смотрела на меня с выражением загнанного животного. В это время зашевелился Тиджи. Он уперся плечом в стену, пытаясь приподняться и сесть.

Я подошел к секретеру, поднял с пола вентилятор и включил его. Как я и ожидал, он заработал, издавая какой–то хриплый шум — такой же шум, какой я услышал в телефонной будке у Олли.

“Явно не в порядке”, — подумал я. Выключив, я поставил его на пол.

— Который час? — спросил я у Труди.

Она лишь плюнула в мою сторону.

Я позвал Джорджию, и она сразу появилась. С тревогой посмотрела на меня, потом — на остальных, и когда ее глаза остановились на Тиджи, то по мелькнувшему в ее глазах удивлению, я понял, что она его узнала.

— Я хочу вас познакомить с несколькими очаровательными людьми, — сказал я. — Это, разумеется, художник — только пользуется вместо красок серной кислотой. А эта жемчужина — Труди Хьюлет, та особа, которая звонила мне, чтобы объяснить, как попасть в старый амбар…

— Кажется, мне становится плохо, — прошептала Джорджия.

— Ничего, это быстро пройдет, — сказал я. — Он подарил ей красивые часики…

— Билл, прошу тебя, не надо…

— Вы меня просто убиваете! — с издевкой сказала Труди. — Своей добропорядочностью…

— Мы что–нибудь можем сделать? — прервала ее Джорджия.

— Почему бы вам не вызвать полицию? — предложила Труди. — Это было бы очень остроумно! — К ней понемногу возвращалось самообладание. — В конце концов, что смогут сделать добропорядочные? Ведь они совершенно беспомощны, пока не вызовут полицию!

— У нас есть один шанс, — сказал я Джорджии. — Не бог весть какой, но все же лучше, чем ничего. Обождите снаружи, и если появится машина, предупредите меня, а сами спрячьтесь, чтобы вас не заметили. Сейчас я позвоню но телефону, но у нас очень мало времени.

Она вышла, а я пристроился на углу секретера, вынул из кармана револьвер Редфилда и показал его им.

— Скоро узнаете, что может произойти, когда добропорядочных доводят до крайности. Если кто–нибудь из вас только шевельнется — пристрелю на месте!

Тиджи промолчал. Труди снова издала характерный звук, но с места не сдвинулась.

Я нашел домашний номер телефона Келхауна и позвонил, мысленно молясь всем богам, чтобы он был дома. Звонок… Еще один… Еще один… Я уже приуныл было, но тут он ответил:

— Говорит Келхаун!

— Это Чэтэм…

— Послушайте, я не знаю, откуда вы звоните, да и знать не хочу… Но если вы еще в нашем округе — выбирайтесь из него поживее!

— Я этого не совершал… И вы это знаете.

— Уверен, что не совершили, но дело не в этом; неужели вы не понимаете, что будет, если вас арестуют? Он словно с цепи сорвался! Я пытался заговорить с ним, но это совершенно невозможно. Я только попросил его немного успокоиться, а он в ответ чуть не смазал меня но физиономии.

— Находясь в другом штате, я ничего не добьюсь. А отсюда я могу действовать.

Он вздохнул.

— Не знаю… Они перекрыли дороги, и он убежден, что вы где–то здесь. Он связался с другими городами, и теперь каждый район под прицелом.

— Знаю, — прервал я его. — Но это неважно. Вам удалось сделать что–нибудь из того, о чем я вас просил?

— Конечно! Я позвонил в указанное место. Кстати, проверил и вас… В универсаме сигнализации не было. А в ювелирном магазине была. Поставлена фирмой “Электроника” с базой — в Орландо.

Я вздохнул:

— И была установлена представителем фирмы, имя которого Стрейдер…

— Черт возьми! Вы в этом уверены?

— Да.

— Но постойте. Конечно, сигнализация не сработала, но ведь это мог сделать любой профессионал…

— Я бы мог вам рассказать больше, но времени в обрез. Есть еще какие–нибудь подробности?

— О’кей! Считают, что их было не менее трех, а, может быть, и четверо. Они похитили автоцистерну с бензином со стоянки на шоссе, миль за десять от города. На следующее утро полиция нашла водителя в кустах неподалеку от стоянки. Видимо, они сначала пытались связать его, но этого не понадобилось — слишком уж они его избили.

Электроподстанция, которую они разрушили, находилась сразу же за городской чертой, где шоссе сворачивает и идет под уклон. Они вкатили туда подожженную цистерну. Все трансформаторы, выключатели, провода — все расплавилось. Целых три часа там были пожарники, а главное — вся полиция. В прилегающих к шоссе районах погас свет, а именно там и находились ограбленные магазины. Универсам и ювелирный магазин. Вероятно, у банды был грузовик, на котором они и увезли оба сейфа.

— Такой грузовик мог быть на складе Тэлли, не правда ли? Как и многое другое.

— Конечно! Так оно, возможно, и было.

— А как насчет даты и часа?

— Пожар на станции начался восьмого ноября. Ограбление магазинов было обнаружено утром. Послушайте, у вас есть хоть какие–нибудь доказательства?

— Нет, — сказал я. — Пока еще нет. Но у меня тут очень интересные делишки. И будут еще, если удача меня не покинет.

— Я могу вам чем–нибудь помочь?

— Да, если хотите… Фрэнки Кроссмэн женат?

— Да.

— О’кей! Вы тогда велели ему идти домой, так что он сейчас, наверное, дома. Устройтесь так, чтобы можно было проследить за его домом. Через несколько минут он должен выйти и уехать в машине. Дайте ему отъехать, а потом постучитесь и спросите его. Говорите как можно туманнее, но дайте его жене понять, будто Фрэнки вызывают на допрос по какому–то серьезному делу.

— Понятно!

— Затем поезжайте к Редфилду домой. По телефону вы ему позвонить не можете, я оборвал провода. Дома его, конечно, не будет, но вы ей передайте, что пытались найти его на службе, но не нашли. И попросите передать ему, что я вам звонил; разумеется, я вам не сказал, где я скрываюсь, но звонил я по городскому телефону, следовательно, я где–то в городе, и от всех отрезан. Скажите, что у вас такое впечатление, будто я совсем спятил, что я просил позвонить в ФБР, так как хочу сообщить информацию федерального масштаба, и что как только они возьмут меня под свою защиту, я оправдаюсь от обвинения в изнасиловании. По вашему мнению, скажите вы ей, все это болтовня, но я могу снова попытаться позвонить и тогда можно засечь номер. Или Редфилд сам позвонит в ближайший участок ФБР и договорится, чтобы они засекли телефонный номер, если я попытаюсь с ними связаться.

Он присвистнул:

— Сынок, я не знаю, что получится в конечном счете, но ясно одно: они наверняка узнают, что вы здесь!

— Надеюсь, что так и будет!

— Если бы я только нашел способ остановить Редфилда!

— Не сможете. Тем более, что это — в его юрисдикции, и он за это отвечает.

— Может быть, если бы я действительно позвонил в ФБР…

— Не сейчас! У меня еще нет доказательств.

— Ну ладно. Желаю удачи!

— Спасибо! — сказал я. — Она мне понадобится!

Я повесил трубку и проверил свои часы. 20 минут первого. Надо спешить! И Тиджи, и Труди следили за мной. Я позвал Джорджию. Она быстро появилась.

— Кажется, дело закрутилось! — сказал я. — Но разговаривать некогда. Посмотрите, есть ли на кровати простыня?

Она принесла простыню, и я разорвал ее на полосы. Джорджия следила за мной, не понимая, что я делаю. Я перевернул Тиджи и связал ему руки за спиной. Простыня была полотняная и очень крепкая. Он слабо сопротивлялся и отругивался. Я сунул ему в рот кляп и закрепил полоской от простыни. Труди я связал руки, но оставил свободным рот. Чисто из любопытства: она обзывала меня такими словами, которых я раньше никогда не слышал.

Потом я поднял Тиджи и вытащил у него из кармана ключи от машины. Сунув Джорджии в руку дубинку, я кивком указал ей на Труди, которая лежала на полу перед проигрывателем:

— Если она попробует встать, стукните этой штукой по икрам, и посильнее! Сможете?

Она угрюмо кивнула:

— Смогу! Можете быть уверены… Причем с удовольствием.

Тогда я вытолкал Тиджи за дверь и, ведя его перед собой, притащил к машине. Втолкнув его на заднее сидение, я связал ему ноги остатками простыни и отвел машину за сарай. Когда я вернулся, Труди все еще изрыгала грязную брань, а Джорджия Лэнгстон стояла наготове с дубинкой в руке. Я развязал Труди руки. Джорджия удивленно посмотрела на меня. Я холодно усмехнулся:

— Труди будет нашей секретаршей. Она так хорошо зарекомендовала себя в разговорах по телефону, что я решил дать ей подработать!

С этими словами я поставил девчонку на ноги.

— Вы меня просто потрясаете, — фыркнула она, — страшно, аж жуть…

— Зрелище будет не из приятных, — сказал я Джорджии, не обращая внимания на слова Труди. — Так что вы лучше последите за дорогой.

— Хорошо, — сказала она спокойно. — Но не бойтесь меня шокировать…

Она вышла.

Я взял Труди за руку и подвел ее к секретеру.

— Ну и парочка! — опять фыркнула она. — Настоящие ищейки!

Я не обратил внимания на ее слова и начал искать телефон Фрэнки Кроссмэна в справочнике. Надеясь, что и он, и его жена спят, я набрал номер и стал слушать. Три звонка, четвертый, пятый, шестой… После седьмого звонка кто–то снял трубку. В ту же секунду я повесил свою трубку на рычаг.

— Держу пари, это умнейший ход! — сказала Труди. — Вот уж не думала, что вы способны на такое…

— Думать вам сейчас ни о чем не требуется! — жестко сказал я. — Требуется только делать то, что я вам скажу, — и все! Минуты через две, когда он снова ляжет в постель, вы позвоните ему. Я вам скажу, что говорить.

— Как же! Позвоню! Дождешься, легавый!

Я изо всех сил влепил ей пощечину. Она отлетела и упала на одно колено. Но быстро поднялась и попыталась вцепиться в меня ногтями. Я сжал ее запястья левой рукой, а правой влепил еще две пощечины. Она упала.

В ее взгляде, устремленном на меня, впервые промелькнуло какое–то сомнение.

— Ты что, спятил, подонок?

— Встать! Дешевая потаскушка!

Она поднялась, настороженно наблюдая за мной, готовая отпрянуть в любую секунду. Я молча влепил еще пощечину и почувствовал, что у меня уже тошнота подступает к горлу, — ведь ей было около восемнадцати. Но действовать иначе я не мог. Они сами вынудили меня применять подобные методы.

— Может быть, кончите? — сказала она уже не нагло, а просто хмуро.

— Вы всю жизнь доили послушных меланхоликов и никогда не сталкивались с отчаянными людьми. Мне больше нечего терять… Усекли?

Я вытащил из кармана револьвер и взвел курок.

— Не посмеете, — сказала она нервно и облизала пересохшие губы.

— Не хотите, не надо! В таком случае мы это предложим Тиджи. Кстати, он наверняка будет сговорчивее!

— Это почему?

— А вы попробуйте отгадать!

Она сразу раскололась. Вся ее бравада исчезла:

— Что мне нужно делать?.. Что вы хотите?

— Вот так–то уже лучше! — сказал я. — Хочу, чтобы вы позвонили Фрэнки. Если подойдет его жена, молчите. Я тогда сам попрошу позвать его — ваш голос она узнает. Но когда подойдет сам Фрэнки, говорить будете вы! И вот что вы скажете… — Я объяснил ей, что именно она должна сказать. — Поняли?

Она кивнула.

— Вот и хорошо! — сказал я с мрачным видом. — И помните, если вы попытаетесь дать ему какой–нибудь намек, то вам не поможет и сам господь бог!

Я набрал номер и повернул трубку таким образом, чтобы она могла говорить, а мы оба — слушать. Кроссмэн сам снял трубку.

— Послушай, Фрэнки! — сказала она торопливо. — Только что звонил Перл… Он едет домой, сюда. Он сказал, что звонил тебе, но ты не ответил…

— Он повесил трубку до того, как я успел добраться до телефона, — буркнул Фрэнки. — А в чем дело?

— Не знаю… Но, кажется, что–то заело. Он только сказал, что выезжает, и попросил меня позвонить тебе и дозвониться, хотя бы мне пришлось обзвонить весь город. Никому ничего не говори — даже своей жене, — но сразу выезжай сюда. И как можно быстрее!

— Я — мигом! — ответил Фрэнки. — Сейчас буду.

Я нажал на рычаг и посмотрел на часы. 47 минут первого. Времени оставалось совсем мало — она сказала, что Перл иногда приезжает домой к часу ночи. Фрэнки минуты за две оденется, а потом Келхаун выждет еще две–три минуты…

В комнате было очень тихо. Мне было жарко в куртке, пот градом катился по лицу. Руки одеревенели, я почти не мог сжать пальцы в кулак.

— Вы давно живете с Перлом? — спросил я.

— Месяца три–четыре, — ответила она с вызовом. А потом захныкала: — Но я ни в чем не замешана! Я приехала из Тампа.

— А когда появился Тиджи?

— Примерно в это же время. Он во что–то влип в Джорджии…

“Мелкие сошки, — подумал я. — А мне нужны трое главных, и кое–какие доказательства. Но даже и в этом случае неизвестно, сумею ли я выпутаться”.

— А в этом сейфе что? — спросил я.

— Не знаю, — с мрачным видом ответила она.

— Что в этом сейфе? — резко переспросил я, делая шаг в ее сторону.

— Честное слово, не знаю. — У нее снова стал кислый вид. — Он никому не показывает, что там… И ни при ком не открывает. Эта миссис Редфилд обещала мне триста долларов, если я выкраду код… — Труди внезапно замолчала.

— Зачем? — сразу спросил я. — Зачем это ей нужно?

Она промолчала, лишь с тупым видом взглянула на меня. А потом сказала угрюмо:

— Не знаю. Перл держит этот код в голове. Его никто не знает и никогда не узнает…

Я снова взглянул на часы “12.55. Сейчас Келхаун, должно быть, разговаривает уже с миссис Кроссмэн. А Фрэнки вот–вот будет здесь”. Я повернулся к Труди:

— Когда позвонит миссис Кроссмэн, скажите ей, что Фрэнки здесь нет, и Перла тоже. Понятно?

Она кивнула, и мы начали ждать, окруженные жарким и ослепительным молчанием.

Наконец зазвонил телефон. Я кивнул, и она взяла трубку. Я стал рядом, приложив к трубке ухо.

— Говорит Бесси Кроссмэн, — послышался женский голос. — Труди, Фрэнки у вас?

— Нет, — ответила Труди. — Его здесь нет и не было.

— А вы не знаете, где Перл?

Я отрицательно покачал головой, и она сказала, что не знает.

— Я очень беспокоюсь… Ему позвонили и он сразу сорвался с места и куда–то поехал. А через несколько минут приехал Келхаун — хотел его видеть…

“Сработало!” — подумал я и знаком велел Труди повесить трубку на рычаг.

В ту же минуту в боковое окно заглянула Джорджия Лэнгстон и спокойно сказала:

— К дому свернула машина, Билл.

— Так и должно быть! — ответил я. — Спрячьтесь и не появляйтесь, пока я не позову!

Я стал в углу за дверью.

— Оставайтесь на месте! — сказал я Труди. — И молчите!

Машина подъехала к дому и остановилась под деревом, неподалеку от парадного крыльца. В прихожей послышались шаги, и вошел Фрэнки:

— Эй, Труди! Разве Перла еще нет?

Я толкнул его в спину:

— Вы — первый, Фрэнки! Входите!

Он круто обернулся. Темное костлявое лицо позеленело, когда он увидел меня. Губа была вся вздутая — результат моего удара.

Я заставил его повернуться к стене и сесть на пол. Нож у него все–таки оказался.

Взгляд его переходил с меня на Труди и снова на меня:

— Что это значит, черт вас возьми! И где Перл?

— Скоро прибудет, Фрэнки! — ответил я. — И Цинтия, надеюсь, тоже. Только вот плохо, что Стрейдер не может явиться. Тогда бы вы могли отпраздновать воссоединение друзей!

На секунду на его лице промелькнул страх, а потом он повернулся к Труди:

— Ну, потаскуха, погоди же!

Она презрительно вскрикнула:

— Это он заставил меня позвонить к тебе!

— Кто убил Лэнгстона? — резко спросил я.

— Не знаю, о чем вы говорите.

— Кто избил водителя до смерти?

— Вы, должно быть, совсем рехнулись!

— Правда, теперь это не имеет значения, — сказал я. — Вы обо всем знаете, и вы за все ответите, независимо от того, кто нанес смертельный удар…

Я лишь терял время, разговаривая с Фрэнки. Он уже понял, что Труди мне ничего не выдала.

— А ну, повернитесь! — сказал я. — И — к стене!

Он злобно вскинул на меня глаза, готовый к прыжку. А я чувствовал себя слишком усталым, чтобы драться с ним. Вытащив дубинку, я просто повертел ее в руках.

— Повернитесь к стене, Фрэнки! — Повторил я,

Он повернулся. Я связал ему руки тесьмой, скрученной из той же простыни, и сунул ему в рот кляп. Толкнув его на диван, я повернулся к девушке.

— Позвоните в “Силвер Кинг” и вызовите Перла! — Я объяснил ей, что она должна сказать Перлу. — Поняли?

Она расплакалась:

— Он меня за это убьет.

— Не успеет… Звоните же!

Она колебалась — до смерти напугана.

— Звоните! — резко повторил я. У меня самого нервы были напряжены до предела.

Она подняла трубку и набрала номер.

— Скажите все слово в слово, — предупредил я и прижал ухо к трубке.

Нам повезло. Я услышал, как бармен ответил:

— Кажется, он еще здесь. Одну минутку!

Должно быть, он положил трубку прямо на стойку, потому что сквозь гул голосов и звуки проигрывателя я отчетливо услышал мужской голос: “Не хотел бы я оказаться на месте этого сукина сына, когда Редфилд до него доберется!”

Наконец послышался голос Перла Тэлли. Я кивнул девушке.

— Перл! — воскликнула она. — Кажется, что–то случилось! Бесси Кроссмэн звонила сюда несколько минут назад…

— Что ей было нужно?

— Пыталась найти Фрэнки… Говорит, что ему кто–то звонил с час назад, и он сорвался и уехал, не сказав куда. И сразу после этого приехал Келхаун. Он ищет Фрэнки. Но его жена не знает зачем. Келхаун вел себя очень сухо, так что она поняла, что дело серьезное.

— Видимо, Фрэнки опять с кем–то подрался.

— Нет. И это еще не все! Фрэнки тоже звонил… Только что повесил трубку. Он сказал, что уезжает из города. Он так волновался, что я не все разобрала, что он говорил. Что–то вроде того, что все летит ко всем чертям. Сказал, будто узнал, что приезжий — это частный детектив, и что он нанят страховой компанией. Я не поняла, что он имел в виду, но мне страшно, Перл! Тиджи тоже боится, и мы хотим отсюда удрать.

— Ни шагу из дома! — сказал он сурово. — Это худшее, что вы можете сделать. — Тут до него, видимо, дошло, что его слышат все присутствующие в баре, ибо он закончил беспечным тоном: — Все это пустяки! Сидите и не рыпайтесь. Я сейчас приеду!

С этими словами он повесил трубку.

Я тоже нажал на рычаг, чувствуя, как растет во мне напряжение. В нашем распоряжении было самое большее 7–8 минут.

— Хорошо, Труди! Встань и повернись к стене!

— Будьте вы прокляты! — выкрикнула она. — Он убьет меня! Вы его не знаете…

— Помолчите! — сказал я. — Постараюсь убрать вас с глаз долой, прежде чем он явится!

После этих слов Труди с готовностью дала связать себе руки.

— Джорджия! — позвал я.

Она сразу появилась.

— Какая у Фрэнки машина? Тот грузовик с откидными бортами?

— Да, — ответила она, потом коротко рассмеялась и оперлась рукой о косяк двери, а другой провела по лицу. Напряжение давало о себе знать.

— Не волнуйтесь так, — сказал я.

— Я — ничего… — Она глубоко вздохнула. — Это все из–за грузовика. Ведь это тот самый, что столкнулся с вами! Сколько лет прошло с тех пор?

Я попытался изобразить улыбку:

— Да-а, тогда мы еще были молоды! — Потом я указал на Фрэнки. — Посмотрите, нет ли ключей у него в карманах. Если он попытается лягаться, дайте ему чем–нибудь по башке.

— Ключи — в машине, — ответила она. — Я уже проверила.

— Молодчина! — Я закончил с Труди и заставил Фрэнки подняться на ноги. — Принесите мне оставшиеся куски простыни, — сказал я и погнал обоих перед собой. Так мы вышли на крыльцо. Минуту или две я ничего не видел после яркого света в комнате. Фрэнки споткнулся, спускаясь с крыльца, и чуть было не упал. Я подхватил его. Джорджия привела нас к машине. Я втолкнул их в грузовик и поспешно связал им ноги у лодыжек. Джорджия включила свет. Фрэнки лежал на боку и смотрел на меня мрачными и подлыми глазами, а меня внезапно охватило чувство глубокого омерзения от всего этого. Быть полицейским — значит, всю жизнь смотреть на такое…

— Следите за дорогой! — сказал я. — Он может появиться в любой момент.

— Пока еще никого не видно, — отозвалась Джорджия.

Я захлопнул задний борт, мы сели в кабину и заехали за амбар. Там я выключил мотор и вздохнул — подавленный и усталый. Все тело болело. Протянув руку, я коснулся ее плеча. Она взяла мою руку и нежно сжала:

— Каковы наши шансы?

— Не знаю, — ответил я. — В ту ночь они совершили ограбление и убили человека. Это случилось в Джорджии. Поскольку похищенные ценности были перевезены в другой штат, дело должно рассматриваться как федеральное. Этот факт да плюс еще убийство человека — вот что объясняет их поведение.

— А мы сможем это доказать?

— Пока еще нет, — сказал я. — Я стараюсь заставить их потерять голову. Из Фрэнки мне не удалось ничего извлечь, но у нас еще остаются Перл и миссис Редфилд… — Я сокрушенно умолк, понимая, что если Цинтия будет молчать и не впадет в панику, у нас не останется надежды. Мы должны “расколоть” ее, иначе ничего не выйдет.

— Но Кендэл? — спросила сна. — Какая связь могла быть между ним и всем этим?

— Они распотрошили ювелирный магазин. И, должно быть, привезли часть награбленного к миссис Редфилд, а ваш супруг их застукал. Не забудьте, что это был не просто налет. Они знали, что убили человека. Злодейское предумышленное убийство — преступление первой степени!

— Но зачем он туда поехал?

— Этого я не знаю, — сказал я, а сам подумал, что отлично знаю. Хотя, может быть, и ошибаюсь. Взять например, фактор времени. Лэнгстон был, очевидно, убит в самом начале пятого. Уилвертон расположен от этого города почти в ста милях. Если ограбление произошло вскоре после полуночи, когда вся полиция была на месте пожара, то у них оставалось четыре часа. Можно успеть привезти сюда сейфы, но не вскрывать. Требовалось еще какое–то время. И вот встает вопрос: что именно Лэнгстон мог увидеть?

Правда, в ювелирном часть товара не убирается на ночь в сейфы. Например, часы, серебро…

— Машина! Я слышу, что едет машина!

Приехал Перл.