Бродягой, нищим тот умрет,

Кто вечно кутит, пьет и жрет

И лишь с гуляк пример берет.

Колпак ты на того надень,

Кто день и ночь, и ночь и день

Рад брюхо поплотней набить

И полной винной бочкой быть,

Как будто жизнь он взял на откуп

С единой целью: больше в глотку б!

Он за день виноградных лоз

Погубит больше, чем мороз.

Дадим такому человечку

На корабле глупцов местечко!

С ума сведет его вино —

Под старость скажется оно:

Трясуч, дурашлив, голос пропит, —

Свой смертный час он сам торопит.

На свете нет порока гаже:

Муж просвещенный, мудрый даже,

Предавшись пьянству, до конца

Лишится славы мудреца.

Пьешь в меру — разговор иной.

Не снес вина и старец Ной^{32},

Хотя в ту пору в мире целом

Был самым первым виноделом.

Вино и мудрых в грязь повалит

И колпаки на них напялит.

Когда израильский народ

Вливал, бывало, лишку в рот,

Он, как заведено меж пьяниц,

Шумел, плясал безбожный танец

Вкруг изваяния тельца^{33}

Языческого образца.

Недаром бог во время оно

Пить запретил сынам Аарона^{34}.

Но в наши дни какой священник

Той заповеди не изменник?!

Хлебнул и Олоферн беды^{35},

И головы и бороды

Лишась, когда был пьян однажды.

И — жертва той же самой жажды —

Бывал и Александр пьян^{36},

Свой унижая царский сан,

И делал то, о чем потом

Сам вспоминал с большим стыдом.

Кто весел от вина сегодня,

Заплачет завтра в преисподней.

Когда б не пьянство, то вовек

Не знал бы рабства человек!

Чревоугодье, пьянство — страсти,

Их спутники — нужда, несчастье.

Отцам и сыновьям равно

Страданьями грозит вино,

Коль ты его хлебать привык

С кем ни на есть, как воду — бык.

Ах, мало ли таких гуляк,

Кому как дом родной — кабак:

Пришли — кабатчик наготове,

Две ляжки подал им коровьи,

Миндаль, изюм и рис принес,

А чем расплатятся — вопрос!

Все стали бы мудрей вдвойне,

Будь капля мудрости в вине,

Что пьют сверх меры и сверх силы

Обжоры, пьяницы-кутилы,

Друг дружке наливая кружку

И побуждая пить друг дружку:

«Твое здоровье!.. Пей!..» — «Смотри,

До дна, до капли!..» — «На пари!..»

«Налить?» — «Налей!..» Пьют дуралеи,

Себя нисколько не жалея:

Раз — в кружку, два — и в глотку. Ловко!

Намылить бы для них веревку!

Поистине ведь нет другой

На свете глупости такой!

Прочесть мы можем у Сенеки

(Мыслитель, живший в первом веке):

«Боюсь, что трезвых мир осудит,

А уважать лишь пьяниц будет,

И чтобы знаменитым быть,

Вина придется больше пить».

Но я в виду имею тут

И тех, кто пива много пьют.

Пьет умный в меру, а болван —

Хоть бочку, хоть бродильный чан.

Однако долговечней тот,

Кто понемногу, с толком пьет.

Приятно лишь во рту вино, —

В утробе мучит нас оно,

Всю кровь пропитывает ядом,

Как василиск^{37} — смертельным взглядом.