Сэм схватил брата за руку:

– Можно пойти посмотреть «Шоу Эда Салливана»[3]!

Дин смерил его презрительным взглядом:

– Сэм, я тут не собираюсь с тобой в «Безумцев»[4] играться. Мы достанем нужную страницу «Свитков» и как-нибудь заставим Дона вернуть нас в 2010. И всё на этом.

– Я просто подумал, мы могли бы воспользоваться единственным в жизни шансом увидеть живые легенды… вживую.

Дин зашагал по Бродвею, а Сэм за ним, держась чуть сзади. Затем они свернули направо, на 55-ую улицу. Кажется, Дин точно знал, куда идти – перешел дорогу, петляя между машинами, и Сэм порадовался, что в пятидесятых не штрафуют за переход в неположенном месте.

Дин толкнул дверь гастрономического магазина «Карнеги», и Сэм безропотно вошел следом, понимая, что бороться с аппетитом брата смысла нет. Они выбрали кабинку с видом на 7-ую авеню. Дину даже в меню смотреть не пришлось: это было единственное в мире место, где подавали его самое любимое после чизбургера с беконом блюдо. Около столика появилась официантка в пышной розовой юбке с белым передничком.

– Что вам предложить, джентльмены? – спросила она с сильным нью-йоркским акцентом.

Дин улыбнулся впервые за весь день:

– Мне, пожалуйста, копченую говядину на ржаном хлебе с двойной горчицей, картофельный салат и рутбир[5].

Сэм покачал головой. Ничего не делает Дина счастливее, чем еда. Он оторвался от меню:

– Я буду рубен[6] с индейкой под русской приправой[7] и капустный салат.

Официантка кивнула и принялась черкать в блокноте.

– Скоро будет готово, – улыбнулась она и ушла отнести заказ.

Когда официантка удалилась на приличное расстояние, Дин выжидающе взглянул на брата:

– Ладно, капитан, какой у нас план?

Сэм раздумывал над следующим шагом, но пока никакие удачные идеи в голову не приходили. Они очень мало знали про Свиток Войны, только то, что в 2010 году удалось обнаружить в интернете. А именно, что первого июля – как раз через пять дней – в отеле «Уолдорф Астория» устроили частную распродажу. Но как хотя бы подобраться достаточно близко, чтобы просочиться на аукцион?

– Ну, можно попытаться устроиться в отель на работу, – предложил Сэм. – Если будет там работать, не привлечем к себе внимания.

Дин пожал плечами. Обычно они не устраивались на работу по-настоящему, чаще притворялись: то федеральными агентами, то священниками, то инспекторами из Центра контроля заболеваний. Работать по-настоящему было не в его стиле. Однако, учитывая обстоятельства, выбора не было. Они чересчур мало знали об этой эпохе, чтобы прикинуться какими бы то ни было официальными лицами.

Принесли бутерброды – десяток сантиметров отличного мяса на свежем хлебе. Дин был вне себя от радости.

Спустя считанные минуты он уже приканчивал огурчик и последний кусочек бутерброда. Перед уходом он взглянул на счет и выудил из кармана десятку. По пути обратно братья прошли мимо молоденькой официантки.

– Спасибо, – широко улыбнулся Дин.

Она скромно пропела:

– Это вам спасибо.

Дин открыл дверь и самодовольно улыбнулся Сэму:

– Похоже, Бетти Дрейпер[8] на меня запала.

Сэм ответил с точно такой же самодовольной улыбкой:

– Похоже, пора уносить ноги.

Дин вопросительно взглянул на него. А потом они услышали за спиной громкий женский крик:

– Задержите тех мужчин!

Они оглянулись на официантку, которая держала выложенную Дином весьма современную десятидолларовую купюру.

Сэм без оглядки бросился бежать по улице, а Дин за ним. Они проскочили загроможденный машинами перекресток, чуть ли не вызвав цепную аварию, когда загорелся зеленый, а спустя считанные секунды как ни в чем не бывало шагали по 54-ой улице.

– В «Уолдорф»? – предложил Дин.

– Да, наверное, – отозвался Сэм.

Он достал телефон, намереваясь поискать в «Гугле» расположение отеля, но на экране отразилось лишь нагромождение пикселей. Дело было не только в том, что в пятидесятых он не смог поймать сигнал, сам механизм мобильного оказался поврежден. «То ли путешествие во времени сказалось на электронике, то ли сломался при падении», – решил Сэм и быстро спрятал телефон в карман, чтобы не привлекать внимание несуществующим прибором.

– Эй, сколько времени? – спросил Дин.

– Не знаю, от телефона проку нет.

– Ага, от моего тоже. Не включается.

Сэм заслонил ладонью глаза и посмотрел на солнце:

– Примерно час до заката. Я тут подумал, давай найдем местечко прикорнуть. Не знаю, в перемещении во времени дело или в походе в закусочную с приключениями, но…

– Но малютка Сэмми хочет спатки? – поддразнил Дин.

– В зеркало посмотри, – парировал Сэм. – У тебя синяки под глазами больше глаз.

– А кто виноват? Может, это все твои выходки на мне сказываться начали?

Продолжая перебраниваться, они вошли в квартал довоенных домов под названием Виллард Хаусиз. Знак перед одним из домов предлагал «вакантные места», и Сэм рассудил, что они по адресу. Братья зашли в дом и поднялись в квартиру 3Е. На звонок открыла старушка и повела их в апартаменты, расположенные на другой стороне коридора. Квартира явно когда-то была частью пентхауса, но потом ее отделили стеной, и получилось небольшое помещение с кухонным уголком, спальней и примыкающей к ней гостиной. После многих лет жизни в дешевых мотелях и на заднем сиденье «Импалы» Винчестеры не были привередливыми. Учитывая отсутствие денег – соответствующих эпохе, во всяком случае – Дин спросил, можно ли внести плату в конце недели. Та согласилась, просто спросила имена. Они отделались псевдонимами. Дин так устал, что даже не вспомнил, у какой группы они эти имена позаимствовали.

К несчастью для Винчестеров в квартире не оказалось одной вещи – а именно второй кровати.

– Может, надо было сразу остановиться в «Уолдорфе»? – проворчал Дин.

– Думаешь, они бы позволили расплатиться в конце недели, гений? – отозвался Сэм.

Не дожидаясь ответа, он ушел в ванную комнату. Забрался в стоящую на львиных лапах ванну, а под голову подложил куртку. Ванна даже близко не подходила по росту, но Сэму было все равно.

Через минуту он уже спал.

? Ты что, эльф только-только с Северного Полюса? – отсылка к семейной комедии «Эльф». Мальчик из приюта заполз в мешок к Санта Клаусу и стал приёмным сыном одного из его эльфов, а повзрослев, отправился на поиски своего родного отца.

? Настоящее веселье начинается в шестидесятых – речь о периоде с 1960-х до начала 1990-х, когда пип-шоу, круглосуточные эротические кинотеатры, секс-шопы и театры для взрослых на Таймс-сквер стали печально известным символом упадка Нью-Йорка.

? «Шоу Эда Салливана» – популярное телешоу журналиста Эда Салливана, которое транслировалось в Нью-Йорке с 1948 по 1971 год.

? «Безумцы» – американский телесериал 2007 года. В основе сюжета, разворачивающегося в 1960-е годы, работа вымышленного рекламного агентства «Стерлинг-Купер», расположенного на престижной Мэдисон-авеню в Нью-Йорке.

? Рутбир – т.ж. корневое пиво. Газированный напиток, безалкогольный или слабоалкогольный.

? Рубен – классический американский горячий бутерброд с нарезкой из говядины, швейцарским сыром, кислой капустой и соусом.

? Русская приправа – приправа для салата, состоящая из майонеза со специями.

? Бетти Дрейпер – одна из главных персонажей сериала «Безумцы».ГЛАВА 5

Спина Барни Дойла его просто убивала. Большинство парней его возраста учились водить машину, бегали на свидания и развлекались, но Барни такой возможности не выпало. Мать заболела, так что ему – в пятнадцать-то лет – пришлось подыскать работу и взять на себя заботу о матери. В доме Дойлов, расположенном в Бризи-Пойнт, Квинс, кроме Барни и его мамы никого не осталось. Отец умер три года назад, так что когда дядя Джеймс сообщил, что в «Уолдорф Астория» появилось место охранника, мать Барни решила, что это знак свыше. Она была католичкой, разумеется, и восприняла слова брата как ответ на свои молитвы.

Ненавидя, в целом, свою работу, Барни, тем не менее, с нетерпением дожидался сегодняшнего дня. Они с дядей взяли один из автомобилей отеля и направились в Ред-Хук, чтобы забрать посылку, приплывшую из Израиля или еще какого экзотического местечка.

Барни, пока учился в школе, звезд с неба не хватал, поэтому не имел особого представления, где этот Израиль вообще находится. Он знал только, что это новая страна, причем какая-то сомнительная, особенно по мнению мамы. Барни пожалел, что не учился лучше. Не то чтобы это сейчас на что-то влияло. Он застрял на этой работе, а чтобы быть охранником, насколько он знал, много знаний не требуется.

Когда Джеймс и Барни добрались до доков Ред-Хука, рабочий знаком велел им подъехать к тридцать шестому доку. Автомобиль тряско заехал на причал. Они ждали. Дизельный двигатель выплевывал выхлопы чуть ли не в кабину, но Барни не возражал. После скукоты отеля перемена казалась приятной. Крупный дородный мужик в белой футболке стукнул кулаком по капоту:

– Вы, ребята, из «Уолдорфа»?

Джеймс высунулся из кабины, чтобы ответить ему в лицо:

– Разумеется.

– Тут подпишите, – мужчина сунул планшет с документами Джеймсу.

Тот подмахнул, не читая. Потом вернул планшет и спросил:

– Где ящик?

Рабочий указал себе за спину:

– Коробка пять. Написано, что груз очень-очень хрупкий, – и ушел.

Барни выскочил из машины, чтобы помочь дяде с ящиком. Он был примерно метр двадцать на шестьдесят, сделанный из свежей сосны. Резкий запах смолы защекотал Барни ноздри, когда он наклонился к грубо сколоченному контейнеру.

– Хватит шататься вокруг и подсоби мне затащить его в машину, – проворчал Джеймс, пытаясь короткими ручками обхватить ящик.

Барни подчинился, поспешно приподняв ящик со своей стороны.

– Выше подними, – скомандовал дядя.

– Я поднимаю, – отозвался Барни, наблюдая, как он силится пристроить ношу так, чтобы не мешал живот.

Его половина коробки уже была гораздо выше дядиной, учитывая разницу в росте и телосложении.

Неловко придерживая посылку, они боком добрались до кузова, который встретил их закрытыми дверьми.

– Иисус, Мария и Иосиф! Ты почему двери заранее не открыл? – тяжело дыша, зло спросил Джеймс.

– Потому что ты мне не сказал, – Барни бросил на него сердитый взгляд.

– Ну так опусти свою сторону первым и открой дверь.

Барни начал опускаться на корточки. Когда он согнул колени, дядя перехватил свою сторону коробки. Из-за резкого смещения веса Барни нечаянно разжал руки, и деревянный угол тяжело ударился о землю.

Барни в ужасе вскинул глаза, а Джеймс выругался во весь голос, перекрестился и послал его к черту.

Барни густо покраснел:

– Всё нормально, дядя Джеймс. Давай проверим. Я уверен, что посылка в порядке.

Они приподняли крышку, и Барни увидел, что содержимое плотно переложено сеном. Джеймс оттолкнул его и снял крышку полностью. Запустив пухлую руку в сено, он достал глиняный горшок – высокий, темно-оранжевого цвета и довольно грязный. Сметя большую часть сена, Джеймс обнажил еще три сосуда. Пока он осматривал горшок, крышка соскользнула и громко стукнулась о землю. Из сосуда потянуло странным мерзким запахом, который напомнил Барни о случае, когда у их газовой плиты сломался запал. Тут дядя открыл рот, и Барни был уверен, что он разразится бранью, хотя сам был виноват. Но не успел Джеймс завопить, как случилась престраннейшая вещь: он начал давиться. Казалось, будто его рвет наоборот – маслянистые струи черного дыма вырывались из горшка, забивались ему в рот и лезли в горло.

Барни ахнул, когда дядя потянулся к нему, а потом стало темно.

***

Сэм и Дин сидели на твердом диванчике из кожзаменителя около офиса главного управляющего «Уолдорфа». Хлипкий приставной столик рядом с Дином был завален журналами. Дин взял один сверху и показал Сэму.

– Ух, Эва Мари Сейнт[1], – он уставился на фото молоденькой актрисы, чьи откинутые за спину светлые волосы прекрасно гармонировали с голубым свитером, и прочитал заголовок: – «От звезды телевидения до большого кино «В порту».

– Она уже старая, – Сэм, в очередной раз став свидетелем невероятной кобелиности брата, закатил глаза.

– Но ведь не сейчас, – Дин чуть не подпрыгнул от воодушевления. – Мэрилин, я хочу повстречаться с Мэрилин, как думаешь, она здесь останавливается?

– Мы вернулись на пять десятков лет в прошлое не для того, чтобы ты смог переспать с парой старлеток, – отозвался Сэм.

Дин нахмурился:

– Не я придумал отправиться сюда, и точка. И потом, эти женщины – идолы, Сэм. Совершенно другие. Если после того, как мы стибрим Свиток Войны, останется свободное время, я собираюсь отыскать Мэрилин.

Сэм покачал головой:

– Ладно, Дин.

– Сэм и Дин Винчестеры?

Заслышав собственное имя, Дин вздрогнул, но быстро вспомнил, что именно это имя Сэм сообщил регистратору, когда они спросили о работе. Будучи так далеко от своего времени, на предосторожности можно было и забить.

Окликнувший их мужчина носил костюм-тройку и придерживал дверь.

– Меня зовут Эрнест Гарольд, я – главный администратор «Уолдорфа», – он грациозно указал в сторону офиса.

Сэм и Дин уселись в кожаные кресла перед очень захламленным столом.

– Настоятельно прошу прощения за весь этот беспорядок, – мистер Гарольд переложил несколько документов. – Мне надо присматривать за двумя сотнями работников, и, кажется, я не справляюсь со всей бумажной работой. Как вы знаете, это престижное заведение с богатой историей предоставления безукоризненных апартаментов самым разборчивым путешественникам, политическим деятелям и членам королевских семей со всего мира.

– И Мэрилин Монро, – добавил Дин.

Мистер Гарольд нахмурился:

– Неприкосновенность личной жизни клиентов исключительно важна при вашей должности. Вы будете работать рядом с людьми, которых ежедневно видите на экранах кинотеатров. Мы не допускаем никаких… неформальных отношений с постояльцами отеля.