– Страж Границ – это существо, которое когда-то было человеком, – она сбила крышечку и от души глотнула. – Обращенное древним сверхъестественным проклятием, которое пошло от уловки, примененной к смертной женщине богом Уэуэкойотлем[8]. Он был покорен легендарной красавицей, а потому обманом заставил ее проглотить кусок белого копаля[9], который бы внушил ей любовь. Но хитрость ударила по нему же: любовь была так сильна, что женщина не захотела отпускать его обратно в царство богов. Она вцепилась в него, когда он менял форму, чтобы покинуть мир людей, и душа ее попала в портал и застряла на границе миров. Она стала обитателем теней, ни живой, ни мертвой, осталась между явью и сном, между зверем и человеком. Как вампиризм или ваша европейская ликантропия, это проклятие способно передаваться от человека к человеку, но только к женщинам и за несколько моментов до их гибели. Оно называется «поцелуй койота».

Дин подошел к холодильнику и взял себе пиво, жестом велел Шочи продолжать.

– Стражей можно найти только в самой глубокой пустыне. Обычно они очень скромные и редко показываются живым. Но их привлекают умирающие женщины, и они часто предлагают либо провести их души в царство мертвых, либо подарить им «поцелуй койота», который позволит жить дальше в виде духа.

– Миленькая сказочка, – заметил Дин. – Но до реальности ей, как до луны. Что бы не накинулось на тех пограничников, оно отнюдь не скромное. Оно убило по меньшей мере два десятка человек.

– Жестоко, – добавил Сэм. – Растерзало на куски. Мы имеем дело не с каким-нибудь депрессивно-романтическим призраком. Эта тварь – кровожадный убийца.

– Разве не потому мы здесь? – спросила Шочи.

– Не понял, – сказал Дин.

– Вы здесь разве не из-за… – она запнулась, подыскивая подходящее английское слово. – Неправильности? Вы же охотники, как и я. Наша работа – поддерживать равновесие, нет?

– Наша работа – мочить монстров, – поправил Дин.

– Теперь я не понимаю, – Шочи выглядела искренне недоумевающей. – Вы не станете нырять в реку и убивать крокодила в его логове. Он – естественная часть жизни и смерти в реке. Он принадлежит этому месту. А вы нет. Но если тот же самый крокодил залезает в ваш бассейн, съедает вашу собаку и вашего ребенка, это неестественно. Он нарушает равновесие и должен быть убит. Вот моя работа и работа моей семьи на протяжении более чем пятисот лет. Со Стражем случилось что-то ужасное. Она испорчена, ее силы одновременно возросли и извратились. Я уверена, если мы поймем, что произошло той ночью пятнадцать лет назад, то найдем ключ к пониманию этого измученного создания.

– Ладно, но секундочку, – возразил Сэм. – Для меня все еще загадка вот это, – он показал Шочи фото с ополовиненной машиной. – Какого черта здесь случилось?

Шочи взяла фотографию и провела по ней пальцем.

– Стражи способны переносить людей и предметы между мирами, – отозвалась она. – Кажется, наш Страж настолько потеряла контроль, что забирает предметы из нашего мира ненамеренно. Думаю, то же произошло с головой Дэвиса Кина.

– Прелестно, – прокомментировал Дин.

– Тот паренек, Анибал, – вспомнил Сэм. – Он говорил, что видел, будто пограничники превратили женщину в койота. Как объяснишь?

– Возможно, он видел ее, смертельно раненную пограничниками, а потом наблюдал появление Стража Границ, который обратил ее, – отозвалась Шочи. – Это бы объяснило ее вендетту, но не объясняет, что произошло с перемещениями.

– А зачем ждать пятнадцать лет? – не понял Дин. – Почему она не явилась за этими парнями раньше?

– На границе миров, где совершается превращение, время течет по-иному. То, что кажется одной-единственной секундой, может оказаться десятилетием и наоборот. Универсальной формулы не существует. Что-то занимает годы, что-то мгновение. Каждое превращение индивидуально.

– Так как ее убить? – поинтересовался Сэм.

– Обычный Страж – оборотень, способный принимать облик пустынных животных, таких, как койот, скорпион или гремучая змея. Но слабее всего она в человеческой форме. Если мы найдем способ эмоционально связаться с ее человеческой душой, она станет уязвима для обычного оружия.

– Чур, дело будет твое, Дин, – вставил Сэм.

– Разумеется, – продолжала Шочи, – это обычный Страж. А обычный Страж не может разорвать пуленепробиваемый жилет. У обычного Стража и причины-то нет пытаться это сделать. Существом, с которым мы имеем дело, движет всепоглощающая ярость. Ее месть преобразила ее во что-то противоестественное. Что-то кошмарное. Раньше подобного не было. Думаю, мудрее предположить, что правил тут нет никаких.

– А серебро? – спросил Дин. – Оно работает против большинства перевертышей.

– Да, – согласилась Шочи. – Работает, но не против Стражей. В качестве оружия оно ее не убьет, но может послужить защитой против нападения. Вероятно, обсидиан сработает эффективнее… – она погрузилась в размышления.

– Может, использовать травы? – предложил Сэм. – Какой-нибудь подходящий эквивалент аконита[10] или чеснока? Ты что-то говорила про копаль. Это вид древесной смолы, так?

– У Стражей дым копаля вместо крови, – объяснила Шочи. – А копаль часто жгут, чтобы помочь заблудшим душам найти дорогу домой в День Мертвых. Но не думаю, что у нас появится какое-то преимущество против нее. Тем не менее, Cемпоальшочитль… как его… бархатцы? Эти цветы очень могущественны и могут обеспечить нам дополнительную защиту.

– Бархатцы? – вздернул бровь Дин. – Ты имеешь в виду эти маленькие оранжевые пушистики в ящиках на окнах старушек?

– Бархатцы – самое священное растение моего народа, – мрачно нахмурилась Шочи. – Я вплетаю их в волосы, когда иду на бой.

– Не в обиду твоему народу будет сказано, – проговорил Дин. – Но у нас тут не Сан-Франциско. Я не собираюсь носить цветы в волосах.

– Абсолютно согласен, – поддакнул Сэм. – Я бы не позволил нацепить на себя венок, даже если бы поехал на Гавайи.

– Да без проблем, – пожала плечами Шочи. – Уверена, раздутого самомнения окажется более, чем достаточно, чтобы уберечь вас.

– Так какой у нас план? – спросил Сэм.

– Надо поговорить с двумя оставшимися, – решил Дин. – Выяснить, что на самом деле произошло той ночью. Может, предупредить их, если послушают. А потом устроить засаду и ждать, пока не появится Страж.

– И что? – уточнил Сэм. – Разделимся? Каждому по парню?

– Нет, – твердо возразила Шочи. – Мы останемся вместе. Только так.

– С чего ты взяла? – спросил Сэм.

– Послушай, – она бросила в сторону Дина многозначительный взгляд и положила ладонь на грудь Сэму. – Ты мне нужен.

Сэм широко ухмыльнулся:

– В любое время, детка.

– Не для этого, – отозвалась Шочи и испытующе заглянула ему в глаза. – Ты мне нужен из-за своей… пропавшей души. Помыслы ваших богов скрыты от меня, но я знаю, что вы здесь не просто так.

– Минуточку, – вмешался Дин. – Что ты знаешь про его душу?

– Да ничего. Только то, что в теле ее нет. И что без него эта охота непременно провалится. Мы должны работать вместе, чтобы побороть это создание. Таков единственный выход.

– Ладно, он тебе нужен, – сказал Дин. – А ты нам зачем?

Шочи взглянула на него:

– ?Hablas Espa?ol?[11]

– Mas cerveza por favor[12], – со слабой улыбкой отозвался Дин. – Вот и все, пожалуй.

Она повернулась к Сэму:

– А ты?

– Помню кое-что из университетского курса. Могу объясниться, если приспичит.

– А что если наш Страж решит двинуться на юг? Вы знакомы с городами по ту сторону границы? Ногалес? Агуа-Приета? Сьюдад-Хуарес?

Дин посмотрел на Сэма, и они оба помотали головами.

– Это некоторые из самых опасных мест в моей стране, – пояснила Шочи. – Уверена, вы смотрели новости. Ужасные казни. Пытки. Женщин и детей стреляют на улицах. Идет открытая война между наркокартелями, но я уверена, что они с радостью прекратят палить друг в друга, чтобы показать дорогу парочке заблудившихся гринго.

– Намек понят, – сдался Дин. – Но с чего ты решила, что мы не сможем словить тварь на этой стороне границы?

– Может, поймаем, – ответила она. – А может, и нет. Любишь испытывать удачу, Дин? Я – нет.

– Значит, остаемся вместе, – проговорил Дин. – Но откуда нам знать, кого навестить в первую очередь?

– Я отправлюсь в пустыню, – решила Шочи. – Помолюсь Уэуэкойотлю. Его ответы не всегда надежны, но его ложь иногда раскрывает больше, нежели истина.

– А я поработаю над адресами тех двоих, – сказал Сэм. – И поищу информацию о последних убийствах в Сан-Диего.

Дин кивнул и причесал пальцами волосы. Он был не особенно счастлив этим неловким сотрудничеством, но кажется, дело могло выгореть.

– А сейчас мне надо идти, – сказала Шочи. – Но я вернусь утром.

Она подошла к Сэму, поднялась на цыпочки и притянула к себе его лохматую голову, чтобы поцеловать в щеку.

– Спасибо за еду.

– De nada[13], – подмигнул тот.

Развернувшись, Шочи пересеклась взглядом с Дином, медленно приблизилась и обвила его руками, прижавшись к нему всем маленьким телом, как тогда, когда пыталась выбраться из-под него на колючем ковре.

– И тебе спасибо, Дин, – тихо проговорила она ему на ухо. – За то, что дал мне шанс доказать мои намерения.

Дин взял ее за плечи и вывернулся из объятий.

– Да, хорошо, отлично, – пробормотал он. – До завтра.

Она, помедлив, заглянула ему в глаза:

– До завтра.

Когда Шочи ушла, Дин закрыл и запер дверь. И тяжело выдохнул, только сейчас заметив, что задерживал дыхание.

? Буррито – мексиканское блюдо, состоящее из мягкой пшеничной лепёшки, в которую завёрнута разнообразная начинка.

? Фахита – начинка из жаренного на гриле и нарезанного полосками мяса с овощами.

? «Клуб Монстров» – фильм производства Великобритании 1981 года.

? Говорящий Сверчок – персонаж из книги «Приключения Пиноккио», олицетворяющий собой совесть.

? Тортилья – тонкая лепёшка из кукурузной или пшеничной муки.

? Сальса – типичный мексиканский соус.

? Кви-про-кво (от лат. Quid pro quo «то за это») – услуга за услугу.

? Уэуэкойотль – «почтенный старый койот», в мифологии ацтеков бог музыки, песен и танцев.

? Копаль – похожая на янтарь ископаемая природная смола.

? Аконит – «волчий корень», «волкобой», род ядовитых растений семейства Лютиковые.

? Hablas Espa?ol - Ты говоришь по-испански?

? Mas cerveza por favor – Еще пива, пожалуйста.

? De nada – Не за что.ГЛАВА 11

– Старик, – сказал Сэм. – Что с тобой?

– А что?

– Это цыпочка просто бомба. Клянусь, ей бы попкой орехи колоть.

– Ага, и что с того?

– Она определенно имеет на тебя виды, – пояснил Сэм. – Надо брать тепленькой.

Дин отправился за желанной выпивкой, но не тронул пиво, а прямой наводкой прошел к виски, припрятанному в ящике прикроватной тумбочки рядом с Библией короля Якова[1].

– Да брось, – он вынул пробку и глотнул прямо из горла. – У нас сейчас на повестке дня вещи поважнее.

– Ты всё твердишь, будто не веришь, что я это я, – проговорил Сэм. – А сам-то, черт побери, кто такой? Чтобы мой старший брат, неисправимый бабник, да позволил такой попке просто выйти за дверь, потому что у него на повестке дня вещи поважнее?

– Послушай, если тебе кажется, что она такая горячая, почему бы тебе самому не…

Сэм перебил его:

– Почему ты по-прежнему так с собой поступаешь?

– Как «так»?

– Не то, что мне есть разница, но вы с Лизой сколько уже не вместе?

– Во-первых, это ты так хотел, чтобы я остался с ней, – напомнил Дин. – И потом, я просто…

– Просто что? – спросил Сэм. – Просто вообще никого не заводишь, вот что. Слушай, ты попробовал эту фигню с нормальной жизнью, но не выгорело. Страдать и притворяться, будто в мире нет других женщин, бессмысленно. Тебе нужно развеяться. Чуток пошалить. Трубы прочистить, а то у тебя там явно уже затор и утечка в мозг.

– Да, разумеется, – проговорил Дин. – Была б у тебя душа, может, ты бы понял.

– Ты в самом деле думаешь, что после тебя у нее никого не было?

Дин, сузив глаза, развернулся к брату:

– Я в самом деле думаю, что тебе не стоит совать свой чертов нос в чужие дела.

Он резко опустил бутылку на стол, и ее содержимое всколыхнулось, едва не выплеснувшись.

– Да я просто так сказал, – пожал плечами Сэм.

Невозмутимый, как рептилия.

– Вот и не надо, – Дин сжал кулаки.

Ему хотелось вмазать брату, но что толку. Конечно, тот был прав. Просто пытался быть практичным. И потом, не то что бы такая идея не приходила в голову самому Дину. Чаще, чем хотелось бы. Хотя одна мысль о ком-то, хоть прикоснувшемся к Лизе, сводила с ума, она заслуживала найти человека, который защитит ее и сделает счастливой. Человека стабильного, приличного и порядочного. Человека, который будет хорошим примером Бену. Который никогда не откроет им тот ужас, который принес в их жизни Дин. Короче, кто угодно, но только не Дин.

Так почему нельзя расслабиться? Развеяться? Чуток пошалить?

Дин схватил бутылку за горлышко и вышел за дверь. Усевшись за руль «Импалы», он уставился сквозь перепачканное насекомыми стекло на парковку. Машина всегда была для него куда больше домом, чем любое здание, любой город во всей стране. Именно сюда он шел каждый раз, когда чувствовал себя неустойчивым, запутавшимся. Но сегодня вечером он просто не мог стряхнуть ощущение эмоционального срыва. Как будто он окончательно перестал понимать, что делать с собственной жизнью. Вопрос Сэма всё еще звучал в мыслях: «А сам-то, черт побери, кто такой?»

Дин не смог ужиться с Лизой, но и просто вернуться к прежней жизни тоже не смог. Единственное, что он мог, это занимать себя делом, двигаться вперед, подавлять эмоции, хоронить их глубоко внутри, как он поступал всегда. Заморозить всё внутри и идти вразнос. Потерять себя в охоте. Но в долгие спокойные часы его накрывало, между ночью и утром, когда, сколько бы он не пил, просто не мог утопить все сомнения и сожаления. Бутылка между колен была наполовину пуста. Так говорят пессимисты. И сам он был наполовину пуст. Дин глотнул еще раз: таким темпом бутылка очень скоро будет полностью пуста. Он подумал о де ла Пазе, который спрашивал, верит ли он в справедливость.