– Прыгай, – сказала она и исчезла из виду.

Балкон выходил на маленький заросший дворик, окруженный высокими кирпичными стенами. В углу примостилась жутковатая игрушка – большущая желтая утка с колесиками и седлом. Шочи сразу направилась к двери, через которую они вошли несколько минут назад в здание.

– Быстрее, – прошипела она Дину.

Судя по звуку, полиция уже ворвалась в пустую комнату. Лучшего аргумента и не требовалось: Дин прыгнул.

Он сильно ударился об утоптанную грязь, но дробовик из рук не выпустил. Шочи ногой распахнула дверь, и Дин вслед за ней вернулся в здание. Над головой звучали тяжелые шаги и мужские голоса. И тут в кармане завибрировал телефон. Шочи дергала двери, но все они оказались заперты. Вытащив телефон, Дин взглянул на экран. Звонил Бобби Сингер – по линии, которой пользовался в случае крайней необходимости. Дин поднял трубку.

– Сейчас не лучшее время, – сказал он.

– С ума сошел? – Шочи оглянулась через плечо, прежде чем пнуть очередную запертую дверь. – Убери!

– Дин, – ворчливый голос Бобби то пропадал, то возвращался. – Что там у вас, черт возьми, происходит?

– Послушай, – сказал Дин. – У меня тут крупная проблема с полицией…

– Ага, – перебил Бобби. – А мне позвонили с телефона твоего брата. Какой-то мексиканец требует выслать двадцать пять кусков, не то они убьют Сэма.

? Bienvenido a Mexico – Добро пожаловать в Мексику

? Луис Дональдо Колосио Мурриета – мексиканский политик.

? ХК – т.е. Хеклер&Кох

? Чиуауа – штат на севере Мексики, граничащий с американскими штатами Нью-Мексико и Техас.

? Policia – полицияГЛАВА 31

Шочи последний раз пнула дверь, и та, наконец, поддалась. А за дверью обнаружился коп – лет восемнадцати, со скверной кожей и едва пробивающимися усиками. Он был одет в черную униформу и черный бронежилет с большими желтыми буквами «ПОЛИЦИЯ» на груди и выглядел, как вспугнутый кот. Дуло AK47 смотрело на пыльные ботинки.

Шочи отшатнулась от двери, а Дин выронил телефон и машинально вскинул оружие, целясь парню между глаз.

– Дин? – донесся из валяющегося на полу мобильника приглушенный голос Бобби. – Дин, ты там?

Пацан выглядел перепуганным и чуть глаза в кучку не собрал, таращась в дуло дробовика. Это был их шанс на спасение, но Дин не мог выкинуть из головы память о том, как говорил с братом по поводу убийства невинных. Он просто не мог нажать на спусковой крючок.

По ступеням с грохотом спустились еще шесть полицейских и поспешили на подмогу, вопя на Дина по-испански. Мужчина постарше – с настоящими нормальными усами – ворвался в комнату, выхватил у Дина из рук дробовик и прижал его к стене. Шочи выдала поток сочной испанской брани и бросила «Глок», прежде чем другой полицейский заставил ее широко расставить ноги и с явным удовольствием обыскал. Нервный паренек подобрал телефон и, сбросив вызов, положил его в пластиковый пакет. Парень с густыми усами одел на Дина наручники и вывел его из здания. А на обочине трое полицейских повалили Малыша Мало: один прижимал его к земле, упершись коленом в его поясницу, а другой приставил пистолет к его голове. Дина бесцеремонно затолкали в грязно-белую полицейскую машину. Усатый офицер даже не пригнул ему голову, чтобы уберечь от столкновения с дверной рамой. Несмотря на собственные проблемы, Дин мог думать только о Сэме. И о Клаудии. Где была Клаудия во время происходящего? Забрали ли люди, похитившие Сэма, и ее тоже? Брать ее с собой определенно было серьезной ошибкой. Если не роковой.

Полицейские впихнули Малыша Мало вслед за Дином.

– Нет, нет, секундочку… – начал Дин.

Секундочки ему никто не дал. Они просто захлопнули дверцу и стукнули по крыше автомобиля, дав понять шоферу, что можно ехать. Дин извернулся и увидел, как Шочи выводят из дома два амбала.

– А Шочи они куда денут? – спросил он.

– В тюрьму, – ответил Мало. – Как и нас. Только добираться дотуда она будет вдвое дольше.

– Что? – Дин снова оглянулся, но машина уже завернула за угол. – В смысле?

– В смысле, эти парни хотят с ней поразвлечься, прежде чем увезут в тюрьму. С задержанными женщинами всегда так.

Если бы руки у Дина не были скованы за спиной, он бы схватился за голову. И как только они дошли до жизни такой?

***

Дин и Малыш Мало стояли рядом в КПЗ полицейского участка Ногалеса. В тесной, затянутой хлипкой сеткой-рабицей камере размещалось человек двадцать пять. Несколько дребезжащих электрических вентиляторов изо всех сил гоняли спертый воздух, но всё равно давила невыносимая жара, воняло мочой и застарелым потом. Снаружи стояло трое вспотевших неприветливых охранников с автоматами – на случай, если кому-то покажется недурной идеей распустить сетку. По левой стороне камеры тянулась единственная металлическая лавка, но ее, кажется, застолбила небольшая группа татуированных здоровяков. Они охраняли лавку, как псы, и никого близко не подпускали. Едва Дин попал сюда, сразу заметил странное подобие иерархии в тесном пространстве. Тем, кто стоял в пищевой цепочке повыше, позволялось устроиться поближе к двери, где можно было поймать струйку свежего воздуха из далеких окон. Тем, кто оказался на другом конце, приходилось ютиться около длинного цементного желоба, приспособленного под туалет, который шел под наклоном и заканчивался вонючей дырой в дальнем углу помещения. Малыш Мало оказался где-то в середине, и Дин по знакомству пристроился рядом. Даже думать не хотелось, что бы случилось, будь он один.

Хотелось бы Дину, чтобы места хватало расхаживать туда-сюда. Он чувствовал тревогу, раздражение и беспомощность. Ему хотелось – пусть затея и кошмарная – чтобы кто-нибудь затеял драку: просто чтобы занять руки и голову. Нет в мире худшего ощущения, чем знать, что друзья и семья в беде, и не иметь, черт возьми, никакой возможности что-то с этим поделать. Оставалось рассчитывать, что Бобби позаботится об этом, пока он не найдет способ выбраться из этой передряги.

– Знаешь, – сказал Дин Малышу Мало, просто чтобы что-нибудь сказать, – я бы счастливо прожил остаток жизни и без этого аромата.

– Это еще цветочки, – отозвался тот. – Ты подожди, покуда они тебя в настоящую тюрьму посадят.

– Всё это как-то совсем хреново.

– А то я не в курсе. Меня уже третий раз за торговлю оружием берут.

– Не только в этом дело, – объяснил Дин. – Кажется, кто-то похитил моего брата.

– Паршиво, – Малыш Мало нахмурил густые брови. – Твоим людям лучше заплатить.

– Вот потому-то мне и надо отсюда выбраться.

– Как твой брат выглядит?

– Здоровенный, – Дин примерно обозначил рост Сэма ладонью в воздухе, несколько сантиметров над собственной макушкой. – За сто девяносто, восемьдесят пять килограммов. Волосы каштановые, довольно длинные. Был с американской девушкой мексиканского происхождения, у нее прядка волос ярко-красная.

– За сто девяносто? – Мало нахмурился еще сильнее. – Не кажется особенно легкой добычей.

– Слушай, я ничего не знаю, – сдавленным от отчаяния голосом ответил Дин. – Так я слышал.

– Ладно, смотри сюда. Я поспрашиваю народ. Может, кто-нибудь что-нибудь слышал.

Малыш Мало начал обходить толпу, тихонько беседуя уголком рта. Дин остался один, сжимая-разжимая кулаки. И Сэм, и Шочи могли великолепно позаботиться о себе самостоятельно, но он не мог прекратить гадать, где они и что с ними. А как же Клаудия? Необходимость сидеть взаперти сводила его с ума.

Малыш Мало вернулся и покачал головой:

– Никто ничего не знает. Ни единого слова про высокого Norteamericano[1], похищенного здешними бандами.

Грубый мужской голос позвал Дина по фамилии:

– Винчестер?

За дверью в камеру стояли два красивых мексиканца с непроницаемыми лицами – кажется, близнецы. Одеты они были почти так же, как полицейские: черная военная униформа, бронежилеты и черные бейсболки. Единственным явственным отличием было то, что на кепках вслед за знакомым уже словом «POLICIA» шло еще одно – «FEDERAL».

– Federales[2]? – прошептал Малыш Мало. – Да ты круто вляпался, guero[3].

– Береги себя, – сказал Дин. – И спасибо.

– Это тебе лучше себя поберечь, – отозвался Мало.

Дин подошел, и охранник открыл дверь. Сидящие на лавках головорезы что-то бросили ему вслед, но Дин понятия не имел, о чем речь. Federales снова одели на него наручники, сковав руки спереди, и через плавящийся от жары участок отконвоировали на улицу. Он оценивал неприятелей и окрестности, серьезно подумывая просто рвануться и бежать, но тут заметил в большом черном внедорожнике Шочи. Она сидела, опустив голову, со скованными за спиной руками. Дин был рад, что с ней всё в порядке, но только больше забеспокоился за Сэма и Клаудию. Близнецы усадили его рядом с Шочи, а сами сели на передние сиденья, отгороженные толстой металлической сеткой. На дверях изнутри не было ручек. Дин с ужасом обнаружил, что у Шочи под глазом свежий синяк, а рубашка порвана и пропитана кровью.

– Проклятье. Что они с тобой сделали?

– Не волнуйся, – отозвалась она. – Кровь по большей части не моя. Не ту девчонку они выбрали для своих развлекушек.

Она говорила не очень отчетливо, будто держала что-то во рту. Дин удивился, когда Шочи наклонилась к нему, будто собралась поцеловать в щеку, но не поцеловала, а зашептала на ухо.

– Эти ребята не federales, – проговорила она так тихо, что за шумом двигателя Дин едва ее расслышал. – Они Nagual.

? Norteamericano – североамериканец

? Federales – федералы

? Guero – блондинчикГЛАВА 32

От изумления Дин потерял дар речи. Они едва ли пробыли в Мексике шесть часов, а всё уже покатилось под откос со скоростью света. Движение на главной улице было отвратительное, постоянно возникали пробки, и машина еле-еле ползла вперед с такой скоростью, что ее постоянно обгоняли пешеходы. Впереди случилась какая-то авария, и атмосфера накалилась: люди высовывались из окон автомобилей и потрясали кулаками. От выхлопных газов щипало глаза, хотя стекла были подняты.

– Куда они нас везут? – шепотом спросил Дин.

– Наверное, хотят вывезти в пустыню и убить, – ответила Шочи. – Но ты не волнуйся.

И она проделала что-то настолько необычное, что Дин с минуту не мог сообразить, как реагировать. Шочи нагнулась и прижалась лицом к его скованным рукам. Дин ощутил жар ее дыхания, быстрое касание язычка, от чего по вспотевшей спине побежали мурашки. Он действительно не хотел добавлять смутное бессмысленное возбуждение к жгучей мешанине из злости, страха и беспокойства, которая уже ворочалась в ноющем животе. И только через несколько окрашенных полным недоумением мгновений Дин понял, что она сделала – выплюнула ему на ладонь что-то маленькое и металлическое. Ключик. Ключ от наручников.

– Выходи за меня, – прошептал Дин и начал трудиться над замком своих браслетов.

Она улыбнулась:

– Снимай наручники, отдай мне ключ и делай, как я скажу.

Дин приглядывал за близнецами: те молчали и смотрели строго вперед. Освободившись от наручников, Шочи снова наклонилась к Дину:

– Готов?

– Всегда готов.

Шочи внимательно наблюдала, как рядом с внедорожником со стороны водителя притирается потрепанный минивэн. Минивэн обогнал их как раз настолько, чтобы задней частью блокировать переднюю дверь. Дин уже знал, какая Шочи быстрая, но всё еще восхищался, видя ее в движении. Она ногой выбила заднее стекло, через получившуюся дыру открыла дверь снаружи и выскочила на дорогу – и всё это буквально в мгновение ока. Водитель выругался, ударил по тормозам и попытался выйти, но дверь, едва открывшись сантиметров на пятнадцать, стукнулась об минивэн. Парень с другой стороны уже был на улице и выцеливал Шочи из несообразного пистолета, напоминающего здоровенный револьвер в «Грязном Гарри»[1].

– Пригнись! – заорал Дин, выскочил из внедорожника и припустил вслед за Шочи.

Раздались выстрелы и вопли прохожих, люди бросились искать укрытие. Дин рискнул оглянуться: водитель перебрался на задние сиденья и выбрался на улицу. В кулаке он сжимал короткоствольный пистолет, который казался игрушкой по сравнению с громадиной в руке его явно страдающего гиперкомпенсацией напарника. Шочи петляла между автомобилями, словно заяц, пригнувшись и не подставляясь под выстрелы. Дин увидел, как пули высекли искры из брошенного такси в паре метров от него, и не успел сообразить, чем это грозит, как такси загорелось и окуталось ядовитым облаком удушливого дыма. Он упал на живот между двумя машинами, и тут такси взорвалось со страшным оглушительным звуком, как будто великан хлопнул в затянутые шерстяными перчатками ладоши. У Дина создалось впечатление, будто этот же великан врезал ему по ушам.

Когда он осмелился подняться, вокруг царил хаос. По улице бежали женщины с плачущими детьми на руках. Люди высовывались из окон, пытаясь разглядеть, что происходит. С десяток торговых палаток опрокинулись: вареная кукуруза, пиратские диски, игрушки и дешевые серебряные украшения – всё рассыпалось по земле. Дин увидел, как Шочи выглядывает из просвета между побитым хэтчбэком и другим, более удачливым такси, и побежал к ней. Дождавшись Дина, Шочи схватила его за руку и потащила к путанице ларьков.

– Они не станут перекидываться у всех на виду, – проговорила она. – Поэтому можно от них убежать. Но у меня идея получше.

Она пробежала по разбитым пластмассовым игрушкам, оглядываясь через плечо на близнецов, почти подзуживая их преследовать ее. Разумеется, так они и сделали. А Шочи стянула большой, обтянутый черным бархатом поднос с кучей дешевых серебряных колец и подвесок.

– Надевай, – она на бегу передала Дину пригоршню колец. – На обе руки.

Дин сообразил, что она задумала, практически сразу и напялил на все пальцы столько дурацких колец с черепами и листьями марихуаны, сколько влезло. Пару секунд спустя Шочи нырнула в маленькую булочную, и Дин следом.

Внутри две женщины украшали свадебный торт. Одна была толстая и милая, поперек себя шире, с белыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, и в фартуке с цветочным узором. Вторая была бледная и худая с большим узким носом, крашеными рыжими волосами, подстриженными по-мужски коротко, и в розовой футболке с надписью «СЕКСИ» сверкающими серебристыми буквами. Увидев Дина и Шочи, они замерли, выставив перед собой наполненные жемчужно-белой глазурью кондитерские мешки, будто оружие. Шочи спросила у них что-то по-испански, и толстушка ответила, указывая на дверь в задней части магазина. Шочи метнулась к двери: та выходила на узкую улочку, полную мусора и нечитаемого граффити.