«В следующий раз определенно салат, – решил он. – Может быть, салат-тако с добавкой мяса, сальсой и сметаной».

– Мне больше нравится, когда твари после смерти исчезают, – проговорил он вслух. – Меньше грязи.

– И определенно меньше вони, – поддакнул Сэм. – Я не уверен, но кажется, Франкенпес разлагается быстрее, чем положено. Разве что его сделали из частей уже мертвых собак. А когда он умер… в смысле, снова умер… сила, сдерживающая процесс гниения, исчезла, и…

– И получилось пока-пока, Франкенпсина, здравствуй, мерзкая груда гнилого мяса.

– Типа того. Надеюсь только, от нее достаточно останется к тому времени, когда мы доберемся до «НюФлеш».

– Ты вправду думаешь, что мужик, которому принадлежит фирма, сможет нам помочь?

– Не знаю. Но ты сам видел фото на сайте. То, что они производят, выглядит до жути похоже на те странные шрамы на Франкенпсе.

После возвращения в мотель, Сэм залез в интернет и колдовал там, пока не нашел сайт «НюФлеш». К удивлению Дина, времени на это ушло порядком. Обычно Сэм искал информацию в сети с той же легкостью, с какой Дин находил вяленую говядину на магазинной полке, но если учесть, что начальный запрос только чуть-чуть отличался от «странные шрамы», то, что он вообще что-то нашел, уже впечатляло.

«НюФлеш» оказалась компанией по изготовлению искусственной кожи, которая, если верить сайту, имела «важнейшее медицинское значение и могла со временем изменить мир». Если судить по увиденному Дином, до выполнения этого обещания было еще далеко. Эта штуковина больше напоминала телесного цвета резину, чем настоящую кожу, а на человеке выглядела гораздо менее натуральной, чем трансплантаты. Сэм еще раскопал – в недрах сайта, куда случайный посетитель не забредет – что список успехов «НюФлеш» был, мягко говоря, скромным. Дин остался при мнении, что этой фигней и порез от бумаги не залатать, не то что соединить кучу частей мертвых собак. Но ему пришлось признать, что она похожа на шрамы Франкенпсины, так что с создателем НюФлеш стоило побеседовать. Если повезет, он окажется тем самым доктором Франкенштейном, и тогда можно будет покончить с этой охотой и вернуться к действительно важному делу: уничтожению Дика Романа и его армии пиратов-переростков.

– Кстати, о Франкенпсине, как твой укус поживает? – поинтересовался Дин.

Сэм глотнул свой суперкрепкий кофе:

– Хорошо. По-прежнему никаких признаков инфекции.

Он скрестил ноги и подвернул штанину, чтобы показать Дину щиколотку. Как он и говорил, кожа выглядела здоровой: следы укуса уже покрылись корочкой, не было ни припухлости, ни покраснения, ни даже синяка. Последнее Дин нашел немного странным. Хоть при жизни Франкенпсина и не смогла бы выиграть конкурс красоты, силы в ней было минимум как в обычной собаке, если не больше. Давление челюстей должно было оставить какие-то следы, кроме ранок от зубов, но ничего подобного. Может, Дин переоценил силу чудовищной собаки, а может, и нет. За этим тоже придется приглядывать.

«НюФлеш Биотек» они нашли довольно быстро. Дин удивился, обнаружив, что офис компании расположен в торговом центре:

– Это не совсем то, что я ожидал.

– А что, по-твоему, мы ищем? Полуразрушенный замок с гигантским громоотводом, торчащим из башни, и горбатым слугой, рыскающим за парапетом?

Дин пожал плечами:

– Нет, но я думал, все будет каким-то… ну не знаю, более научным.

Он припарковал машину перед зданием.

– Компания молодая, – объяснил Сэм. – Это, наверное, лучшее место, которое они могут себе позволить.

Дин выключил зажигание и поморщился, когда в двигателе что-то задребезжало и стукнуло пару раз, прежде чем он заглох. Господи, как же Дин скучал по «Импале»!

«Скоро мы снова будем вместе, детка, – подумал он. – Как только папочка замочит Дика Романа».

– Может, и так, – отозвался Дин, – но в нем нет никакого стиля. Больше похоже на химчистку, чем на пристанище злого гения.

– У нас еще нет никакого доказательства, что доктор Мартинес как-то связан с Франкенпсом. А даже если да, зачем ему афишировать, что он местная версия доктора Франкенштейна? Ты на левиафанов посмотри. Может, они и древние создания, живущие с истоков мироздания, но они сразу же адаптировались к современному миру. Они вписались сюда. Может, тем же самым и Мартинес занимается.

– И еще кое-что. Мартинес… плохое имя для сумасшедшего доктора. Франкенштейн, Джекилл, Моро, Файбс[1] – вот это жуткие фамилии. А Мартинес как-то не очень.

Они выбрались из машины. Сэм допил кофе и бросил пустой стаканчик в мусорный бак на обочине перед «НюФлеш». Едва подойдя к двери, Дин ощутил, что оба они пропитаны «ароматами» Франкенпсины. После того, как все закончится, надо будет отдать шмотки в чистку. На какой-то момент, он обрадовался, что они не в «Импале». Было бы ужасно, если б малышка насквозь провоняла дохлым монстром. В маленькой приемной быстро стало ясно, что от них несет еще хуже, чем опасался Дин. Секретарь – тонкая, похожая на птичку женщина за пятьдесят – поджимала губы и чуть-чуть отворачивалась во время разговора в бесплодной попытке держать нос как можно дальше. Братья показали поддельные удостоверения ФБР, секретарь быстро позвонила, а через момент дверь сбоку открылась и оттуда вышел доктор Мартинес.

«Вот теперь куда больше похоже», – подумал Дин и внезапно устыдился.

Доктор определенно когда-то пострадал от серьезных ожогов.

Дин никогда не судил никого по внешности. Людей, по крайней мере. Что касается, сверхъестественных хищников, обычно в самом деле можно судить книгу по обложке. Если что-то выглядит так, будто хочет сожрать твою плоть и душу, скорее всего, так оно и есть.

Но все равно шрамы Мартинеса делали его похожим на самого настоящего злого ученого. Над одеждой, разумеется, стоило поработать. Фланелевая рубашка, джинсы и кеды отнюдь не вопили: «Я парень, сшивающий вместе части мертвецов в лаборатории!» Может, если добавить белый халат с пятнами крови…

– Я доктор Мартинес, – он улыбнулся, причем уголок губ на нетронутой части лица поднялся выше, потряс руку Дину, потом Сэму. – Чем могу помочь вам, джентльмены?

Дин поймал себя на том, что таращится на испещренную шрамами кожу. В свое время он видел множество шрамов – проклятье, у него самого был не один, как и у Сэма – и они обычно не вызывали у него отвращения. Но теперь, когда Мартинес стоял всего в метре от него, Дин заметил, что с его шрамами что-то не так. Они были влажные и блестящие, будто намазанные вазелином, плоть обвисла. В общем и целом Мартинес выглядел тающей восковой фигурой.

Дин посмотрел на Сэма и по выражению лица брата понял, что шрамы его беспокоят так же. Реакция секретаря тоже говорила сама за себя: когда Мартинес впервые появился, она ахнула и распахнула глаза, как будто не поверила увиденному. Что бы ни происходило со шрамами Мартинеса, это было не нормально.

Дин пересмотрел свое мнение. Доктор Мартинес определенно подходил на роль местного злого гения.

Сэм начал представляться, но на середине фразы широко зевнул.

– Простите, – пробормотал он. – Не выспался после работы.

Дин метнул на него взгляд:

– Как и сказал мой напарник, нас попросили помочь в расследовании странных смертей, случившихся в городе за последние несколько дней. Мы думаем, вы могли бы нам помочь.

Дин пристально наблюдал за Мартинесом, пытаясь уловить реакцию на упоминание смертей, которые он про себя называл Усыхание, но ничего, кроме озадаченности, не увидел.

– Я биохимик, а не специалист по смертям. Я не уверен, что смогу быть полезным.

– Мы думаем, что смерти могут иметь отношение к НюФлеш, – сказал Сэм. – Не столько к компании, сколько к продукту.

Мартинес нахмурился:

– Не понимаю, как подобное возможно. Во-первых, у «НюФлеш» нет побочных эффектов, которые могли бы привести к таким смертям, а во-вторых, продукт все еще в стадии разработки и не нашел широкого распространения в государственном секторе. Фактически, я не знаю никого в городе, кто бы располагал трансплантатами из этого материала.

Доктор почесал покрытую шрамами щеку – нервная привычка, как показалось Дину. Его ногти оставили тонкие борозды на неровной коже, тут же наполнившиеся желтоватой жидкостью, но сам Мартинес этого даже не заметил. Желудок у Дина сжался.

«Салат. В следующий раз уж наверняка».

– У нас есть кое-что, на что вам стоит взглянуть, – вмешался Сэм. – Займет совсем немного вашего времени, и мы были бы очень благодарны.

Сэм неотрывно смотрел Мартинесу в глаза, и Дин понимал, что брат старается не коситься на сочащиеся царапины, которые доктор оставил у себя на лице.

– Разумеется. Буду рад помочь.

– Великолепно, – проговорил Сэм. – Выйдем на улицу.

Когда они покидали офис, Дин заметил, что секретарь побелела. Учитывая прилипшую к ним вонь Франкенпса и зрелище того, как шеф уродует себя, она явно очень жалела о съеденном за ленчем – чем бы оно ни было. У Дина заурчало в животе. «Я прекрасно понимаю твою боль, сестренка».

***

Сэм бы убил за еще один стакан кофе. Возможно, с тремя частями эспрессо на этот раз. Он с огромным трудом удерживал глаза открытыми и начал подозревать, что это не обычная усталость. Возможно, так организм реагирует на борьбу с клубящимся внутри него безумием. Война с сумасшествием стоила ему неимоверных усилий, и естественно, что это сказывается на уровне энергии. Сэм гадал, сколько еще он сможет продержаться, прежде чем все системы перегрузятся и откажут полностью. Может быть, тогда вместо нескольких часов сна в каком-нибудь мотельном номере он соскользнет в глубокую дрему, из которой уже не выйдет? Он с удивлением обнаружил, что мысль не пугает, а скорее – странное дело – кажется утешительной. Сэм читал о глубоких стариках, с нетерпением ожидавших смерти как возможности скинуть с плеч груз, который они несли так долго, и наконец-то отдохнуть. Если учесть все, что он успел пережить за свою сравнительно недолгую жизнь, он понимал такое отношение к смерти лучше, чем большинство людей его возраста, но никогда не думал, что начнет ощущать себя так же.

«Нездоровые какие-то мысли», – сказал себе Сэм.

Лучшим средством было сосредоточиться на текущей работе.

Одно хорошо: сочащиеся шрамы доктора Мартинеса он себе не вообразил. Судя по реакции брата, увиденное его тоже беспокоило. Хоть какое-то утешение. Сэм понятия не имел, что могло заставить рубцовую ткань так выглядеть. Старые шрамы, насколько он знал, не нагнаиваются. Не пробовал ли доктор Мартинес использовать НюФлеш, чтобы исправить себе лицо? С другой стороны, он говорил, что продукт еще только разрабатывается. Если так, то странные шрамы на Франкенпсе не имеют никакого отношения к «НюФлеш», а значит, они с Дином идут по ложному следу.

Добравшись до машины, Дин открыл багажник.

– И это все, что может позволить себе бюро? – удивился Мартинес, разглядывая древнюю машину.

– Сокращения бюджета, – без запинки откликнулся Дин. – Вы знаете, как это бывает.

Из багажника вырвалась волна настолько ужасающей вони, что они все трое отшатнулись на шаг. Как хорошо, что сейчас ноябрь. Сэм не хотел думать о том, как бы пах Франкенпес, будь дело, скажем, в августе.

– Что это такое, черт возьми? – Мартинес прижал ладонь к нижней части лица в бесплодной попытке оградиться от вони.

– Это вы нам скажите, – Дин откинул полотенце, открывая изуродованный труп.

Доктор Мартинес таращился на зверя, а Винчестеры смотрели на него, ища в его глазах искорку узнавания, но все, что смог разглядеть Сэм – отвращение. То ли доктор – чертовски хороший актер, то ли он увидел Франкенпса впервые. Отвращение тем временем превратилось в замешательство, а потом и в любопытство. Мартинес отнял руку от лица и подошел поближе.

– Это что, собака?

– Больше похоже на несколько, – отозвался Дин.

Мартинес наклонился ближе, и Сэма впечатлило, что он способен сделать это без тошноты. Достав из кармана рубашки ручку, он дотронулся кончиком до полоски плоти, отделяющей заднюю ногу собаки от туловища.

– Теперь понятно, почему вы обратились ко мне за консультацией. Этот материал похож на НюФлеш.

– Похож? – уточнил Сэм.

Мартинес продолжал тыкать Франкенпса ручкой.

– Немного отличаются и цвет, и текстура. Он более пластичен, чем НюФлеш. Больше похож на настоящую кожу.

– Но он искусственный, – продолжал настаивать Сэм.

– Несомненно, – ответил Мартинес с быстрой кривой усмешкой. – Чем бы эта штуковина ни являлась, можно сказать наверняка, она не такая от рождения.

Дин бросил на брата злобный взгляд.

Сэм, никак не среагировав, продолжал:

– Допустим, что это животное… а это похоже на животное… можно ли использовать НюФлеш или что-то подобное, чтобы соединить отдельные части?

– Типа мясного клея, – добавил Дин.

Мартинес выпрямился и отступил от багажника. Сэм заметил, что ручку доктор в карман не вернул, и не мог его за это винить.

– Вы серьезно?

– Просветите тех, кто не доучился до доктора наук по биохимии, – сказал Дин.

Мартинес немного подумал и снова почесал лицо. Рубцовая ткань лопнула, выпустила еще немного жидкости и еще чуточку обвисла.

– Я разработал НюФлеш в качестве искусственного вещества, используемого при пересадке кожи, хотя всегда думал, что когда-нибудь его можно будет использовать и для других трансплантаций. Но это лишь в теории. До такого еще годы, а то и десятилетия, – он снова взглянул на Франкенпса. – Даже если кто-то разработал собственную формулу, более продвинутую, чем моя, препятствия, которые пришлось бы преодолеть, чтобы создать подобное существо, ошеломляющи. Соединить кости, мышцы и нервы… Взять хотя бы проблему с отторжением тканей…

– Общую картину мы поняли, – перебил Дин. – Не то, что можно сделать при помощи набора начинающего безумного ученого и старой доброй ловкости рук.

– Вряд ли, – согласился Мартинес. – Я бы с уверенностью заявил, что никто в мире не в силах сотворить подобную мерзость. И зачем вообще пытаться, ума не приложу. Думаете, это как-то связано с внезапным всплеском таинственных смертей?