Создать два, три… много Вьетнамов — вот наш лозунг.
Это час пылающих горнов, и не должно быть видно ничего кроме света.
После окончания последней мировой войны прошел двадцать один год; этому событию, финалом которого стал разгром Японии, посвящается сейчас огромное количество публикаций на всех языках. Многие регионы разделенного на два лагеря мира демонстрируют оптимизм.
Двадцать один год без новой мировой войны в ситуации острой конфронтации, конфликтов с использованием силы и внезапных перемен представляются всем очень долгим сроком. Однако даже не анализируя специально, к каким результатам на практике привел этот мир (нищета, деградация, эксплуатация все возрастающего числа регионов Земли), — мир, о своей борьбе за поддержание которого мы все постоянно говорим, — хорошо бы понять, является ли он реальностью.
Цель данных заметок — не описание локальных войн, случившихся со времени капитуляции Японии, и тем более не составление длинного и все увеличивающегося реестра гражданских конфликтов, случившихся за период так называемого мира. Но чтобы понять всю необоснованность демонстрируемого оптимизма, достаточно вспомнить о войнах в Корее и Вьетнаме.
В Корее после нескольких месяцев ожесточенных боев северная часть страны подверглась самому чудовищному опустошению, какое можно найти в анналах современных войн: сплошь перепаханная бомбами, она осталась без фабрик, без школ, без больниц, без какого-либо следа жилья, где могли бы укрыться десять миллионов её жителей.
Под прикрытием флага ООН в этой интервенционистской войне участвовали десятки стран, которыми командовали США, в боевые операции было вовлечено огромное количество американских солдат, в качестве пушечного мяса использовались призванные по мобилизации южные корейцы.
С другой стороны, армия и народ Кореи, а также добровольцы из Китайской Народной Республики, получали помощь оружием, боеприпасами и военными советниками из СССР. Американцы задействовали в войне все виды оружия массового разрушения, кроме термоядерного; в ограниченных масштабах использовалось даже бактериологическое и химическое оружие. Во Вьетнаме же патриотическим силам пришлось практически непрерывно вести боевые действия против трех империалистических держав: сначала против Японии, чья военная мощь ослабла только после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, затем против Франции, которая забыла о данных ею в тяжелые для нее времена обещаниях и вновь захватила свои индокитайские колонии, оккупированные Японией, и, наконец, против Соединенных Штатов.
Локальные столкновения имели место на всех континентах, хотя в Латинской Америке долгое время случались лишь военные мятежи да попытки развернуть освободительную борьбу — до тех пор, пока Кубинская революция не напомнила всем, насколько важен этот регион, и не вызвала гнев империалистов, из-за чего ей пришлось защищать кубинские берега сначала на Плайя-Хирон, а затем во время Октябрьского кризиса[2].
Последний инцидент едва не спровоцировал войну с непредсказуемыми последствиями, поскольку Куба чуть не стала причиной прямого североамериканско-советского вооруженного конфликта.
Несомненно, однако, что средоточием основных противоречий в настоящее время является Индокитай. Лаос и Вьетнам сотрясают гражданские войны, но характер этих войн изменился после того, как американский империализм вмешался в события, использовав всю свою мощь, что превратило весь регион в одну огромную пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент.
Максимальной остроты конфронтация достигла во Вьетнаме. Мы не намерены писать историю этой войны. Укажем только на главные её вехи.
В 1954 году, после того, как французская армия потерпела сокрушительное поражение под Дьенбьенфу, были подписаны Женевские соглашения, по которым страна была разделена на две зоны и которые предусматривали проведение выборов в течение 18 месяцев — и эти выборы и должны были определить, кто будет управлять Вьетнамом и как должна быть объединена страна. США не подписали эти соглашения, а приступили к маневрам, имевшим целью замену французской марионетки — императора Бао Дая — своим человеком. Этим человеком оказался Нго Динь Дьем, чей трагический конец — империализм выжал его как лимон — известен всем[3].
Первые месяцы после подписания Женевских соглашений были месяцами царствования оптимизма в лагере народных сил. На юге страны демонтировались базы сопротивления, созданные в период войны с французами; все были уверены, что соглашения будут выполняться. Однако вскоре стало очевидно, что никаких выборов не будет, если только США не будут уверены, что смогут всем навязать свою волю — а это им не удалось бы сделать даже в том случае, если бы они применили все известные способы мошенничества на выборах.
С тех пор возобновившаяся на Юге Вьетнама борьба все ожесточалась и ожесточалась — и к настоящему времени американский экспедиционный корпус достигает там полумиллиона человек, при том, что численность марионеточной армии, почти утратившей боеспособность, постоянно сокращается.
Североамериканцы в течение последних без малого двух лет подвергают систематическим бомбардировкам территорию Демократической Республики Вьетнам, пытаясь таким образом снизить боеспособность сил, сражающихся на Юге, и принудить их согласиться на переговоры, которые США намерены вести с позиции силы. В принципе, первоначально бомбардировки ДРВ имели место лишь время от времени — под предлогом возмездия за так называемые провокации Севера. Но затем методы изменились, интенсивность бомбардировок возросла — и теперь они превратились в гигантскую бойню, которую ежедневно осуществляют ВВС США с целью уничтожения каких-либо признаков цивилизации в северной части Вьетнама: бомбардировки стали частью печально известной политики эскалации.
В значительной степени янки удалось воплотить в жизнь свои планы, несмотря на бесстрашное сопротивление вьетнамских сил ПВО, уничтожение более чем 1700 американских самолетов и помощь военным снаряжением со стороны социалистического лагеря.
Горькая правда состоит в том, что Вьетнам, страна, ставшая символом чаяний и надежд обездоленных всего мира, трагически одинока. Вьетнамский народ выносит удары американской военной машины — практически в упор на Юге, с минимальными возможностями защитить себя на Севере — и при этом сражается в одиночку.
Солидарность прогрессивных сил мира с народом Вьетнама напоминает — приходится говорить об этом с горькой иронией — шумное одобрение римским плебсом гладиаторов, сражавшихся на аренах цирков. Нужно не желать успеха жертвам агрессии, а разделить их судьбу, идти вместе с ними к смерти или к победе.
Когда мы анализируем причины одиночества Вьетнама, нас охватывает острая боль: настолько алогичным выглядит отношение человечества к происходящему.
Империализм США виновен в развязывании агрессии, его преступления грандиозны и прекрасно известны всему миру. Мы тоже их знаем, господа! Но ответственность лежит и на всех тех, кто в решающий момент допустил колебания и не провозгласил Вьетнам неприкосновенной территорией социализма. Разумеется, такая тактика влекла бы за собой риск возникновения войны мирового масштаба, но с этим риском вынужден был бы считаться и американский империализм тоже. Виноваты также и те, кто продолжает вести уже давно тянущуюся «холодную войну» между двумя крупнейшими державами социалистического лагеря[4], войну, в которой обе стороны интригуют друг против друга и публично друг друга поносят.
Мы задаем вопрос, требуя прямого ответа: одинок ли Вьетнам в своем опасном балансировании между двумя противоборствующими сверхдержавами?
Но как велик этот народ! Каковы его стойкость и мужество! Каким примером для всего мира служит его борьба!
Пройдет немало времени, прежде чем станет ясно, действительно ли президент Джонсон собирался проводить реформы, облегчающие жизнь простого народа — чтобы снизить остроту классовых противоречий, все чаще заявляющих о своей взрывоопасности. Но уже сейчас очевидно, что все эти реформы, помпезно названные «борьбой за великое общество»[5], утонули в болоте Вьетнама.
Крупнейшая из существующих империалистических держав обнаружила, что её начинает обескровливать война против бедной и отсталой страны, что военные расходы подрывают её чудо-экономику. Убийство перестает быть самым выгодным бизнесом для монополий. А ведь все, чем располагают удивляющие весь мир вьетнамские бойцы, — это оборонительное оружие (да и то в недостаточном количестве), да ещё любовь к родине и исключительное мужество. Империализм завяз во Вьетнаме, он не может найти выхода из создавшегося положения и отчаянно ищет кого-нибудь, кто помог бы ему, не потеряв лица, выбраться из этой чреватой опасностями ситуации. Однако «четыре пункта», предложенные Севером, и «пять пунктов», предложенных Югом[6], жгут его, как раскаленными клещами, и противостояние все углубляется.
Происходящее показывает, что тот хрупкий мир, который и миром-то называется только потому, что глобальная конфронтация не достигла уровня прямого военного столкновения между двумя лагерями, сегодня подвергается опасности быть разрушенным каким-либо необратимым и неприемлемым для другой стороны действием североамериканцев. И мы, угнетенные этого мира, какую позицию мы должны занять? Народы трех континентов следят за событиями во Вьетнаме и извлекают уроки из этих событий. Раз империалисты шантажируют все человечество угрозой развязывания войны, верным ответом на этот вызов будет перестать бояться войны. Общей тактикой народов должны стать постоянные и решительные атаки на империалистов везде, где наблюдается конфронтация.
Какую задачу мы должны решать там, где жалкий, с трудом переносимый «мир» ещё не нарушен? Освобождение любой ценой.
Картина мира сегодня отличается большой пестротой. Такая задача, как освобождение, стоит даже перед странами старой Европы, достаточно развитыми, чтобы ощутить на себе все противоречия капитализма, но слишком слабыми, чтобы вести открыто империалистическую политику или вступить на этот путь. В ближайшие годы противоречия в этих странах обострятся до взрывоопасного уровня[7], но встающие перед народами этих стран проблемы (а следовательно, и решения этих проблем) отличаются от проблем наших народов — экономически отсталых и зависимых.
Зоной основной империалистической эксплуатации являются три экономически отсталых континента — Азия, Африка и Латинская Америка. Каждая из стран на этих континентах обладает своими особенностями, подобно тому как отличаются своеобразием и сами континенты.
Латинская Америка представляет собой более или менее однородное явление, и практически на всей её территории абсолютное превосходство удерживает за собой североамериканский монополистический капитал. Марионеточные или (в лучшем случае) слабые и трусливые местные правительства не в силах ослушаться приказов своих североамериканских хозяев. США достигли почти максимального политического и экономического господства на континенте; сверх того, что уже есть, они могут получить лишь очень немного — и потому любое изменение ситуации грозит им потерей преимуществ. Поэтому политика США нацелена на удержание уже завоеванного. Сегодня основная линия действий США на континенте — это использование грубой силы для уничтожения освободительных движений любого вида.
Лозунг «Не допустить новой Кубы» выступает в качестве прикрытия наглых агрессивных действий янки, таких как преступление против Доминиканской Республики[8], а ранее — массовое убийство в Панаме[9], а также в качестве откровенной угрозы: янки готовы применить свои войска в любом месте Латинской Америки, где будет поколеблен существующий порядок и поставлены под угрозу североамериканские интересы. Эта политика проводится в условиях по сути полной безнаказанности: ОАГ[10], полностью себя дискредитировавшая, используется янки в качестве удобного прикрытия; беспомощность ООН приобрела черты трагикомические; армии всех стран Латинской Америки готовы к борьбе с собственными народами. Де-факто создан интернационал преступлений и предательства.
В то же время местная латиноамериканская буржуазия окончательно утратила способность сопротивляться империализму (если она вообще имела такую способность) и превратилась в его покорного приспешника. Выбора нет: либо революция на континенте будет социалистической, либо это будет не революция, а карикатура.
Ситуация же на Азиатском континенте иная. В результате освободительной борьбы против сменявших друг друга европейских колонизаторов на континенте здесь возникли в большей или меньшей степени прогрессивные режимы, которые в дальнейшем двигались в разных направлениях: одни пошли на углубление первоначальных целей, ограниченных только задачей национального освобождения, другие вернулись на проимпериалистические позиции.
В Азии, с точки зрения экономики, Соединенные Штаты рисковали очень немногим, зато могли много приобрести. Они заинтересованы в изменении ситуации, они борются за то, чтобы отодвинуть старые колониальные державы и внедриться в новые для себя экономические регионы — либо напрямую, либо с помощью японского капитала.
Но есть ещё и особые политические условия (в первую очередь на полуострове Индокитай), которые определяющим образом влияют на характеристику политической ситуации в Азии и в преобладающей степени формируют глобальную военную стратегию империализма США. Этот империализм намерен взять в кольцо Китай, опираясь на Южную Корею, Японию, Тайвань, Южный Вьетнам и Таиланд.
Эта двуединая задача — важнейший стратегический интерес Соединенных Штатов (военное окружение Китайской Народной Республики) и стремление американского капитала к проникновению на крупные азиатские рынки, на которых он пока ещё не захватил лидирующие позиции — делают Азию одним из самых взрывоопасных мест в современном мире, несмотря на видимость стабильности за пределами собственно вьетнамской территории.