Книга вообще переполнена белогвардейско-черносотенными мифами. Например, автор уверен, что убийство Мирбаха организовали не левые эсеры, а сами большевики – потому, что «Мирбах в 1914–17 гг. был послом Германии в Швейцарии, где большевики и вступили в контакт с германскими спецслужбами» и, следовательно, знал и о «немецком золоте», и о «Ленине – германском шпионе» (с. 73). Мало ли, что в постсоветский период опубликованы две книги, авторы которых изучили пресловутые «документы», «разоблачавшие» большевиков как «немецких шпионов» и «получателей денег Германского генштаба» – книги В.И. Старцева и Г.Л. Соболева[19], – и оба автора выяснили, что эти документы еще в 1956 году были изобличены как фальшивка Джорджем Кеннаном и Кеннан даже установил автора фальшивки – это был польский писатель-авантюрист Фердинанд Оссендовский. Причем книга В.И. Старцева к настоящему времени выдержала целых три издания[20]. Подобно авторам «документальных» фильмов, в изобилии выброшенных на наши телеэкраны накануне 90-летия Октября, Веллер точно знает: Ленин – шпион и революция осуществлена на германские деньги.

Или вот: Веллер, повторяя монархистские сплетни, уверенно пишет: «В Кронштадте происходит большая резня – матросы убивают сотни офицеров» (с. 65). Сколько именно сотен, г-н Веллер? А почему бы не почитать многочисленные публикации документов последних лет, посвященные этой «большой резне», и не обнаружить, что все они приводят одно число: 36 человек? Это не только казненные, это еще и самоубийцы, и «пропавшие без вести» (то есть, может быть, и убитые, а может быть, и скрывшиеся и всплывшие потом где-нибудь у Каледина на Дону).

Как видим, то, что ему положено знать, Веллер не знает. Скажем, в книге есть глава «Маруся Никифорова» (с. 137–139). Из нее обнаруживается, что Веллер о Никифоровой почти ничего не знает, а что знает – вполне сознательно перевирает: «Происхождение Маруси Никифоровой осталось малоизвестным. «Из мещан». … Нефотогенична: дубовая рожа. … В серьезном бою отрядик Маруси был бы уничтожен, и она берегла своих, уводя от ударов: они не хотели умирать, они хотели грабить буржуев и убивать офицеров при надежных гарантиях победы и малого риска. Озверевший … батько отрядик расформировал, а Марусю загнал в лазарет сестрой милосердия. Этот вариант монастырского покаяния беззаветной борчихе мгновенно осточертел, и она вымолила у Махно отпустить ее с хлопцами… В то время белые вышибли красных из Таврии, и следом сами пошли на север. «Белые тылы» оказались силовым вакуумом, и Маруся порезвилась на славу в хлебном и теплом Северном Крыму. Пока не нарвалась на нормальную роту, уничтожившую ее банду. Удостоилась в симферопольской контрразведке встречи лично с генералом Слащевым… После чего была повешена. У Слащева в тылу всегда был порядок и дисциплина» (с. 138–139). Тут всё – ложь: и с происхождением все гораздо интереснее, и с внешностью не так однозначно, и отряд ее воевал отчаянно и не раз уничтожался почти целиком (Маруся набирала новых), и в «сестры милосердия» ее Махно не разжаловал (Никофорова в начале 1919 года руководила в Гуляйполе школами, детскими садами и госпиталями, так как к боевой работе ее Махно, выполняя приказ Харьковского ревтрибунала, полгода не допускал), и в Крыму она не «резвилась» (Никифорова с отрядом отправилась в Крым на подпольную работу, имея целью перебраться затем в ставку Деникина и взорвать ставку). Действительно, была схвачена в Крыму (есть версия, что в Киеве и потом перевезена в Крым) и повешена. На суде вела себя героически и на эшафоте выкрикнула «Да здравствует анархия!». И не так сложно это все узнать: историки Ярослав Леонтьев и Александр Колпакиди написали о М. Никифоровой специальную статью в журнале «Черная звезда»[21], Борис Беленкин посвятил ей главу в своей книге «Пасынки революции»[22], а украинский историк Владимир Чоп написал целую книгу[23].

Обратили внимание на панегирик генералу Слащеву? У Веллера вообще наблюдается – в соответствии с «линией партии и правительства» – преклонение перед белогвардейскими офицерами. Он готов их обелить даже там, где их обелить трудно. Вот, например, Веллер о еврейских погромах: «Петлюровцы и поляки устраивали еврейские погромы в силу общего порядка вещей, исторической традиции и неприязни, ну плюс пограбить и понасиловать. … Григорьевцы вырезали евреев подчистую. Казаки этим не брезговали и белые, и красные: жид был недочеловек» (с. 148). Г-н Веллер, а как насчет не казаков, а господ офицеров, дворян из Добровольческой армии, устраивавших погромы? Вот недавно, в 2007 году, издана «Книга погромов»[24] – и там полкниги занимают описания чудовищных погромов, устроенных деникинцами (дворянами и офицерами тоже).

Конечно, Махно и махновцы (даже и идейные анархисты, а не только мобилизованные крестьяне) не были ангелами. Тот же Махно, если начинал пить, становился страшен, нетерпим, нечеловечески жесток. Пьяные расстрелы и сексуальные оргии – не выдумка большевистской пропаганды, об этом честно рассказано в книге одного из двух теоретиков махновщины Волина[25]. Не это, однако, было главным в махновском движении. И можно разделять или не разделять взгляды Махно (я, например, не разделяю), но изображать выдающегося крестьянского революционера простым психопатом, садистом и грубым уголовником – подло.

В книге Веллера есть «Список литературы» (с. 302). Списочек крошечный. Во времена моей молодости такой список стыдно было представлять в студенческой работе на первом курсе. К тому же главным «источником» там заявлены писания Семанова (они даже помещены в начале списка – до мемуаров самого Махно и тем более до остальных авторов, выстроенных в алфавитном порядке – точь-в-точь, как в советские времена располагали работы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина!). И, подозреваю, указанные им книги Веллер не читал (во всяком случае, не все). Иначе непонятно, зачем перечислять редкие и практически недоступные зарубежные издания 20-х годов, если в постсоветские времена они же переизданы в России большими тиражами. Интересно и то, что книгу «Нестор Иванович Махно. Воспоминания, материалы и документы» (Киев, 1991) Веллер пишет так: «Махно Н.И. Воспоминания, материалы и документы» – и уверенно помещает среди мемуаров Махно. Г-н Веллер, вы книгу-то в руках держали?

Как вообще можно писать о Махно, не используя книгу воспоминаний махновского командира Виктора Белаша (законченную его сыном Александром) «Дороги Нестора Махно» – самый ценный на сегодняшний день источник по махновщине? Как можно писать о Махно, не зная махновских глав из книги Волина «La Révolution inconnue»? Как можно писать о Махно, не зная классической книги «Les cosaques de la liberté» Александра Скирды, привлекшего западные источники?[26] Не читав ни Аврича, ни Тернона, ни Петерса, ни каких-либо других зарубежных авторов?[27] Это без Семанова можно обойтись, а без них – нет.

Нагоняя «листаж» и выполняя социальный заказ, Веллер вставил в свою книгу какие-то лишние, не имеющие отношения к Махно главы, например, довольно-таки безграмотные «хроники Гражданской войны», которую якобы «никто до сих пор толком не осмыслил и не написал» (с. 59–73). Да ну? Так-таки и никто? Как мы жили без Веллера…

Или вдруг начинает ни к селу ни к городу поучать: «Байки насчет офицерских групп, уничтожаемых осенью 17-го классово чуждыми селянами, сложены одними дурачками для других. … Зимой 17–18-го отчаянный офицер шел на Дон, как игла сквозь ветошь, и был опасен такой офицер хуже зажатого в угол волка» (с. 92–93). Стало быть, буквально сотни писем, дневников и мемуаров, рассказывавших об одном и том же: как те или другие офицеры тайком отправились на Дон и по дороге пропали, – все врут? Нет, конечно, кто-то мог по дороге заболеть и умереть (хотя время массовых эпидемий еще не началось – это было позже, в разгар Гражданской войны), кого-то могли убить уголовники (хотя боевого офицера так просто не убьешь), но вот всех остальных-то недошедших как раз уничтожили те самые «классово чуждые селяне», больше некому.

Удивительно, почему вообще этот сюжет с пробирающимися на Дон офицерами так настойчиво вылезает в махновской теме? То в сериале «Девять жизней Нестора Махно» авторы заставляют офицеров «пробираться» на Дон в полной парадной форме (а где еще, кроме парада, пехотный офицер носит саблю?) и разместив на груди весь иконостас орденов, то Веллер, наоборот, говорит, что они проходили по враждебной территории, как «игла сквозь ветошь»! Г-н Веллер, если все было так просто и безопасно, почему же такое количество офицеров осталось на советской территории и служило потом в Красной Армии – лишь при удобном случае перебегая к белым?

Язык книги Веллера – язык пошлого уголовного анекдота – сам по себе отвращает от чтения и очень много говорит об интеллектуальном уровне и эстетических пристрастиях автора. Но и в этой области есть свои «шедевры». Вот, например: «Значицца, так, – говорит Нестор» (с. 20). Г-н Веллер, почему нет слова «Шарапов»? Полностью цитата звучит так: «Значится, так, Шарапов»! А вот рассказ о реакции царя Николая II на Ходынскую трагедию: «И говорили же ему: «Ваше Величество, неудобняк получается, траур по погибшим объявить надо бы, танцы с выпивкой как-то сейчас не того, скорбь государя по подданным как-то слабо выражают…» Реакция государя напоминала уставной приказ боцмана на военном корабле: “Команде песни петь и веселиться!”» (с. 23–24). Если не секрет, это кто таким языком к государю-то обращался? Великий князь Сергей Александрович? Министр двора граф Воронцов-Дашков? Будущий министр двора граф Фредерикс? Или, может быть, обер-церемониймейстер граф фон дер Пален таким языком выражался? Только не говорите мне, что это – «стилизация». Стилизуют под язык соответствующей исторической эпохи и соответствующего сословия, а не под язык милой сердцу «стилизатора» пьяной шпаны.

Или еще: речь комиссара Временного правительства на митинге: «Граждане свободной России! К вам обращаюсь я, друзья мои!» (с. 78). Вы полагаете, г-н Веллер, что если спародируете знаменитое выступление Сталина, то будет смешно? Нет, г-н Веллер. Это не смешно, а пошло.

Особо показательно, как у Веллера говорит Ленин. Например: «Еще бы не п’гинять! Обязательно п’гинять, батенька!» (с. 105). И далее в книге везде – только так. Это, понятно, не исторический Ленин, это – Ленин из мещанских похабных анекдотов времен «застоя». Тогда разные умственно ограниченные особи, ничего собой не представлявшие и ни на что толком не способные, любили такие анекдоты рассказывать – в порядке самоуспокоения. Им хотелось верить, что в их убожестве виноваты не родители, зачавшие их в пьяном виде, не лень и не склонность к алкоголю, а, конечно, советская власть и лично Ленин. Позже, в «перестройку», кто-то из деятелей «Памяти» так прямо и говорил на собрании: вы, дескать, русские люди – все таланты и гении, и только жидобольшевистская власть, погубившая великую Россию, не дает вам проявить таланты и занять подобающее место…

Вот и тешили эти «таланты и гении» себя анекдотами типа «Това’гищи, ‘геволюция отменяется! Мы с Феликсом Эдмундовичем последний б’гоневичок п’гопили!» Хотя на самом-то деле всё было, конечно, наоборот: никаких броневичков Ленин с Дзержинским не пропивали и революцию успешно осуществили.

К 2007 году культурная деградация России достигла такого уровня, что эти пьяные убогие анекдоты проходят теперь по ведомству «исторической литературы» и издаются 30-тысячным тиражом в крупнейшем столичном издательстве (а потом постоянно переиздаются), а рассказчики этих анекдотов числятся по ведомству «литераторов». «Рóманы тискают».

Издательство «АСТ» – вовсе не подпольное, не самиздат какой-нибудь. Однако в выходных данных книги Веллера вы не найдете, вопреки обыкновению, имен ни редактора, ни корректора, ни технического редактора, ни художественного. Так в издательстве «АСТ» бывает, когда редакционные работники не хотят мараться – и отказываются ставить свои имена. Следовательно, книга пришла в «АСТ» в готовом виде, откуда-то «сверху», и весь 30-тысячный тираж был заранее оплачен, а «АСТ» было использовано как «полиграфическая площадка» и «издательская крыша».

Итак, зачем выпущена в свет и из года в год переиздается эта книга? Это – идеологический заказ. Власти дали г-ну Веллеру задание – под 90-ю годовщину Октябрьской революции написать доступным языком (доступным даже малограмотным, даже уголовникам, шпане, наркоманам и алкоголикам) об этой самой революции. Написать так, чтобы социальные низы, которым и адресована эта книга, выучили: революции вредны и опасны, надо покорно сносить все унижения и издевательства со стороны властей предержащих – и ни в коем случае не задумываться о возможности социальных изменений. И даже не мечтать о них. И уж тем более ни в коем случае не думать о возможности новой революции.

Раньше я полагал, что такие высоты (или глубины?) идеологической проституированности можно наблюдать только на нашем телевидении. Я был не прав.

13 ноября 2007 – 17 апреля 2010