Неужели она слабеет? Молодая Иланте не позволила бы подобному настрою нарушить её умиротворенность, но ведь молодая Иланте могла работать даже на Черном Корабле. Торме хватало сил, чтобы помогать в содержании несчастных потерянных душ, которых ждали топки Золотого Трона, и испытанное не сломило её. Был ли очевидный факт, что она больше не может справляться с такой работой, признаком того, что полезность самой успокоительницы подходит к концу? Близилось ли время, когда она не сумеет исполнять даже прежние функции среди астропатов и их хоров? Иланте служила псайкерам с четырнадцатого дня рождения. Что же может произойти такого, после чего она окажется не в силах служить им?

Торма поняла, что скучает по Черному Кораблю: дыму благовоний в носовой часовне, знакомым горгульям в начале каждого коридора, стражам Инквизиции под черными капюшонами, голосу Галана Ведриэра, зовущего её по имени…

Нет. Она повернулась спиной к прошлому и сама разберется с последствиями.

Позади раздались шаги, и Иланте, остававшаяся начеку, быстро обернулась через плечо. Увидев, кто подходит к ней, Торма сбавила шаг: это оказался обычный курьер, крупный мужчина в плохо сидящей на нем форме вестника. В его руке на мгновение мелькнул значок Арбитрес, тут же скрывшийся в ладони. Качнув головой, курьер призвал её к молчанию, передал какую-то бумажку и в следующее мгновение исчез в тенях; его приглушенные шаги стихли в галереях.

«Иланте, – гласило послание, – вас вывели за ворота для виду, и я нуждаюсь в ваших знаниях. Убийце Отранто слишком хорошо известен Бастион. Приходите к дромону Арбитрес, состыкованному с башенкой над ангаром в Главном доке – побеседуем там. Никому не говорите об этом. КАЛЬПУРНИЯ».

Официальной печати не было, но прямо под текстом имелся выдавленный символ перчатки-и-лавров, который Торма видела на знаках различия Ширы. Штамп лежал косо, и сообщение, судя по росчеркам пера, писалось в спешке.

Успокоительница не уничтожила записку, но сложила её между пальцами, так, чтобы можно было изорвать и растереть при необходимости. Держа бумажку, Иланте развернулась и быстро зашагала к докам. Она тщательно контролировала эмоции, связанные с гибелью Отранто, но Мастер многое значил в жизни Тормы, и мысль о том, что его убийцу удастся раскрыть, подгоняла женщину.

Глава девятая

– Все на местах, – сообщила Реде Кальпурнии, сидящей напротив неё. – Иланте заметила двоих, второй уровень держится позади. Также используем дрон под удаленным управлением мирского техника-арбитра из нашей обители. Вот, поешьте, – Лазка поставила на стол между ними блюдо с намасленными хлебными шариками и тяжелыми серыми брусками питательной массы. – Мы тут склоняемся к мысли, что, если станция пытается тебя достать, лучше бороться с этим на сытый желудок.

Они находились в вытянутом, захламленном офисе Реде, где все столы и диванчики были привычно завалены бумагами и планшетами.

– Этот дрон мы получили от Механикус? Сколько времени его дух служит нам, а не им? – Шира поковыряла серые бруски. Головная боль отступала, но при мысли о еде живот всё ещё скручивался узлом.

– Отличный вопрос, – заметила детектив, – но думаю, что ему можно доверять. Я была на церемонии, где техножрецы отреклись от устройства и передали его Арбитрес.

Кальпурния кивнула, приглашая Лазку продолжать.

– Значит, за ней наблюдает дрон, и ещё я направила туда полдюжины арбитраторов под предлогом внезапной проверки верхних галерей. С Иланте они не пересекутся, но смогут быстро добраться до неё, если остальные что-то заметят.

– Операцией командует…? – Шира отщипнула кусочек хлеба. От масла шел приятный запах.

– Проктор Ланьи, она же оператор дрона. Получила от меня делегацию второго уровня. Способная женщина, – Реде тоже подхватила хлебец и откусила половину. – Пока мы обсуждаем нашу столь уважаемую цель, позвольте обратить ваше внимание сюда…

Движением руки Лазка вызвала на экран-гобелен поток изображений и отрывков текста.

– Итак, успокоители, – начала детектив-соглядатай, – служители, хранители, толкователи. Они должны знать астропатов достаточно хорошо, чтобы не только успокаивать их после трансов, но и истолковывать послания, а также при помощи слов возвращать их в тела после пребывания, вы понимаете, вовне.

При этом Реде легкомысленно помахивала рукой, но на последнем слове утратила показную беспечность и осенила себя аквилой.

– Хорошие успокоители нужны всем. Связи, которые устанавливаются между ними и астропатами, с которыми они работают, – неважно, как долго, – могут быть весьма крепкими.

– Им разрешены близкие отношения? – Кальпурния осторожно куснула хлеб.

– Нет, – ответила Лазка. – Не такие, о которых вы, очевидно, подумали. Это не романтические связи. Они не связаны с вопросами службы, религии и тем более чувственности. Метаболизм ведьмаков значительно изменяется после того, что происходит с ними на Терре. Судя по тому, что я сумела выяснить, они практически бесполы. Подтвердить это сложно: в разговорах о том, через что в действительности проходят астропаты, встречаются запретные темы.

– Наверное, детектив Реде, это потому, что они в действительности ступали по самой Земле, где их коснулась суть Бога-Императора. Хотя эти люди, которых вы пренебрежительно называете «ведьмаками», ходили по столь святому краю, что их более не может волновать отношение к ним жалких грешников вроде меня и вас, я всё же была бы очень благодарна вам за проявление чуть большей почтительности.

– Приношу извинения, мэм. Я забылась.

Чтобы подтвердить искренность своих слов, Лазка убрала ногу со стола и повернулась лицом к Шире.

– Ну что ж. В крупных конклавах Телепатики, где имеется достойная служба успокоителей, лучшие из них, с наиболее спокойными умами, выстраивают рабочие отношения со старшими астропатами. Прочность таких связей затупленные вроде нас с вами, наверное, даже не могут... что? – Реде поймала взгляд Кальпурнии. – О, простите. «Затупленные» – это уничижительное прозвище людей, лишенных псайкерского дара, которое употребляют астропаты.

– Благодарю вас. До сих пор я крайне редко общалась с псайкерами, поэтому не забывайте, пожалуйста, что мне нужно объяснять даже самые элементарные вещи.

– Понимаю. Так, о чем я? Ага, о Торме Иланте.

Обернувшись, Лазка взглянула на портрет в верхнем углу гобелена.

– Чуть меньше сорока лет назад Иланте была одной из старших успокоительниц Бастиона. Согласно досье тогдашнего главного соглядатая, она не обладала сверхвысокой эмоциональной чуткостью, как некоторые коллеги, но хорошо разбирала язык тела и речь астропатов. Кроме того, Торма запоминает всё, что видит и слышит, а также обладает внутренним спокойствием, которое, очевидно, делает прямой ментальный контакт простым и легким – при том, что некоторым успокоителям он вообще недоступен.

– И вот так она стала любимицей Отранто? – Кальпурния обратила внимание на портрет, расположенный под изображением Иланте. Арбитр уже так многое узнала о жутких последних минутах Мастера, что он казался Шире удивительно хорошо знакомым. Из-за этого она почувствовала себя странно, наконец увидев лицо Отранто. Астропат был худощавым человеком, с добродушным изгибом губ, что удивило Кальпурнию. Глазницы слепца покрывал слой пересаженной ткани, и в центре каждого кружка располагался маленький золотой штифт. Приглядевшись внимательнее, Шира рассмотрела безглазую голову орла, фрагмент аквилы, символизирующий Адептус Астра Телепатика.

– У Отранто было полно любимчиков, – сказала ей Реде. – Ему нравилось иметь личный внутренний круг: сам Мастер Бастиона, личная успокоительница Мастера, личный травник Мастера, личный флотский атташе Мастера, избранные старшие астропаты Мастера. Люди, которым открыто симпатизировал Отранто, также накапливали разнообразное влияние.

– Мастер поступал так только ради собственного удовольствия, или имелись другие причины? – уточнила Кальпурния.

Лазка покачала головой.

– Мне их обнаружить не удалось. У Отранто просто был такой стиль работы, я бы знала, если бы это вело к чему-то действительно криминальному.

По оборонительному тону Шира поняла, что детектив не так уверена в своих словах, как пытается показать. В любом случае, если дойдет до суда, особой разницы не будет: такая «раздача» влияния чиновником Адептус – преступление сразу по нескольким статьям, и Реде придется ответить за то, что она дозволяла подобное. Будучи прагматичной, тоже можно слишком далеко зайти.

– Итак, – продолжила Лазка, – согласно архивам участка, тридцать девять лет назад, за три месяца до Свячельника, Торма Иланте покинула внутренний круг Мастера Отранто и должность успокоительницы в Бастионе. Она отбыла на Черном Корабле под командованием некоего господина Галана Ведриэра.

– Того же самого, что на днях привез её обратно. Но в чем была причина? Как ей вообще позволили уйти?

– Мы не знаем. Тогдашняя сеть соглядатаев честно пыталась найти ответ; в то время на нескольких станциях Флота действовало тайное общество под названием «Палата Оптика». Они, судя по записям, пытались выйти на официальных лиц Башни Слепцов с какими-то собственными целями. Возникли опасения, что поступок Иланте связан с этим, но история не получила развития. Всё, что тогда удалось обнаружить Арбитрес – свидетельства некой размолвки между Тормой и Отранто. Её отбытие на Черном Корабле было не столько результатом этого, сколько ещё одним звеном в цепи.

– И что же, теперь, тридцать девять лет спустя... это точно? Тридцать девять лет?

– Астропаты, тела которых справляются с рабочими нагрузками, весьма неплохо переносят старость, – пояснила детектив. – Бруинанн говорит, что они становятся дублеными, как кожа. Мне почему-то не кажется, что всё происходит именно так, но те, кто выживают, действительно становятся вроде как крепче.

– А Иланте путешествовала по варпу, – задумчиво произнесла Кальпурния. – Думаю, для неё и близко не прошло тридцати девяти лет. Но вот она снова здесь, вернулась на том же корабле, что и улетела, готовая разбираться с оставленными делами.

– Она вошла на станцию только после того, – ответила Реде, – как Мастер Отранто...

Вдруг замолчав, детектив наклонила голову и коснулась рукой вокс-обруча. Шира не разобрала сообщение, но Лазка привстала, и её взгляд уже не был беспечным.

– Иланте сменила маршрут, – сказала Реде.

– Черт! – Шира мгновенно вскочила на ноги и схватила шлем. – Где она?

– Спускается по одному из коридоров к... подождите... прошла четвертую Арку Манифольда, – Лазка нахмурила бровь. – Мы проезжали там, когда вы прибыли сюда. Это по пути к докам, где стоит на якоре ваш дромон.

Обе женщины замолчали на несколько секунд. В голове у Кальпурнии вихрем кружились факты и предположения.

– С ней кто-то есть? – спросила Шира.

– Они... нет, – детектив зашагала по комнате, хмуро выслушивая доклады. – Ланьи и Риил, наша агент, обе говорят, что нет. Пару минут назад Иланте пересеклась с каким-то курьером-скороходом, но они не вместе. Похоже, она торопится.

– Где сейчас курьер? Ланьи может проследить за ним с дрона?

– Как тщательно нужно скрыть устройство? – спросила Реде в ответ. – Оно размером с мой кулак. Может находиться у потолка, оставаясь не слишком заметным в полумраке, но, чем быстрее придется лететь за целью, тем сложнее будет прятаться.

– В идеале этот человек не должен знать, что мы следуем за ним, но скрытность не столь важна. Ланьи может решать сама, но пусть от дрона исходит как можно меньше шума, – надев шлем, Кальпурния проверила, как дубинка лежит на бедре.

– Пусть Бруинанн идет к воротам со спецгруппой, – велела она детективу, – и захватит для меня щит из оружейной.

– Мэм?

– Я дала Иланте прямой приказ, – зарычала Шира, шагая к двери, – и что она сделала? Развернулась и отправилась по своим делам! Продолжайте следить за ней, Реде, но я хочу лично присутствовать при аресте. Пусть она объяснит мне в лицо, почему так поступила. Как зовут арбитратора, командующего отрядом на «проверке»?

– Оракси, мэм...

– Так, Бруинанн готов? Я отправляюсь за Иланте с ним и эскортом, – Кальпурния стояла на пороге, – таким же по размеру, как отряд Оракси. Передайте Арбитрес на моем дромоне, чтобы перешли на осадное положение. Пусть остаются на якоре, но задраят все люки.

Кивнув, Лазка молниеносно выпалила инструкции в вокс-обруч. Затем, подняв узкое смуглое лицо, детектив с явным беспокойством взглянула на Ширу.

– Что такое? – Кальпурния сжимала дверной косяк, готовая оттолкнуться от него и унестись прочь.

– Экипаж дромона получил приказ, но они передают ответное сообщение. Ангар только что... – Реде снова прислушалась к воксу, пока Шира беспокойно дергалась в дверях. – Он отключен. Освещение и механизмы усыплены. Арбитры не знают, кто отдал команду.

Кальпурния скрипнула зубами.

– Это или какая-то интрига Иланте, или засада. В любом случае, я сейчас настроена как следует разнести чьи-то планы. Найдите кого-нибудь, кто разбирается в системах дока; даже если придется вытащить Шаннери из инжинариума за шкирку, мне плевать. Пробудите эти машины и найдите того, кто их усыпил. Мы выдвигаемся.

Когда вырубился свет, Дешен испытал шок. Он не привык находиться в темноте, и не был уверен, что помнит, когда в последний раз заходил в доки Бастиона. Внезапно огромное металлическое помещение, по которому рыскал успокоитель, превратилось в лабиринт черноты, заполненный острыми железными углами, цепляющийся за ноги кабелями, ступеньками и просто неровностями.

Заметив в галереях дражайшую маленькую питомицу Отранто, Антовин заинтересовался, куда это она так спешит, и двинулся следом. В худшем случае, решил тогда Дешен, Ренц издевательски спросит, где же он пропадал. На такой исход расчета не было.