Темные глаза под черными ресницами смотрели на него без страха. Мягко выскользнув, красивая рука взяла один из кубков, стоявших на столике. Тэнери подала ему этот бокал, а сама взяла другой и немного отпила. Уверенность прекрасной и умной женщины сквозила в ее действиях.

- Ты, наверное, утомился после схватки. Попробуй это вино. Это лучшее, что есть в подвалах Везус Чена. Пей, и я расскажу о том, что тебя интересует!

Конан прикоснулся к кубку. Женщина же приятным голосом начала рассказ

- Меня зовут Тэнери. Я высокорожденная дама из Маупура. Король Ездигерд милостиво назначил меня одним из своих доверенных агентов, глазами и ушами короля, как называем мы агентов в Туране. Когда пришло известие о том, что ты отправляешься в длительное путешествие, я была послана наблюдать за действиями наемников, привлеченных нашим резидентом в Канарии. Я предполагала...

Конан швырнул кубок на пол и, взбешенный, повернулся к женщине. Он едва прикоснулся к вину - и острое обоняние, обычно не подводившее его, указало варвару на опасность, которая таилась в кубке. Своей громадной рукой он схватил женщину за длинные черные волосы.

- Наблюдаешь, подлая тварь! - прокричал он,

- Я полагаю...

Рука Тэнери выскользнула из-за спины и бросила в лицо Конана щепотку желтого лотоса. Выпустив волосы Тэнери, Конан отпрянул назад, кашляя и чихая.

Задержав дыхание, Тэнери выскользнула из зоны действия облака и остановилась. Тяжело хрипя, киммериец рухнул на кушетку.

Тэнери с облегчением вздохнула. Последующие два-три дня он будет подобен каменной статуе. Теперь надо действовать. Приглушенный шум привлек ее внимание, она подбежала к окну, выходившему па площадь, и откинула занавеску. Увиденное заставило ее отшатнуться. Дома пылали, подожженные осатаневшими зуагирскими ордами. Крики насилуемых женщин и проклятия сражавшихся мужчин оглашали воздух. Белые призрачные фигуры мелькали всюду. Солдат не было видно. Ясно, Конан пришел не один, как она вначале решила, а в компании волков пустыни.

Она сосредоточилась. Опытный агент, Тэнери быстро придумала план спасения. Вынув из ящика белую накидку, она закуталась в нее и вооружилась длинным кинжалом. Переступив через труп губернатора, Тэнери нажала на выступ, открывавший потайную дверь. С протяжным скрипом секция стены ушла вглубь - за дверью оказалась спиральная лестница, ведущая вниз. Потом женщина вернулась к Конану и, схватив его под мышки, напрягая все силы, оттащила к двери. Выволокла на лестницу и закрыла потайной ход. Киммериец лежал и храпел, будто впавший в спячку медведь. Тэнери торопливо спустилась по лестнице. Попав в небольшую комнату, она подошла к стене и надавила кнопку, которая открыла тайный выход из дворца. Форт напоминал ад. Зуагиры нашли подвалы с вином и быстро перепились. Сработала традиционная беспечность кочевников, не привыкших к цивилизованной жизни. Они поджигали все дома, попадавшиеся на пути. Группы захваченных женщин с грубыми шутками сопровождались к главным воротам. В казармах царил ужас. Загнанные в угол солдаты бросались в первые попавшиеся двери и падали, пронзенные стрелами ожидавших их зуагирских стрелков. Никто из несчастных, ослепших от дыма, не имел ни одного шанса выжить. Сотни убитых и задохнувшихся лежали в казармах, разрушенных пожаром. Многие из них погибли от пламени и дыма, остальные были убиты стрелами.

В форте заканчивалась схватка зуагиров с оставшимися в живых императорскими стрелками, расквартированными в городе. Такой кровавый удар, как в эту ночь, туранские твердыни не получали уже несколько десятков лет.

Тэнери быстро шла по темным улицам форта. Ее путь освещали только отблески горящих домов. Переступая через валяющиеся повсюду трупы, она вовремя пряталась от распоясавшихся банд зуагиров, нагруженных добычей и тащивших за собой множество пленных женщин. Пробираясь через небольшой переулок, Тэнери услышала приглушенный стон. Всмотревшись в темноту, она увидела на распростертой фигуре шлем и сетчатую броню офицера имперской охраны. Поспешно подошла, нагнулась и вытащила кляп изо рта связанного человека. Она узнала Ардашира из Акифа. Неудачник почти задохнулся от дыма, который валил из горящего неподалеку дома, но каких-либо заметных ран не имел.

Тэнери освободила его от веревок, а когда он, поднявшись, начал громко чертыхаться, приложила палец к губам. С привычной для солдата дисциплиной он подчинился без возражений. Обратное путешествие в губернаторский дворец прошло спокойно. Пьяные бандиты, казалось, удовлетворились награбленным и покинули форт. Один раз произошло столкновение с парой пьяных кочевников, но зуагиры не могли равняться силой и быстротой с Ардаширом. Оставив позади окровавленные тела, парочка благополучно добралась до замка.

Потайной вход открылся, пропуская их внутрь. Ардашир неохотно последовал за Тэнери, поднимаясь по ступенькам к тому месту, где лежал Конан.

Узнав своего врага, Ардашир с проклятиями выхватил саблю. Тэнери поймала его за руку.

- Опомнись! Знаешь ли ты, что король Ездигерд наградит тебя, если ты доставишь Конана живым?

Ардашир ответил:

- Король Ездигерд может оставить себе свое золото. Из-за этой свиньи была запятнана моя честь, и я...

- Придержи язык, дурак! Что произойдет с тобой, когда ты, без единой царапины, явишься к королю с сообщением о том, что случилось с его любимыми охранниками?

- Хм, -Ардашир замялся.

- Король отзовет самых искусных палачей, чтобы они придумали пытку, достойную твоего позора. Так что держи себя в руках. Или ты откажешься от богатства и высокого чина ради удовлетворения своей примитивной мести?!

Ворча, но уже успокоившись, Ардашир вложил клинок в ножны и помог девушке связать варвару руки и ноги. Когда они спустили Конана к выходу из замка, Тэнери сказала:

- Подождем, пока зуагиры уйдут. Пьяным кочевникам скоро наскучит город. Если мы поедем достаточно быстро, то через полдня будем уже в безопасности. Провизию возьмем в этом доме. Мы повезем нашего пленника прямо в столицу. Почти неделю он будет вести себя тихо. А уже через пять дней окажется в темнице короля в Аграпуре!

В темных глазах Тэнери сияло торжество, когда она смотрела на лежавшего, беспомощно раскинув руки, Конана.

ГЛАВА 4. ДВОРЕЦ НА СКАЛЕ

К Конану медленно возвращалось сознание, голова кружилась, желудок был скручен в тугой узел, горло пересохло. Последнее, что он помнил, - это то, как он сидел на роскошной кушетке Везус Чена, губернатора

форта Бакла. Теперь он оказался на куче прелой соломы в темной сырой камере. Варвар попытался изменить положение тела и услышал лязг цепей, сковывавших его запястья и лодыжки. Цепи тянулись к массивному выступу на стене. Из одежды на Конане осталась только набедренная повязка. Голова раскалывалась, язык не мог прикоснуться к горящему нёбу, варвар чувствовал сильный голод и жажду. Очень досаждала боль в голове. Конан прорычал громоподобным голосом:

- Охрана! Я умираю от голода и жажды, принесите мне еды и питья! Кто-нибудь есть в этом проклятом месте?!

Через некоторое время раздался звук шагов - и толстый тюремщик появился по другую сторону решетки, закрывавшей вход в камеру:

- А, собака, проснулся! Знаешь ли ты, что находишься в подземной тюрьме короля Ездигерда в Аграпуре? Вот пища и вода. Подкрепись перед встречей с королем.

С этими словами он просунул в камеру каравай хлеба и маленький кувшинчик воды, потом зашагал прочь, злорадно хихикая. Голодный киммериец накинулся на еду. Громко чавкая, он проглатывал большие куски черствого хлеба, запивая водой. Он не опасался яда: если бы король хотел убить его, то сделал бы это давным-давно - ведь Конан долго лежал без сознания и был совершенно беспомощен.

Он стал обдумывать, как выпутаться из неприятною положения, в котором так опрометчиво очутился. Конан находился в руках самого непримиримого из своих врагов. Не так давно король Ездигерд предлагал баснословную награду за голову Конана. Множество раз на варвара совершались покушения; нескольких подосланных убийц Конан прикончил своей рукой. Стойкая ненависть Ездигерда только возросла, когда киммериец завладел аквилонским троном. И вот теперь, благодаря женской хитрости, Конан оказался в руках своего безжалостного врага. Любой человек на месте киммерийца впал бы в отчаяние- но только не Конан!

Реально оценивая положение, изобретательный ум варвара с полным спокойствием искал выхода из создавшейся ситуации, обдумывая различные планы освобождения и мести. Глаза пленника сузились, когда раздались тяжелые шаги в коридоре. Прогремели отрывистые слова команды, и шаги смолкли. Через решетку Конан смог разглядеть охранников с кривыми саблями в руках. Двое из них держали наизготовку тяжелые руки. Высокий, дюжий офицер, одетый в позолоченный панцирь, стоял чуть поодаль. Конан узнал в нем дикого Ардашира, который резким и грубым голосом отдавал команды:

- Шапур и Вардан! Надежно свяжите варвара и набросьте ему на шею петлю! Стрелки, быть наготове!

Двое солдат, выполняя приказ, вошли внутрь камеры. Один из них нес бревно в шесть футов длиной и несколько дюймов толщиной, другой - толстую веревку. Ардашир не отрываясь следил за киммерийцем. В его глазах сверкало злорадство, а пальцы непроизвольно подергивались от желания ударить, но, обладая железным самоконтролем опытного офицера, туранец сдерживал себя. Губы его искривились, и слова вырвались со свистом:

- Одно малейшее движение, варварская собака, - и твое сердце познакомится с искусством моих стрелков. Я дорого бы заплатил за возможность самому убить тебя, но ты предназначен королю, который превратит тебя в кусок мяса!

Голубые глаза Конана холодно смотрели на бешенство офицера, на солдат, привязывавших бревно к его плечам и стягивавших ему руки. Без видимых усилий Конан напряг мускулы на руках, так что веревки оказались натянуты гораздо слабее, чем думали его тюремщики. Охранники разомкнули кандалы. Конан прорычал:

- Вы, туранские псы, когда-нибудь попадетесь мне. Вот увидите!

Лицо Ардашира совершенно исказилось от ярости, и он сплюнул.

- Посмотрим, краснорукая крыса! Королевские палачи изобрели кое-что такое, от чего кричит даже душа! Скоро они примутся за твои косточки! - Он резко засмеялся, - Но достаточно, извольте идти, ваше величество, жаба Аквилонская!

Он махнул охранникам, и небольшая процессия тронулась в путь. Варвар шел, привязанный к палачам. Конан был внешне спокоен. Он бывал во многих переделках и всегда благополучно выкручивался. Киммериец напоминал пленного волка - был постоянно настороже, выискивая шанс изменить свое положение. Он не занимался самобичеванием, не предавался бесполезному гневу на врагов, а искал ошибки в их действиях. Его ум и нервы были сконцентрированы на дальнейших событиях.

Каменные ступеньки извилистой лестницы вели наверх. Поскольку никто не завязывал ему глаза, Конан подмечал каждую деталь. Темница находилась глубоко под землей. В ней было несколько этажей, и везде стояли охранники с обнаженными мечами и пиками в руках.

Дважды Конан мельком смотрел в узкие окна, мимо которых они проходили. Темное небо указывало на то, что снаружи рассвет или вечер. Теперь варвар понимал, что представлял из себя таинственный плеск, который он слышал по дороге. Дворец был построен на окраине Аграпура и находился на горе, вернее, на скале, нависавшей над морем Вилайет. Темницы были вырублены в центре скалы, окруженной горами и морем. Вот почему через узкие окна Конан мог видеть только кусочек неба. Хотя узник и конвой еще не достигли поверхности, Конан внимательно фиксировал каждую деталь пути. Дворец поразил бы любое воображение. Они шли через комнаты, в которых били фонтанчики, украшенные драгоценными вазами. Экзотические цветы росли повсюду. Шаги отдавались эхом под сводчатыми потолками. Ковры застилали полы, повсюду висели картины. У каждого поворота неподвижно, как статуи, стояли закованные в латы солдаты. Роскошь Востока раскрывалась в полной мере, она была великолепна.

Группа остановилась перед массивными воротами из чистого золота. Высотой в добрых пятьдесят футов, они поражали своими размерами и красотой. Загадочные знаки обрамляли их поверхность, на которой были изображены драконы, герои и колдуны гирканских легенд.

Ардашир рукояткой меча ударил в золотой гонг, висевший прямо перед воротами. В ответ огромные створки начали раскрываться, шепот множества людей достиг ушей Конана.

Тронный зал был больше любого другого, виденного ранее Конаном. Роскошь государственных палат Офира и Немедии, резные залы Асгарда и Ванахейма не шли ни в какие сравнения с этим помещением. Гигантские мраморные колонны поддерживали крышу, уходившую в небо. Громадное количество факелов, ламп, канделябров освещало дорогие портьеры, гобелены, занавеси. Позади трона виднелись окна из цветного стекла, закрытые перед наступлением ночи. Блестящая толпа придворных заполняла зал. Собравшихся было около тысячи. Среди них можно было увидеть: немедийцев - в кафтанах и кожаных сапогах; офирцев - в волнистых накидках; приземистых черноволосых шемитов - в шелковых одеждах; ренегатов из зуагиров; вендийцев - в выпуклых тюрбанах и тонких одеждах; представителей варварских черных королевств знойного юго-запада. Одинокий рыжеволосый воин далекого Севера, одетый в черную тунику, угрюмо смотрел перед собой, сжимая сильными руками рукоятку обоюдоострого меча. Некоторые присутствующие оказались здесь, спасаясь от гнева своих правителей, другие были просто предателями, часть являлась послами. Ненасытное сердце короля Ездигерда никогда не было удовлетворено размерами своей быстро растущей империи. Кроме военного вторжения для увеличения ее размеров он использовал и много окольных путей.

Золотые трубы прогремели в зале. Толпа гостей посторонилась - и небольшая группа с Конаном во главе снова пришла в движение.

Около трона располагалась небольшая кучка оживленно переговаривающихся людей. На Конана смотрели с любопытством. Да и он сейчас с любопытством приглядывался к тому, кто восседал на тропе. С этим восточным демоном он сражался в течение нескольких лет - и как предводитель зуагиров, и как адмирал пиратов Вилайета, и как главарь горцев Химелии, и как вожак мунган. Но еще ни разу он не встречался со своим непримиримым врагом лицом к лицу.