В промозглом свете фиолетового солнца Коди посмотрел на Кусаку, и Земля прекратила свое вращение.

Кусака — наемный охотник с далекой планеты — оказался змеевидным куском крапчатой плоти. Ее темные и светлые участки ярко блестели от слизи. Сотни лап с серебряными когтями несли грузное, волнообразно колышущееся тело вперед. "Он похож на жирную многоножку", — подумал Коди. Однако у Кусаки были две большие, когтистые, суставчатые передние лапы, которые походили на отвалы живого бульдозера. Ими-то чудовище и копало тоннели и проламывало полы.

Голова Кусаки была точной копией головы того существа, что вылупилось из лошади: на уплощенном черепе, очень схожем с черепом рептилии, выдавались вперед мощные продолговатые челюсти и светились четыре янтарных глаза с тонкими черными зрачками-штрихами. Не было лишь зубов-иголок. На месте пасти была большая влажная присоска — такую можно увидеть, если посмотреть на пиявку снизу.

Тело Кусаки продолжало плавно вдвигаться в комнату. Красные эластичные мышечные тяжи, выходившие из боков, связывали его с дышащей машиной. Коди догадался, что та в автоматическом режиме сматывает и разматывает их. Несомненно, Кусака находился на своего рода привязи и, возможно, даже был частью этого агрегата.

Но, что хуже всего, тело Кусаки кое-где было почти прозрачным, и Коди разглядел, что внутри: там, словно в жуткие рыбы в жутком аквариуме, плавали трупы, обвитые множеством клейких волосков, которые подавали их к органам. Там же, колыхаясь, как на волнах грязного прилива, плавала лошадь. Вдоль волосков плясали вспышки, вероятно, электрические. Они, как луч стробоскопа, освещали мертвецов, заключенных в этом раздувшемся от трупов теле. К чешуйчатой плоти прижалось заспиртованное женское лицо в плывущем ореоле рыжих волос. Потом женщина страшно медленно перекувырнулась. Во внутренних течениях тела Кусаки перемещались и другие трупы. С горьким сожалением Коди узнал и иные лица и зажал рот рукой, балансируя на краю Великой Жареной Пустоты.

"Оно знает, как меня звать", — подумал он — и чуть не оказался за гранью.

Наконец в портал проскользнул хвост Кусаки. Его венчал разрушительный шипастый шар, точь-в-точь такой, какими заканчивались хвосты всех созданных чудовищем тварей. Хвост подергивался, бурля отвратительной, ужасной жизнью; сотни ног со скрежетом несли пятнистое двадцатифутовое тело Кусаки по залу.

Коди парализовало. Портал, хотя и перепачканный выделениями Кусаки, был наконец свободен, и они могли бы удрать. Но что, если это им не удастся? Кусака заскользил к дальней стене, и дышащая машина снова взялась отматывать мясистые волокна. Коди оглянулся на сжавшихся в своем убежище Миранду и Сержанта: глаза Сержанта от ужаса лезли из орбит. Он жестом велел своим спутникам оставаться на месте и по-пластунски выполз из укрытия, чтобы посмотреть, куда делся Кусака.

Тварь добралась до покрытой геометрическими символами стены и встала на дыбы. Восемь футов туловища оторвались от пола, а лапы его нижнего, горизонтального, отрезка толкали монстра вперед. Брюхо Кусаки оказалось гладким, белым, как у червя. По сравнению с чешуйчатой спиной оно выглядело уязвимым. Коди подумал, что можно было бы, например, пальнуть из дробовика и прошибить в этом брюхе хорошую дырку.

Но дробовика не было. Коди мог только наблюдать за тварью, которая с головокружительной быстротой принялась дотрагиваться маленькими коготками до символов, причем каждая лапа двигалась сама по себе. Когда символы были приведены в рабочее состояние, фиолетовое сияние погасло. Кусака поднял голову, заглядывая наверх. Посмотрел наверх и Коди. В вышине, у вершины пирамиды, воронка силового поля стала замедлять обороты. Кусака начал манипуляции с другой серией символов. Световая воронка сбавила скорость… еще… погасла.

Силовое поле отключилось. Лиловое солнце сразу же засияло ярче.

Раздался басистый механический скрежет: металлические рукояти опускали на пол пирамиду поменьше. Снизившись, она раскрылась. Внутри оказался отсек, до отказа заполненный рядами металлических рычагов, очень похожий на центр управления. С тихим стуком пирамида встала на пол. При этом ее слегка тряхнуло.

Полностью поглощенный своей работой Кусака продолжал касаться значков. В стенах выли и жужжали какие-то механизмы. От пульсации энергии весь корабль вибрировал.

Коди отполз обратно, к Миранде и Сержанту.

— Надо уходить _с_е_й_ч_а_с_. Я иду первым. Вы сразу за мной. Понятно?

Сержант кивнул.

— Мы не можем бросить Бегуна! Бегуна надо взять с собой!

— Верно. — Коди опять выглянул из укрытия, отметил, где Кусака, и посмотрел на портал. Настала пора уходить. Парнишка напрягся, готовый вскочить и умчаться со всех ног.

И не успел. В портал, пошатываясь, вошла Джесси Хэммонд. От нового потрясения Коди остолбенел. Следом за Джесси показались Том Хэммонд, Рик Хурадо и…

— О Господи, — выдохнул Коди.

Из проема, сутулясь, появился его папаша. За ним, держась так, будто аршин проглотила, шла Дифин с дерзко поднятой головой… и похожий на Мэка Кейда однорукий кошмар с шипастым хвостом. Из его груди росла собачья голова. Миранда подалась вперед, увидела Рика и набрала воздуха, собираясь закричать, но Коди зажал ей рот ладонью и оттащил девушку за машины.

Желудок Рика подкатил к горлу. При виде стоящего у стены существа парнишка почувствовал, как кровь отхлынула у него от лица. Он быстро оглянулся на Кёрта; у того на лбу и щеках блестела испарина. Том взял Джесси за руку, а Дифин обернулась к однорукому репликанту.

— Я твоя, — сказала она. — И спора тоже. Отпусти человеков.

— У заключенных нет права требовать, — в глазах репликанта светились непоколебимая уверенность и жгучее презрение. — Клопам так сильно хотелось тебе помочь — пусть уж проводят тебя в тюрьму.

Дифин знала, что репликант высказывает мысли Кусаки, но сам Кусака, занятый приготовлениями к взлету, не обернулся от панели программирования. Он явно так презирал ее и человеков, что не считал нужным увеличить число репликантов-охранников.

— Где моя сестра? — Рик заставил себя взглянуть монстру в лицо. — Что ты с ней сделал?

— Освободил. И двух других тоже — я освободил всех вас. Отныне вам уже никогда не придется тратить время попусту. Каждый миг вашей жизни будет созидательным. — Взгляд репликанта скользнул к Дифин. — Разве не так?

Она не ответила. Она знала, что их ожидает: пытка "тестами" и, в итоге, анатомирование.

Рик понимал: им крышка. Всем. Миранде тоже. Терять было нечего. Он предпочитал умереть на Земле, а не в космосе или на какой-нибудь тюремной планете у чужой далекой звезды. Мгновенно приняв решение, Рик освободился от объявшего его ужаса. Он сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись на лежавшем там предмете, и Рик выдернул его наружу.

Другой рукой парнишка схватил тварь за запястье.

Чудовище обернулось: разинутый рот, лицо задохнувшегося от возмущения Мэка Кейда.

Из сжатой в кулак, опущенной вдоль тела руки Рика со щелчком выскочило отточенное лезвие Клыка Иисуса.

— На, подавись, — сказал Рик.

Он всегда был проворным. Достаточно проворным, чтобы внезапно увести вверх нож, нацеленный врагу в бок. Теперь он молниеносно взмахнул Клыком Иисуса и, вложив в удар все силы, вонзил лезвие в левый глаз репликанта.

Нож вошел по рукоятку. Из раны на руку Рику брызнула серая жидкость. Существо изумленно хмыкнуло и отшатнулось, дергая хвостом. Но Рик не осмеливался ни отпустить запястье репликанта, ни бросить нож.

Кусака у дальней стены повернул голову. Когтистые лапы продолжали быстро бегать по геометрическим символам. Яростно зашипев, он с помощью излучения своего мозга повел Кейда-репликанта, как кукловод — марионетку.

Рик выдернул нож из поддельной плоти и ударил во второй глаз. Репликант дернул головой в сторону, и лезвие распороло щеку. Пес широко раскрыл пасть, выронив спору на пол, и игольчатые зубы щелкнули у самых ребер Рика. Доберман вырвал клок ткани из рубашки мальчика. Рик с угрюмой решимостью держал сопротивляющегося репликанта за руку и кромсал ножом его лицо, срезая пласты фальшивой плоти.

Пес напряг шею, собираясь вонзить зубы Рику в бок.

Том стремительно бросился вперед и вцепился псу в горло. Шея оказалась чудовищно мощной, голова щелкала челюстями у самого лица Тома, но он не разжал рук, даже когда пес вскинул короткие передние лапы и прошелся крючковатыми когтями по его рукам, пробороздив кровавые полосы.

Трое, шатаясь, перемещались по залу. Дифин увидела, как спора, дважды подпрыгнув, покатилась к Кусаке. Она побежала за ней, перескакивая через щупальца, по которым шифрованные сигналы Кусаки поступали к машинам, создающим репликантов, прыгнула к споре и схватила ее.

Кусака спускался с панели программирования. Одна пара глаз продолжала следить за дракой, но вторая нацелилась в Дифин. Внутри монстра вспыхивали электрические взрывчики. Свистя, как паровая машина, волнообразно колыхаясь, разбухшее от трупов туловище двинулось к ней.

Репликант занес над головой Рика усаженный шипами хвост, собираясь раздробить пареньку череп.

Но Коди, пулей вылетев из укрытия, уже бежал вперед. Он вскинул руку, перехватил хвост под самым шипастым шаром и, хотя мощи хвоста хватило, чтобы оторвать Коди от пола, своей тяжестью остановил удар, не дал ему попасть в цель. Репликант злобно взревел, пытаясь стряхнуть мальчика.

Схватку Коди с хвостом увидели все, но выяснять, откуда появился мальчик, было некогда. Все происходило слишком быстро: когтистые лапы репликанта мотали Рика из стороны в сторону, а он как заведенный вонзал нож монстру в голову, пробивая ее до металлического черепа. По рукам Тома струилась кровь, во всем теле пульсировала свирепая боль. Все, что он сумел сделать, — это удерживал голову пса еще несколько секунд.

Джесси подбежала к Дифин, подхватила ее и обняла, защищая, как всякая мать — дитя. Кусака все быстрее наступал на них. Лапы с серебряными когтями резво топали по полу.

Кто-то оттолкнул Джесси в сторону. Кёрт Локетт поднес огонек зажигалки к первому из двух динамитных патронов, которые в тоннеле тайком вынул из рюкзака и зажал под мышками. Лицо Локетта-старшего побелело, на виске билась жилка: он увидел, как на него надвигается смерть. Ноги Кёрта затряслись, но он не двигался с места, храбро встречая стремительно приближающегося зверя, а тем временем запальные шнуры заискрили и занялись.

Кёрт швырнул взрывчатку в чудовище. До цели она не долетела, но Кусака, как сочащийся слизью железнодорожный состав, понес свое тело над ней.

Взрыва не было. "Затоптал шнур", — подумал Кёрт.

— Назад! — крикнул он Джесси. — Шевелись, дамоч…

Его голос потонул в гулком "_б_а_м_м_!", словно из огромного дробовика пальнули в груду сырых подушек. Кусака содрогнулся, стегая хвостом стену. В тот же миг из пасти, зиявшей на изрезанном ножом лице Мэка Кейда, вырвался зычный рев боли, а собачья голова завыла. Клык Иисуса полоснул по ревущей пасти. Полетели зубы-иголки.

Огонь опалил лапы Кусаки, желтые языки пламени вгрызлись монстру в брюхо. По полу растекалась какая-то лужа. Кусака, извиваясь, вздыбился квакающей горой, и Кёрт увидел на мягком белом брюхе трехфутовую щель с обугленными краями. Внутри по сосудам и органам, треща, пробегали электрические разряды.

Но Кусака продолжал наступление, оставляя за собой след из слизи и внутренностей. Кёрт отступал, вытаскивая последний заряд динамита. Джесси, не выпуская Дифин из объятий, тоже пятилась. Кёрт чиркнул зажигалкой и дрожащими руками поднес огонек к бикфордову шнуру.

— Держи его! Держи! — прокричал Рик Тому, но песья голова ускользнула из покрытых бесчисленными порезами рук учителя. Рик увернулся от щелкающих челюстей. Тогда репликант отшвырнул его в сторону и размашистым шагом двинулся к Кёрту. Коди отчаянно тянул монстра за хвост. Шнур динамитной шашки дымился. Кёрт занес руку, собираясь бросить взрывчатку.

— Па! — пронзительно крикнул Коди. — Осторожно!

Кёрт резко обернулся. На него надвинулся репликант: лицо свисало лохмотьями, единственный глаз яростно блестел.

Мелькнули когти взбешенного репликанта. Полетели клочья красной ковбойки и куски мяса, брызнула кровь. На бикфордовом шнуре расцвел огонек, но Кёрт выронил шашку, и та упала на пол. Репликант продолжал полосовать развороченную грудь своей жертвы. Кёрт пытался отбиваться, но кровь залила ему легкие и подступила к горлу.

Коди лихорадочно рванул на себя хвост, чтобы оттащить монстра назад (поврежденные ребра ввергли его в пучину страданий) и отшвырнул чудовище от отца на несколько футов. Кёрт упал. Хвост репликанта стал таскать Коди из стороны в сторону, но, вцепившись покрепче, парнишка удержался.

Над ними навис Кусака. Волнообразные колыхания тела все шире раскрывали обугленное, разорванное брюхо.

Коди увидел динамит: огонь с шипением подбирался по шнуру к капсюлю. До патрона было меньше десяти футов, но он не осмеливался отпустить шипастый хвост.

Дифин с трудом вырвалась из рук Джесси; коснувшись пола уже на бегу, она подхватила динамитный патрон. Кусака повел на нее парой глаз. Почти в тот же миг репликант бросил Кёрта Локетта и ринулся на нее. "Нет! подумал Коди. — Нельзя, чтобы он ее сцапал!" Стиснув зубы, он потянул хвост на себя. Глаза застлали слезы боли. Репликант потерял цель, и рука с металлическими ногтями прошла мимо головы Дифин.

Кусака начал подниматься перед Дифин на дыбы, но та не дрогнула.

Перед ее глазами промелькнула картинка: подающий из математической игры под названием "бейсбол". Дифин увидела, как подающий вскидывает и отводит руку назад, а затем вновь молниеносно выбрасывает ее вперед, творя чудо движения мышц, костей и сухожилий. Она замахнулась, подражая подающему, и, в мгновение ока высчитав углы и скорости, бросила шипящий динамитный патрон.

Пролетев двенадцать футов, отделявших Дифин от Кусаки, патрон приземлился в рану на мягком брюхе монстра, точно в то место, куда она целилась. Дифин упала на колени, и когти репликанта прошлись по воздуху там, где секунду назад была ее голова. Коди, в свою очередь, изо всех сил пытался оттащить чудовище назад.

Прошел миг, показавшийся Дифин мучительной вечностью.

Плоть Кусаки мелко задрожала, заколыхалась, тело изогнулось знаком вопроса. Раздалось гулкое "бум", заставившее Джесси подумать о громе, пойманном в ведро. Произошли сразу две вещи: из органов Кусаки дождем посыпались искры, а готовое лопнуть туловище разбухло и вытянулось, как гигантская колбаса. Разрыв на брюхе разошелся еще шире, по краям запрыгали желтые язычки пламени. Кусака бешено забился, и наружу вывалились горящие кольца внутренностей. В теле чудовища заплясали голубые вспышки, как будто двойной взрыв запустил цепную реакцию.

Репликант с развороченным лицом Мэка Кейда издал задушенный стон и качнулся вправо, потом влево, размахивая скрюченными пальцами в пустоте, потому что Дифин отползла за пределы его досягаемости. Пес завыл — хрипло, полным страдания голосом, так скрежеща зубами-иголками, что те вываливались. Джесси пригнулась и притянула Дифин к себе. Их сердца стучали в унисон.

Крутя головой, Кусака попятился. Из рта-присоски сочилась тягучая слизь, а под брюхом расползалось кольцо разорванных органов, похожих на самостоятельные темно-красные зубастые существа. Они вываливались, судорожно разевая рты, бились на полу уродливыми рыбами, а когда земной воздух касался их, вспыхивали желтым пламенем и сморщивались в кожистый пепел. Кусака вытянулся кверху, словно хотел достать до фиолетового солнца. Внутри его что-то взорвалось, полыхнув белым огнем. Щель на брюхе стала еще шире, наружу опять хлынули густые внутренности. Верхняя часть тела Кусаки рухнула на пол.

Репликант упал на колени.

Коди — его плечи, казалось, превратились в сплошной синяк, — выпустил хвост монстра и отскочил. Поскользнувшись на крови отца, он пополз туда, где лежал Кёрт.

Тело Кусаки обмякло и стало сдуваться, как разорванная кислородная подушка. Хвост безостановочно молотил по стене и по полу, но все слабее.

Репликант упал ничком. Лицо Мэка Кейда ткнулось в пол.

— ВСССЕ, — услышала Джесси шепот Дифин.

Рик, перебарывая шок, пытался подняться. Потом рядом с ним оказалась Миранда. Он не знал, умер он, спятил или спит, но сестра обняла его, и ее руки оказались вполне реальными. Рик положил голову ей на плечо.

Выбравшийся из укрытия Сержант Деннисон стоял и смотрел, как тварь медленно взрывается. По полу перекатывались солоноватые волны, а в них колыхалось то, что некогда было человеческими телами. Он опустил руку; Бегун лизнул его в ладонь.

— Хороший мальчик, — сказал он.

Выпотрошенную тушу Кусаки мелкой дрожью начали сотрясать огненные вспышки. Хвост продолжал слабо подергиваться, отдельные лапы еще скребли когтями пол, словно собираясь ползти. Одна пара глаз закатилась под череп. Тело все время содрогалось, рот-присоска издавал резкие звуки, как мотор, который вот-вот заглохнет.

— Силы небесные, — удалось выговорить Кёрту. — Что ж я натворил, черт возьми?

— Не разговаривай. Мы сейчас вытащим тебя отсюда. — Коди за плечи подтянул отца поближе и уложил его голову себе на ногу. На месте груди у Кёрта тяжело вздымалось мышечное месиво. Коди показалось, что он разглядел работающее сердце. Паренек вытер струйку крови, стекавшую у отца изо рта.

Кёрт сглотнул и подумал: "Слишком много крови. Толком и не вздохнуть". Взглянув наверх, сыну в лицо, он подумал, что видит… нет, этого не могло быть. Кёрт учил своего сына, что настоящий мужик никогда не плачет.

— Чуток повредился, — прохрипел он. — Не велико дело.

— Тшш. — Голос Коди пресекся. — Побереги силы.

— У меня… в заднем кармане… фотография… — Кёрт попытался подвинуться, но тело было слишком тяжелым. — Можешь достать?

— Да, сэр. — Коди залез в карман и нашел много раз сложенный снимок. Когда мальчик увидел, кто там изображен, у него чуть не разорвалось сердце. Он отдал фотографию Кёрту, и тот окровавленными пальцами поднес ее к глазам.

— Сокровище, — тихо проговорил Кёрт. — Ты вышла замуж за круглого дурака. — Он моргнул, снова нашел глазами Коди. — Бывало, заворачивает твоя мамка мне обед и говорит: "Кёрт, сделай так, чтоб сегодня я тобой гордилась". А я отвечаю: "Бу сде, Сокровище". — Он закрыл глаза. Давным-давно это было. Я тогда был плотником… и… брался за любую работу, что подворачивалась.

— Пожалуйста… молчи, — сказал Коди.

Натужно дыша, Кёрт открыл стекленеющие глаза и зажал фотографию в руке.

— Я… плохо обходился с тобой, — прошептал он. — Ужасть как плохо. Прощаешь?

— Да, сэр. Прощаю.

Отец взял Коди за руку.

— Ты будешь… лучше меня, — сказал он и выдавил слабую угрюмую улыбку. — Дело нехитрое, верно?

— Я люблю тебя, пап, — сказал Коди.

— Я… — Внутри у Кёрта что-то надломилось. С души спала какая-то тяжесть, и, понимая, что жить ему осталось всего ничего, он тем не менее почувствовал себя легко и свободно. — Я… тоже люблю тебя, — ответил он и горько пожалел, что ему не хватало мужества произнести эти простые слова давным-давно. — Чертов ты пацан, — прибавил он, стискивая руку сына.

Ослепший от слез Коди утер глаза, но они опять стали мокрыми. Он посмотрел на тушу Кусаки, которая еще содрогалась, потом опять на отца.

Тот закрыл глаза. В любое другое время это могло означать, что он уснул. Но Коди разглядел, что сердце в глубине трясины искромсанных мышц и легких перестало биться. Пальцы, сжимавшие руку Коди, ослабли. Коди не выпускал их, хотя понимал, что отец ушел — собственно говоря, бежал туда, где нет тупиков, только новые дороги.

Рядом, крепко держа спору, стояла Дифин с темным, осунувшимся и утомленным лицом. Силы занятого ею тела были почти на исходе.

— Перед ним — и перед тобой — я в долгу, который никогда не сумею вернуть, — сказала она. — Он был очень смелым человеком.

— Он был моим отцом, — ответил Коди.

Рик поднялся на ноги. С помощью Миранды он подхромал к упавшему репликанту и пинком в плечо перевернул тело на спину. Мотнулась песья голова с пустыми янтарными глазами.

Тело внезапно дернулось. Еще не закрывшийся единственный голубой глаз Мэка Кейда с крайним отвращением сосредоточился на Рике. Репликант разинул рот и сквозь иглы зубов донеслось пронзительное замирающее шипение:

— Вы… таракашшшшшки…

Глаз закатился, рот в последний раз дробно лязгнул зубами.

Оболочка Кусаки глухо треснула. Хвост с дрожащим на конце шипастым шаром, поднялся и в последний раз обрушился вниз, словно бросая вызов.

А потом туша замерла.

Но пульс корабля стал подобен грому, фиолетовое солнце потрескивало, насытившись энергией. Дифин повернулась к Джесси, стоявшей на коленях возле Тома. Его руки были ободраны до мяса, и Джесси отрывала полоски от рубашки мужа, чтобы перевязать раны.

— Времени мало, — сказала Дифин. Она обшарила взглядом панель программирования, отыскивая в геометрических фигурах ключ к коду. — Скоро двигатели выйдут на стартовую мощность. Если этот порог будет пройден, они могут выйти из строя. — Она взглянула на ряды рычагов внутри малой пирамиды. — Это пульт управления. Я могу задержать взлет, и вы успеете выбраться из тоннелей… но тогда не останется времени сменить навигационные координаты и забраться в спальную тубу.

— Попробуй сказать то же самое по-английски, — сказал Том.

— Я не могу долго удерживать корабль на земле, — перевела Дифин. — И у меня нет времени забраться в спору. Мне нужен новый хранитель.

Джесси почувствовала себя так, словно получила сильный удар в солнечное сплетение.

— Ч_т_о_?

— Простите. Чтобы не давать кораблю от взлететь, пока вы будете в тоннелях, мне нужна физическая форма. Ударная волна убьет вас.

— Пожалуйста… верни нам Стиви, — Джесси встала. — ПОЖАЛУЙСТА!

— Я хочу вернуть ее. — Лицо исказилось, маленькие ручки притиснули черную сферу к груди. — Мне нужен другой хранитель. Пожалуйста, поймите: я пытаюсь спасти всех, не только себя.

— Нет! Ты не можешь оставить себе Стиви! Я хочу, чтобы мне вернули мою дочь!

— Э… хранитель — это навроде сторожа?

Дифин повернула голову и подняла взгляд на Сержанта Деннисона.

— Чего делает хранитель? — осторожно поинтересовался он.

— Хранитель, — ответила она, — защищает мое тело и несет в себе мой разум. Я же облекаюсь в хранителя, как в броню, и уважаю и защищаю его тело и сознание.

— Похоже, работа круглосуточная.

— Да. Хранитель познает покой в краю, лежащем за пределами снов. Но возврата на Землю не будет уже никогда. Стоит этому кораблю взлететь…

— Небо — предел, — сказал Сержант.

Она кивнула, с надеждой наблюдая за ним.

— А если ты получишь другого хранителя, ты… ну… вроде как скинешь кожу? И Хэммонды получат свою настоящую дочку обратно? Так?

— Так.

Сержант помолчал. Лицо сморщилось от раздумий. Несколько секунд он смотрел себе на руки.

— А Бегуна мы можем прихватить? — спросил он.

— Мне бы и в голову не пришло бросить Бегуна, — ответила Дифин.

Сержант поджал губы и шумно выдохнул.

— А как с едой и водой?

— Нам они не понадобятся. Я буду находиться в спальной тубе, а ты здесь. — Она подняла спору. — С Бегуном, если тебе так хочется.

Он робко улыбнулся.

— Я… это… боюсь.

— Я тоже, — сказала Дифин. — Давай бояться вместе.

Сержант посмотрел на Тома и Джесси, потом обвел взглядом остальных. И снова встретил напряженный взгляд сияющих глаз девочки.

— Ладно, — решил он. — Буду твоим хранителем.

— Положи пальцы вот сюда, — велела Дифин, и Сержант робко дотронулся до сферы. — Не бойся. Подожди. Просто подожди.

По черной поверхности поползли синие нити.

— Эй! — голос Сержанта был высоким и нервным. — Посмотрите-ка на это!

Синие нити соединялись друг с другом и туманом клубились под их ладонями. Дифин закрыла глаза, отключившись от всех внешних раздражителей и настойчивого грохота корабля. Она сосредоточилась исключительно на необъятном резерве энергии, заключенном внутри сферы, и ощутила, как та отзывается ей, подобно океанским приливам ее родины, затягивая все глубже в свое царство, унося все дальше от тела Стиви Хэммонд.

Вокруг пальцев Дифин запрыгали синие искры.

— Господи! — сказал Сержант. — Что это… — Искры плясали и по его пальцам. Он ощутил слабую щекотку, которая как будто пробегала по его позвоночнику вверх-вниз. — Господи! — только и сумел он выговорить ошеломленным шепотом.

А в следующий миг руки Дифин и Сержанта обвили потоки энергии, вырвавшиеся из сферы. Сержант широко раскрыл глаза. Яркие синие ленты переплелись и с отчетливым гудением ударили ему и Дифин в ноздри, в глаза, оплели головы. По волосам Дифин заплясали искры. У разинувшего рот Сержанта с запломбированных зубов посыпались огненные точки.

Том и Джесси держались друг за дружку, не осмеливаясь ни заговорить, ни пошевельнуться. Все молчали.

Энергетическая волна запрокинула голову Сержанта. Ноги у него подломились, и он упал на пол. Через несколько секунд упала и Дифин. Поток энергии иссяк, спора выпала из детских рук и подкатилась к ногам Джесси.

Дифин села. Заморгала, глядя на Тома и Джесси. Хотела заговорить, но слова не шли с языка.

Сержант задрожал всем телом, перекатился на бок и медленно стал на колени.

Дифин терла глаза. Сержант несколько раз глубоко вздохнул, а потом заговорил:

— Забирайте дочку домой, Том и Джесси.

— Мама? — сказала Стиви. — Я такая… сонная.

Джесси кинулась к дочке, подхватила ее на руки, обняла. Том обхватил обеих.

— Почему ты плачешь? — спросила Стиви.

Сержант подобрал сферу и встал. Его движения стали более быстрыми, в глазах поблескивал незаурядный ум.

— Ваш язык… недостаточно емок, чтобы передать, как я вам благодарен, — сказал он. — Прошу прощения, что причинил этому миру столько боли. — Он посмотрел на бездыханного Кёрта и положил руку Коди на плечо. Я не этого хотел.

Коди кивнул, но ответить не смог.

— Мы знаем, — сказал Том. — Жаль, что лучшей части нашего мира вы не увидели.

— Думаю, я увидел прекрасную его часть. Что такое любой мир, как не населяющее его племя? И грядущие поколения? — Он потянулся, осторожно коснувшись светло-русых волос Стиви изъеденными работой пальцами Сержанта.

Глаза и голову Стиви туманило непреодолимое желание выспаться.

— Я тебя знаю?

— Нет. Но когда-нибудь — может быть — родители расскажут тебе обо мне.

Стиви пристроила голову на плечо Джесси. Ей было все равно, где она и что происходит — силы ее телесной оболочки истощились. Но она видела такой чудесный сон про то, как на огромном лугу, под летним солнышком играет с Душистым Горошком. Такой чудесный сон…

— Новый шанс — это величайший дар, — сказал инопланетянин. — Вот что вы дали моему племени. Я хотел бы что-нибудь дать вам взамен, но могу лишь пообещать, что на моей родине всегда будут петь о Земле. — Уголки рта Сержанта тронула улыбка. — Кто знает? Может быть, в один прекрасный день мы даже научимся играть в бейсбол.

Джесси схватила его за руку. Слова ускользали от нее, но все-таки она сумела сказать:

— Спасибо, что вернули нам Стиви. Счастливо… и будьте осторожны, слышите?

— Слышу. — Он взглянул на остальных, кивнул на прощание Коди и Рику и снова обратился к Джесси и Тому. — Идите домой, — велел он. — Дорогу вы знаете. Пора и мне.

Сержант повернулся и пошел в глубь помещения. Одна нога складывалась в колене, как гармошка. Он вошел в маленькую пирамиду, некоторое время внимательно изучал инструменты и наконец принялся быстро манипулировать рычагами.

Том, Джесси, Коди, Рик и Миранда покинули зал. Стиви цеплялась за шею матери. Они пошли той же дорогой, что пришли, по переходу, который спиралью спускался к широкому черному уклону, уходившему вниз, в тоннель. Вдалеке горели брошенные ими фонари.

Внутри черной сферы, которую держал в руках инопланетянин, на перекрестке стоял Сержант Деннисон — молодой, красивый, быстрый, и впереди у него была вся жизнь. По каким-то причинам на Сержанте была оливково-зеленая форма. В руке он держал чемодан. День был солнечным, дул приятный ветерок, в обе стороны бежала проселочная дорога. Выведенные на дорожном указателе иностранные слова означали названия бельгийских деревень. Сержанту показалось, что вдали угрюмо заворчал гром, а от земли поднялись темные облака дыма. "Там творится что-то неладное, — подумал он. — Что-то очень скверное. Такое, чего и быть-то никогда больше не должно".

Залаяла собака. Он посмотрел в другую сторону и увидел Бегуна. Яростно виляя хвостом, "страсть до чего скакучая" зверюга поджидала его. Сержант взглянул на чистый горизонт. Что там, за зелеными деревьями и пологими холмами? Он не знал, но, может быть, стоило пройтись?

Времени, чтобы добраться туда, у него было более чем достаточно.

— Тихо! — крикнул он Бегуну. — Иду! — Сержант зашагал по дороге, и странное дело! — чемодан оказался легким как перышко. Сержант нагнулся, подобрал палку, высоко и далеко швырнул ее и стал смотреть, как Бегун, взметая пыль, мчится за ней. Бегун схватил палку и принес обратно. Сержанту казалось, они могут играть в эту игру весь день.

Он улыбнулся и по проселку ушел в страну фантазию.