Застегнув укороченные брючки, надев сиреневый кашемировый топ, Лиззи сунула ноги в изящные балетки. Она взглянула в зеркало на свое лицо с легкими следами косметики. Кто бы узнал в ней женщину, которой она была неделю назад.

Конечно, теперь в ее распоряжении обширный гардероб с туалетами на все случаи жизни. Вероятно, большую часть нарядов она никогда не наденет, потому что Чезаре вряд ли возьмет ее с собой на яхтенную регату, или пригласит в ресторан, или на прием, где требуется вечернее платье. Короче говоря, деньги и время на покупку всех этих вещей потрачены напрасно, но Лиззи поняла: если Чезаре распорядился одеть ее с ног до головы в дизайнерские вещи, приказ будет выполнен беспрекословно.

Жаль, что она не удержалась от попытки сопротивления, подумала Лиззи. Жизнь в нищете, когда приходилось считать копейки, наложила отпечаток: ее мучила вина за бессмысленные траты. Завтрак в постели только усиливал чувство вины, хотя избавлял от тяжелой необходимости встречаться за столом с Чезаре. Но кто виноват в том, что накануне ночью она выставила себя такой дурой?

Лиззи внутренне поежилась и залилась краской. Интересно, сколько времени ей потребуется, чтобы избавиться от стыда за сексуальную оргию в постели Чезаре? Сможет ли она вообще забыть? К счастью, между ними не было настоящего секса, с облегчением напомнила себе Лиззи, поэтому ей будет легче восстановить между ними нейтральные отношения. По природе она не была распутной: всему виной алкоголь, любопытство, искушение, временно сбившие ее с пути. В отличие от своей матери, Лиззи не подвержена слепой влюбчивости. Много лет в ее жизни не было другого мужчины, кроме Эндрю. Тем обиднее, что начинавшиеся с больших ожиданий отношения медленно угасли.

Лиззи переживала, что отказывая в интимных отношениях Эндрю, которого любила, она с такой легкостью поддалась искушению с Чезаре Сабатино, нисколько не уважавшим ее. Ему безразлично, что она чувствует и какова ее дальнейшая судьба. Чезаре использовал ее, чтобы вернуть семье остров Лайонз. Более того, он уверен, что, щедро заплатив, может забыть о ней.

– Мистер Сабатино ждет вас в кабинете в конце коридора, – сообщил Примо, когда она по парадной лестнице спустилась в холл.

Сама не своя от смущения, Лиззи дошла до распахнутой двери и без стука пересекла порог. Чезаре вскинул голову от лэптопа и приветливо улыбнулся, увидев, кто пришел. Он вскочил ей навстречу, непроизвольно отметив соблазнительные округлости фигурки, подчеркнутые простым, но элегантным туалетом. Воображение тут же нарисовало бело-розовую картину обнаженной Лиззи, распростертой на его кровати. Он скрипнул зубами, чувствуя мгновенную реакцию тела в ответ на эротическую провокацию памяти. Слишком часто в последнее время испытывает бесконтрольное сексуальное возбуждение.

Когда Чезаре позвонил Селин, его ждал неприятный сюрприз. Узнав, что он женится, французская любовница отказалась появляться в его компании. Селин дорожила репутацией: клиенты, платившие большие деньги за то, что она рекламирует их эксклюзивную парфюмерию, отличались консерватизмом. Чезаре прекрасно понимал ее решение не рисковать карьерой. Тем не менее перед ним встал вопрос, как пережить без стресса следующие несколько месяцев, когда он будет женат и в то же время не женат.

С юности он не привык обходиться без секса более двух недель. Неужели придется теперь рыскать в поисках случайных связей? Ему нельзя появляться на людях ни с кем, кроме жены, иначе возникнут сомнения в истинности их брака. Учитывая, сколько усилий ему потребовалось, чтобы заключить эту брачную сделку, рисковать он не собирался. Независимо от того, хочется ему или нет, в обозримом будущем Лиззи не оставляла ему выбора в этом вопросе.

– Выглядишь потрясающе, дорогая, – искренне восхитился Чезаре, пододвигая ей стул. Жасминовый аромат духов коснулся ноздрей, и он вспомнил ее жаркую, необузданную реакцию в постели. Какой мужчина забудет такую страсть, подумал он, оправдывая упрямое либидо и всплеск гормонов, не желавших подчиняться интеллекту.

– Спасибо, но это скорее заслуга упаковки, а не моя, – испытывая неловкость, ответила Лиззи. Чезаре стоял так близко, что она ощущала цитрусовый аромат одеколона поверх его собственного эротического, чистого, мужского запаха. Она покраснела и напряженно выпрямила спину.

– Учись достойно принимать комплименты, – посоветовал Чезаре. – У тебя прекрасная фигура, изумительные волосы, красивое лицо. Одежда всего лишь подчеркивает природные данные.

Лиззи выдавила слабую улыбку. В отличие от нее Чезаре не лез в карман за словом, у него всегда наготове был правильный ответ, в своей красивой жизни он вряд ли попадал впросак. Она избегала его проницательного взгляда, чувствуя себя уязвимой, почти голой. Лишившись привычного сельского окружения, Лиззи терялась в чужом и непривычном мире богачей. Конечно, ей нравилась красивая одежда, приятно облегавшая тело, но возникал вопрос, будет ли она желанна без дорогого облачения. Эта мысль оскорбляла ее. Подавленная демонстративной роскошью дома, обилием дорогой одежды, окруженная услужливой прислугой, Лиззи не находила места. Кроме всего прочего, сегодня утром она усугубила свое положение нелепым сексуальным эпизодом.

– Попрошу тебя подписать эти документы. – Чезаре протянул ей несколько листков бумаги. – Мне нужно твое разрешение на перестройку виллы на острове.

– Перестройку? – удивленно подняла брови Лиззи. – Но ты еще не видел дом.

– Потому что свадьба только в пятницу, – сухо пояснил Чезаре. – Мы проведем медовый месяц в Италии, за это время бабушка оправится после операции. Как только она будет в состоянии, мы вылетим на Лайонз и остановимся на вилле.

– Не предполагала, что у нас будет медовый месяц.

– Только для того, чтобы ни у кого не возникло сомнений.

– Бабушка тоже должна поверить в обман?

– Помнится, я уже говорил тебе: хотя у Афины сильный характер, но она очень стара. Мне не хочется, чтобы она считала наш брак фиктивным. Если она узнает правду, то будет винить себя.

– Могу ее понять, – согласилась Лиззи, взглянув на него. Чезаре олицетворял спокойную уверенность и элегантность. Дорогой черный костюм идеально облегал широкие плечи, узкие бедра, длинные, сильные ноги, но, к несчастью, Лиззи все еще видела его обнаженным, мечущимся по комнате в спортивных трусах с выпирающим бугром мощной эрекции. Она больно прикусила нижнюю губу, борясь с наваждением и неприличными мыслями.

– Прежде, чем мы поселимся на вилле, там необходимо сделать ремонт. Ты должна дать согласие от своего имени и от имени сестры.

– Какой еще ремонт?

– Я хочу немедленно отправить на остров Примо с бригадой рабочих, которые до нашего приезда установят современное оборудование в кухне и ванных комнатах. Главное, чтобы Афине было там хорошо и комфортно.

– А как же сентиментальные воспоминания о доме, где прошло ее детство? Ведь после ремонта там все будет иначе.

– Справедливое замечание, но мир очень изменился со времени ее детства. Думаю, Афина понимает это. Она практичная женщина и не откажется от удобств.

– После того, как мама побывала там, она говорила, что мягкая мебель пришла в негодность. Все требовало замены: диваны, ковры, шторы, кровати. Сомневаюсь, что можно привести дом в порядок за такое короткое время. Имей в виду, стоит начать замену старых труб водопровода, и вилла надолго станет непригодной для жилья.

Предупреждение нисколько не поколебало уверенность Чезаре.

– Если вложить в проект достаточно денег, всегда найдется исполнитель, готовый решить задачу в срок, дорогая.

Лиззи пожала плечами. Какая разница, что он собирается делать с домом, который она никогда не видела и, возможно, посетит на короткое время? Однако ее расстроило напоминание, что она нужна Чезаре только потому, что остров принадлежит ей, а купить его он может, только если женится на ней. Никто и никогда не сможет построить долгосрочных отношений на такой основе. Горькие мысли не отразились на ее лице. Она добросовестно расписалась в нужных местах и сообщила адрес сестры для курьерской доставки документов.

Добродушная улыбка тронула широкие губы Чезаре, когда Арчи заглянул в дверь и, виляя хвостом, проковылял по паркетному полу к хозяйке. Наблюдая за Лиззи, ласкавшую собаку, Чезаре сделал некоторые выводы. Арчи выглядел трогательным и жалким на трех здоровых лапках и четвертой в гипсе, но ловко превратил это в преимущество: упав на спину, чтобы Лиззи почесала ему живот, он вызвал ее жалость, когда безуспешно пытался подняться. Чезаре наклонился, подхватил пса и поставил на ноги. Смущенная неожиданной близостью Чезаре, Лиззи резко отодвинулась вместе со стулом. Чезаре скрипнул зубами, заметив ее нервную реакцию.

У Лиззи сбилось дыхание, когда она встретила пристальный взгляд темных с золотым блеском глаз. Она занервничала и резко поднялась, торопясь уйти из кабинета.

– Твой отец и сестра будут присутствовать на свадьбе? – уточнил Чезаре.

– Да, – с усилием произнесла Лиззи, чувствуя, как сдавило горло. – Сейчас позвоню Кристи по поводу бумаг.

– Сомневаюсь, что мы увидимся до церемонии в церкви в пятницу, – тихо сказал Чезаре. – Потренируйся, чтобы не шарахаться в сторону, когда я приближаюсь к тебе. Это выдаст нас с головой.

Лиззи вспыхнула от унижения.

– Тогда потренируйся держать дистанцию.

«Она выдала себя этой фразой, – мрачно подумал Чезаре. – Обиделась». Конечно, он повел себя не очень дипломатично после телефонного звонка, случившегося так не вовремя. Но ведь он сказал правду. Неужели женщины всегда наказывают за правду? С другой стороны, ему надо проявлять больше сдержанности в отношениях, если он хочет соблюдать условия договора. Женщины гораздо более эмоциональны. Тревожное и несдержанное поведение Лиззи сегодня утром лишь подтвердило эту неприятную истину.

Более того, хотя Лиззи не скрывала, что предпочла деньги этике и морали, когда представилась такая возможность, он не вправе осуждать ее, ведь она столько лет жила в нищете. Разве преступление желать для себя лучшей доли? В конце концов, если бы не ее жадность до денег, ему никогда не удалось бы добиться согласия на сделку. Ее даже нельзя сравнивать с многочисленными любовницами, делившими с ним постель из корысти. Ведь Серафина, не задумываясь, бросила его и вышла замуж за человека намного богаче, но, правда, намного старше. Значит, вместо того, чтобы осуждать Лиззи, он должен быть щедрее и снисходительнее. В качестве его жены и, возможно, матери его ребенка Лиззи стоит рассматривать как долгосрочный проект. Нужно найти способ сделать ее счастливой и удерживать в таком состоянии, потому что иначе его планы могут рухнуть.

Демонстрируя свадебное платье, Лиззи сделала пируэт. Изящные плечи и тонкие руки окутывала легкая, прозрачная кисея, а пышная юбка подчеркивала узкую талию. Кристи не удержалась от восторженного крика:

– Ты выглядишь потрясающе!

– Мой брат тайный романтик. Он придет в восторг от этого наряда, – предсказала Маурисия и, услышав стук, вместе с Софией пошла открывать дверь.

– Здесь так весело. Жаль, что экзамен помешал приехать на девичник, – пожаловалась Кристи. На ее гибкой фигурке ладно сидело платье цвета топаза, такое же, как на остальных подружках невесты – сестрах Чезаре.

Лиззи с любовью смотрела на сестру. Вот кто в семье настоящая красавица: высокого роста, стройная, с правильными чертами лица.

– Тебе подарок от Чезаре, – объявила София, вручая изящный футляр.

На черном бархате сверкали изысканные украшения – роскошный бриллиантовый кулон и серьги. Лиззи замерла в изумлении. Подружки восхищенно заахали. Вероятно, ради сестер Чезаре решил сыграть роль счастливого и щедрого жениха, решила Лиззи. Она надела драгоценности и вдруг с ужасом поняла: она хочет, чтобы свадьба была настоящей. Она всем сердцем приняла семью Чезаре и готова многое отдать, чтобы войти в нее полноправным членом. Однако отныне ее будет угнетать мысль, что она обманывает милых, доверчивых людей, а скоро ей придется притворяться перед бабушкой Чезаре.

– Ты не жалеешь о своем решении? – прошептала Кристи на крыльце церкви, делая вид, что поправляет фату Лиззи за спиной отца, который раздраженно топтался рядом. – Еще не поздно пере думать. Я вызову такси, и мы уедем.

– Напрашиваетесь на неприятности? С какой стати она передумает? – возмутился Брайан Уитейкер. – Ей выпало негаданное счастье с этим парнем Сабатино. У него в голове есть хоть капля рассудка.

– Мы тоже так считаем, – бесцеремонно встряла Паола, – но бывает, что невеста сбегает из-под венца.

– Но только не я! – твердо заявила Лиззи, стараясь сгладить неловкость, вызванную грубыми словами отца.

Чезаре повернул голову и взглянул на Лиззи, только когда она подошла к алтарю. Ее заворожил свет золотых глаз, и она замерла, пораженная силой воли, сквозившей во взгляде. Он давал понять, что не испытывает сомнений. Чезаре точно знал, что делает: смирившись с несущественными обстоятельствами, он твердо шел к намеченной цели. Лиззи не оставалось ничего другого, кроме как следовать его примеру. Не стоит пытаться анализировать их отношения и гадать, поцелует ли он ее, когда их объявят мужем и женой, уговаривала себя Лиззи. Таким непристойным мыслям не должно быть места в деловом союзе.

– Ты великолепна, – тихо прошептал Чезаре, одевая ей на палец обручальное кольцо и следя, как Лиззи повторяет процедуру с видимой нервозностью.

По правде говоря, он был сражен ее изысканной красотой. Его даже встревожила острота реакции. Вероятно, виной были все-таки гормоны, оправдывал себя Чезаре. До тех пор, пока он следует правилам и не допускает эмоциональной привязанности, он спокоен и счастлив.

Наконец церемония закончилась. Они стали мужем и женой. Поцелуя не было – никто не попросил их поцеловаться. Лиззи положила дрожащую руку на локоть Чезаре, и он повел ее к выходу через толпу гостей. Вокруг них, как в тумане, колыхалось море улыбающихся лиц. Меньше всего это напоминало Лиззи скромную свадьбу: огромная церковь была полна. На крыльце Чезаре подвел ее к сухонькой женщине с пронзительными черными глазами на круглом морщинистом лице.

– Афина, познакомься с Элизабеттой, или просто Лиззи, – представил он. – Лиззи, это моя бабушка.

Несколько минут женщины болтали о пустяках под неусыпным оком Чезаре. Афина улыбнулась Лиззи озорной улыбкой и пожала ей руку.

– Поговорим позже, – весело пообещала она.

Дальше завертелась свадебная карусель: жених и невеста приветствовали гостей в загородном отеле, где в великолепном зале проходил торжественный обед, их развлекал известный певец, они слушали поздравительные речи и открыли танцы первым вальсом. Лиззи спотыкалась о собственные ноги, но Чезаре уверенно вел ее сильными руками. Слушая многочисленные пожелания счастья, Лиззи настойчиво напоминала себе, что свадьба ненастоящая. По правде говоря, когда Чезаре склонил гордую голову и поцеловал ее, он застал Лиззи врасплох. У нее закружилась голова, словно она падала в бездонный колодец. Его губы накрыли ее рот, язык легко преодолел преграду. Как под гипнозом, она откинула голову назад, обвила руками его шею, перебирая пальцами темные завитки на затылке, испытывая одновременно восторг и отчаяние: она убедилась, что не лишена сексуальности, но пробудивший вожделение мужчина делал это, только чтобы произвести впечатление на зрителей.

Унизительная мысль заставила ее отпрянуть.

– Довольно, – прошептала она, задыхаясь.

– Дорогая моя, мне этого мало, – тяжело дыша, возразил Чезаре. – Я хочу тебя…

Лиззи словно окаменела.

– Мы говорили на эту тему и решили, что будем вести себя разумно.

– К черту разум! – Из-под бархатных ресниц Чезаре метнул на нее горячий взгляд черных с золотом глаз. В этот момент он был так красив, что у Лиззи замерло дыхание. – Страсть безрассудна, разве ты еще не поняла?

Он преподносил ей урок, который она не хотела усвоить. Лиззи допускала эксперимент только при условии полного самообладания. Она боялась потерять контроль. Все страхи и опасения вернулись к ней в образе Чезаре Сабатино, за которого она только что вышла замуж!

К ней подошла София:

– Афина просит тебя присесть с ней рядом, вероятно хочет ближе познакомиться… Чезаре ее любимый внук.

– Он единственный мальчик, – понимающе усмехнулась Лиззи.

– Она фактически вырастила его, потому они так близки, – объяснила София. – Чезаре исполнилось четыре, когда наша мама вышла замуж за его отца. Чезаре должен был жить с нами, но они с Афиной все время откладывали переезд, а папа предпочитал не вмешиваться. Чезаре был трудным ребенком – они с папой совсем разные.

– Жоффредо такой милый, – тепло заметила Лиззи. – Вам повезло.

– А вот Чезаре слишком умный, себе на беду, – рассудила сестра.

Афина указала Лиззи на мягкое кресло рядом с собой.

– Расскажи про себя. Я типичная любопытная старушка, которая любит задавать вопросы.

Афину конечно же интересовала мать Лиззи: они познакомились, когда Жоффредо ухаживал за Франческой.

– Она не была бы счастлива с моим сыном, – заметила с грустью Афина. – Франческе трудно было угодить, а кроме того, ей не нравилось, что у Жоффредо уже был сын. Неудивительно, что она разорвала помолвку.

– Она ни с кем не оставалась долго, – призналась Лиззи.

– Представляю, как тяжело пришлось тебе и твоей сестре в детстве. Душевные травмы юности долго не заживают, – вздохнула Афина. – Думаю, поэтому Чезаре потребовалось столько времени, чтобы забыть Серафину…

– Серафина? – неуверенно переспросила Лиззи, боясь насторожить Афину полной неосведомленностью.

– Вряд ли Чезаре рассказал тебе о ней, – продолжала старая женщина. – Он тщательно скрывает уязвимые места.

Тут Лиззи чуть было не возразила, что Чезаре лишен слабостей.

– Чезаре влюбился в Серафину, когда был студентом, и хотел жениться на ней, но она не согласилась, сказав, что еще слишком молода, – рассказывала Афина, не сводя с заинтересованной Лиззи внимательного взгляда. – На своей первой работе Серафина встретила очень богатого человека. Ему было около семидесяти лет. Через короткое время они поженились.

Лиззи замерла.

– Должно быть, для Чезаре это был страшный удар, – сказала она, подумав, как жестоко ошиблась, считая его человеком, лишенным сердца, помешанным на бизнесе и деньгах.

– Теперь вижу, что Чезаре перестал вспоминать Серафину, – с удовлетворением заметила Афина, потрепав Лиззи по руке. – Я так рада, что он женился на тебе и открыл новую страницу в жизни.

Лиззи подавила стон разочарования. Понятно, откуда у Жоффредо такой оптимистический взгляд на жизнь – унаследовал у матери. Странно, что Чезаре, выросший среди жизнерадостных людей, отличается скептическим нравом. Впрочем, он намеренно держал дистанцию с любящими родственниками, вероятно опасаясь в душе, что добросердечие семьи смягчит его жесткий нрав.

Спустя несколько часов после этого разговора Лиззи поднялась на борт личного самолета Чезаре. Рухнув в кожаное кресло, Лиззи с нескрываемым облегчением сбросила обувь.

– Ты прекрасно держалась сегодня, – похвалил ее Чезаре, занимая место напротив. – Думаю, никто не догадался.

– Но твой отец знает, – заметила Лиззи с неловкостью.

– Он будет помнить об этом не дольше десяти минут, а через пару недель убедит себя, что мы полюбили друг друга сразу же, как поженились, – сардонически усмехнулся Чезаре. – Такова природа Жоффредо.

– У тебя замечательная семья, – вспыхнула Лиззи. – Не стоит критиковать их. Они любят тебя и не боятся показать это.

Чезаре недовольно поморщился, но вспомнил поведение своего тестя. Брайан Уитейкер отказался произнести речь, в гуще гостей держался особняком и упорно сохранял мрачный вид даже перед фотографом.

– Твой отец… другой, – подумав, сказал Чезаре. – Предпочитает скрывать чувства.

– Когда мама бросила его, он замкнулся в себе, – попыталась оправдать отца Лиззи. – Жизнь не баловала его. Живя в деревне в арендованном коттедже, он будет счастливее. Для него облегчение, что не надо смотреть в окно на ферму и беспокоиться, что я не справляюсь с хозяйством.

– Разве ты не испытываешь облегчения? – не удержался Чезаре, представляя, как день за днем Лиззи в одиночку поддерживала жизнь на ферме.

Лиззи задумчиво свела брови.

– С восхода до заката я не знала отдыха и, конечно, счастлива, что избавилась от забот. Самое страшное, что банк грозился лишить нас кредита в то время, как арендная плата все росла. Это стало бы последним ударом, – честно призналась Лиззи. – А тут как раз Кристи объявила, что бросает университет и возвращается домой, поскольку больше не в силах зарабатывать на учебу.

Чезаре напряженно слушал.

– Вот почему ты неожиданно изменила решение и согласилась выйти замуж? – понимающе протянул он.

– Но ты сказал, что провел частное расследование по поводу нашего положения, прежде чем посетил нас? – напомнила Лиззи с удивлением.

Наступила очередь Чезаре хмуро свести черные брови.

– Мне ничего не было известно о банковском кредите, о проблемах с арендой или о планах твоей сестры. Знал только, что твой отец болен, а ты одна управляешь фермой.

– Ну, зато теперь ты в курсе, – улыбнулась Лиззи. – Я готова была продать душу за тридцать сребреников.

– Нет, – возразил Чезаре: приятный итальянский акцент ласкал слух и отзывался легкой вибрацией в позвоночнике. – Ты любой ценой готова была спасти своих близких. Это называется лояльностью и достойно восхищения.

В наступившей долгой паузе Чезаре углубился в свой лэптоп, но, движимый непреодолимым любопытством, он время от времени поглядывал на Лиззи, листавшую модный глянцевый журнал. Она неодобрительно морщилась, если фасон одежды на модели казался ей вызывающим. Свободной рукой она почесывала за ухом Арчи поверх его защитного воротника. Лиззи была совершенно естественна без притворства или кокетства, сделал открытие Чезаре. До сих пор он неверно судил о ней и делал поспешные выводы, считая охотницей за богатством, в то время как ею двигали любовь к близким и отчаяние. Интерес Чезаре к Лиззи только усилился.

– Зачем ты перекрасилась в коричневый цвет? – неожиданно спросил он.

Накрутив серебристо-платиновый локон на палец, Лиззи смущенно покраснела.

– Мои волосы не нравились Эндрю: привлекали слишком много внимания. Многие принимали светлый тон за седину, считая меня старушкой.

– Неужели ты так сильно хотела угодить ему? – не успокоился Чезаре. – У тебя изумительный, хотя и необычный цвет волос, дорогая.

Лиззи небрежно пожала плечами, хотя была польщена. Подняв на него глаза, она не могла сразу отвести взгляд. Скрывая неожиданно охватившее ее сексуальное возбуждение, Лиззи заставила себя вернуться к изучению журнала. Пора научиться смотреть на вещи трезво и отличать правду от возможного притворства.

Лимузин, встречавший их в аэропорту, мчался по извилистой дороге, пролегавшей через живописную сельскую местность. Стояла поздняя весна, и поля зеленели всходами бобовых и пшеницы. Вокруг средневековых деревень простирались виноградники и оливковые рощи, а на пологих холмах над плоскими зонтиками пиний высились стройные кипарисы. Лиззи была совершенно очарована и засыпала Чезаре вопросами.

– Ты так и не сказал, куда мы едем, – пожаловалась она.

– Почти приехали.

Перед Лиззи на вершине холма возник старый фермерский дом. Она заморгала, потому что ожидала совсем другого. Принимая во внимание изысканный вкус Чезаре, они должны были прибыть на фешенебельный спа-курорт.

– Это несколько не в твоем стиле, – запнулась она.

– Люблю старые дома. Впервые я увидел это место, когда еще студентом путешествовал с друзьями: крыша провалена, стены частично обрушились, двери отсутствовали. Мы прятались в сарае от грозы, – рассказывал Чезаре, пока шофер вел машину вверх по серпантину. – Я любовался восходом солнца над долиной и поклялся, что куплю дом, когда заработаю первый миллион.

– Первый… миллион? – выдохнула Лиззи.

– Пришлось вложить сюда кучу денег, – усмехнулся Чезаре.

По выложенному брусчаткой двору, мимо вазонов с цветами лимузин подкатил к крыльцу. Навстречу им поспешила невысокая, полная женщина в фартуке. Это была Мария, экономка, и, видимо, давняя знакомая Чезаре. Они вошли в просторный сводчатый зал, и Лиззи с интересом оглядела примыкавшую к вестибюлю гостиную с огромным камином из светлого камня и мягкими диванами с переливающейся бирюзовой обивкой. Снаружи дом выглядел античным, но внутри был современным и элегантным.

Мария проводила Лиззи наверх в большую светлую спальню с широкими окнами и балконом с видом на долину. Лиззи провела рукой по тонкому хрустящему белью на широкой кровати и подумала, где же будет ночевать Чезаре.

Шофер внес в комнату багаж, за ним вошел Чезаре в брюках цвета хаки и полотняной рубашке с распахнутым воротом – образец итальянского дизайнерского стиля.

– Где твоя комната?

– Мы делим эту, – не моргнув глазом, объявил Чезаре.

– Я не собираюсь спать с тобой в одной постели, – ахнула Лиззи.

– Предполагается, что мы женаты. Не будем выходить из роли. После всех усилий глупо рисковать, ночуя в разных комнатах.

Лиззи скинула туфли.

– Мария не будет болтать.

– Кроме нее, на верхний этаж имеет доступ другой персонал.

– Ладно. – Лиззи окинула взглядом огромную кровать, сомневаясь, что не пересечет условную границу. – Но ты будешь спать на своей стороне.

– Нам что, по пять лет? – недоверчиво уставился на нее Чезаре. – Ты делаешь проблему из пустяка.

Лиззи посмотрела на него колдовскими, изумрудно-зелеными глазами:

– Я не привыкла делить с кем-нибудь постель. Для меня это не пустяк.

– Обсудим за ужином, – решил Чезаре.

Начиная злиться, Лиззи возмущенно взмахнула руками:

– Никаких обсуждений. Я настаиваю!

– Сорок восемь часов назад ты не возражала, – напомнил Чезаре, и его темные глаза вспыхнули золотыми искрами.

Лиззи покраснела:

– Все ждала, когда ты бросишь эти слова мне в лицо. Я была пьяна, черт побери!

– То есть, когда ты пьяна, ты знаешь, чего тебе хочется.

Лиззи захлопнула дверь, боясь, что их услышат.

– Как ты смеешь говорить такое!

– Нравится тебе или нет, но это чистая правда: ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

В ярости от самодовольного замечания, она развернулась и скрылась в ванной. Оглядевшись, замерла от восхищения: старинная купель была установлена прямо перед окном, а светлые мраморные полы и облицованные грубым камнем стены служили элегантным обрамлением.

– Сколько ни прячься, ты меня не переубедишь! – громко сообщил Чезаре.

– Я не прячусь! – Лиззи вернулась в спальню. Стиснув зубы, она поволокла чемодан по полированному полу.

Чезаре отобрал у нее чемодан, положил на кровать и любезно расстегнул замки. Лиззи покраснела и отвернулась.

Как готовый к прыжку хищный зверь, Чезаре подобрался к ней вплотную. Лиззи пробирала дрожь.

– Посмотри на меня, дорогая, – попросил Чезаре.

Почти против воли Лиззи подняла голову, откинув с лица платиновые локоны.

– Зачем?

Чезаре приподнял ладонями ее тонкое, в форме сердечка лицо, заглядывая в глаза. В углу чувственного рта пульсировала жилка.

– Я хочу зачать с тобой ребенка естественным путем, а не с помощью пробирки. Если нам суждено стать родителями, давай попробуем традиционный метод.

От неожиданности Лиззи обомлела. Жаркая волна возбуждения прокатилась по телу.

– Но мы так не договаривались.

– Мы вообще не договаривались. Ты предложила такой путь. Меня он не устраивал, но я не хотел спорить, чтобы не отбить у тебя желания выйти за меня замуж, – признался Чезаре.

Его искренность тронула Лиззи. Слова «я хочу зачать с тобой ребенка» растопили сердце, хотя Лиззи понимала: позволить секс с Чезаре Сабатино было опасно и безрассудно, потому что он мгновенно разрушит все барьеры, которые она так старательно возводила. Однако сама идея медицинской процедуры оплодотворения в стенах гинекологической клиники уже не казалась ей такой привлекательной.

– Мне надо подумать, – едва слышно пробормотала Лиззи. – Теперь я бы хотела переодеться во что-нибудь более легкое и удобное.

– Я приму душ. – Без промедления Чезаре скинул рубашку.

Как Лиззи ни старалась унять сердцебиение, отводя взгляд, но соблазнительная картина бронзового мускулистого торса неотступно маячила перед глазами. Доставая из чемодана простой летний наряд, краем глаза она заметила совершенно обнаженного Чезаре, направлявшегося в ванную комнату, и подавила стон. Они были такими разными, так не подходили друг другу. Он везде побывал, видел и попробовал все, о чем Лиззи могла только мечтать. Если она будет заниматься с ним любовью, то потеряет голову, а Чезаре это не грозит. С другой стороны, может оказаться, что она из числа женщин, для которых секс и чувства никак не связаны, рассудила Лиззи. Она, возможно, останется равнодушной и легко помашет рукой на прощание через несколько месяцев. Как знать?

Когда душ освободился, она с удовольствием смыла сложный грим, которого требовало торжество, и наложила легкие румяна, тронула губы розовой помадой. Из одежды Лиззи выбрала длинную юбку стретч и шелковый топ, а на ноги – сандалии на плоской подошве. Вернувшись в спальню, она застала горничную, разбиравшую их чемоданы, поэтому Лиззи сразу отправилась вниз.

Навстречу из гостиной вышел Чезаре.

– Пойдем, покажу тебе окрестности до ужина, – любезно предложил он.

– Где Арчи?

Чезаре прижал палец к губам, призывая не шуметь, и кивнул в сторону камина. На толстом коврике, растянувшись и довольно посапывая, спал ее пес.

Сгущались сумерки, поэтому Чезаре провел ее вокруг дома, а потом они вернулись на мощеную камнем террасу, где Мария суетилась вокруг накрытого белоснежной скатертью стола. Лиззи остановилась у балюстрады, любуясь прекрасным видом долины и огромным бассейном внизу.

– Волшебное место. Неудивительно, что ты был очарован, – заметила она, чувствуя, как напряжение дня покидает ее.

Неожиданно Чезаре взял ее за руку.

– Наш брак будет настолько реальным, насколько мы пожелаем, красавица моя, – тихо сказал он.

Лиззи сплела свои тонкие пальцы с его длинными и сильными пальцами. Щеки порозовели. Реальный не означал долгий, не так ли? С другой стороны, сколько браков распадается через короткий срок! Они с Чезаре будут вместе до рождения ребенка. Разве она не мечтала о малыше, напомнила себе Лиззи. Чем ближе они станут за это время, тем легче решат вопросы опекунства в будущем.

Приоткрыв розовые губы, она посмотрела на Чезаре огромными зелеными глазами, словно удивляясь собственной решимости.

– Я согласна попробовать, – тихо сказала она, – но ничего не могу обещать.

Мягкая улыбка осветила волевое, красивое лицо Чезаре.

– Постараюсь сделать все, чтобы ты не пожалела об этом, дорогая.