Одетая в джинсы, свитер и рабочие ботинки, Лиззи мерила шагами кухню и говорила отцу:

– Не знаю, какие условия он предложит. Послушай, мне надо кое-что сделать. Я еще успею поработать до приезда Чезаре.

– Что еще за странное имя? – проворчал Брайан.

Натягивая куртку, Лиззи недовольно посмотрела на старика. Какое он имеет право упрекать ее или цепляться к Чезаре? В душе она не переставала убеждать себя в том, что все складывается прекрасно: Кристи вернулась в университет, скоро ни ей, ни отцу не придется беспокоиться о растущей стоимости аренды и задолженности банку.

– Это итальянское имя, как любое – мое, Кристи или мамино. Самое обычное. Не стоит забывать, что Чезаре словно волшебной палочкой изменит нашу жизнь.

– Даже в райском саду не обошлось без змея, – презрительно скривил губы Брайан, за которым всегда должно было остаться последнее слово.

Лиззи с наслаждением вдохнула свежий воздух и поспешила к каменной ограде, за которой в поле паслись овцы. Скоро они должны принести потомство. Если ей придется уехать раньше, Эндрю, возможно, согласится позаботиться о ягнятах, отрешенно думала Лиззи, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя не переставала нервничать с той минуты, что отправила сообщение Чезаре. Успех невозможен без потерь, все имеет свою цену, а любое событие чревато последствиями, уговаривала себя Лиззи, поглядывая в наступающих сумерках на дорогу в ожидании машины. В этот момент она услышала в небе шум и задрала голову.

Над долиной летел вертолет. Сделав круг над вершиной холма, он приближался, медленно снижаясь. Оглушенная грохотом винта, Лиззи на мгновение замерла, не веря, что вертолет готовится сесть на поле, где паслась отара. В лучах мощного прожектора она видела, как овцы в панике помчались вниз с холма. Лиззи рванула к воротам, Арчи не отставал. Перемахнув через загородку, она на бегу давала команды собаке, но было поздно: перепуганные овцы сломали забор и через соседнее поле устремились к реке. Арчи с лаем носился, преграждая им путь к воде. Задыхаясь, Лиззи бежала к мечущимся животным. К счастью, гул вдруг затих. Овцы сбились в кучу, но мотор снова взревел – пилот, опомнившись, начал взлет. Овцы бросились врассыпную.

Лиззи услышала, что кто-то кричит ее имя, и с облегчением увидела Эндрю Брука, спешившего на помощь. Пытаясь восстановить дыхание, оглядываясь в поисках пропавшего Арчи, Лиззи неслась к берегу убедиться, что овцы не упали в воду. Эндрю успел первым. Высматривая что-то в прибрежной тине, он наклонился и свистом подозвал свою собаку. Вероятно, одна овца все-таки пострадала, подумала Лиззи.

– Сожалею, Лиззи, он ранен. Слишком мал, чтобы справиться с обезумевшей отарой, – сказал Эндрю, высокий темноволосый парень, лет под тридцать.

Лиззи в ужасе наклонилась над маленьким, распростертым в грязи телом: это был Арчи, и он тихо повизгивал. Она опустилась рядом на колени.

– Ох, нет…

– Думаю, у него сломана нога, если только нет внутренних повреждений. Его зашибли овцы, – предположил Эндрю.

– Этот придурок на вертолете! У людей что, нет мозгов? – возмутилась Лиззи.

Эндрю, никогда не терявший присутствия духа, обрезал ветку дерева, сделал из нее шину и примотал к сломанной ноге Арчи.

– Как ему только в голову пришло приземляться на поле с животными, – согласился Эндрю. Пока Лиззи дрожащей рукой успокаивала собаку, он достал мобильник. – Надо срочно к ветеринару. Сейчас предупрежу Дэнни.

Пастушья собака Эндрю собрала разбежавшихся овец и отогнала на поле возле фермы. Потная и растрепанная после безумного марафона Лиззи все еще не пришла в себя. Она едва сдерживала слезы, бережно прижимая к груди дрожащего Арчи. Подойдя к дому, она уложила пса на переднее сиденье «лендровера».

– Хочешь поеду с тобой? – спросил Эндрю. – Знаю, как ты привязана к этому уродцу.

– Спасибо, справлюсь сама, – тепло улыбнулась ему Лиззи, удивляясь, как легко чувствует себя рядом с бывшим женихом.

– Это наш сосед – Эндрю Брук, – сообщил Брайан Уитейкер стоявшему рядом с ним Чезаре. – Они выросли вместе и были помолвлены. Из них вышла бы хорошая пара, но Эндрю встретил Эстер и женился на ней.

Чезаре мог вполне обойтись без этой информации. Он и так был раздражен тем, что Лиззи не вышла встретить его, словно не понимала, какой он занятой человек. На его глазах Лиззи с застенчивой улыбкой легким, почти интимным жестом пожала руку высокому, широкоплечему парню. Чезаре задумался, почему молодые люди все-таки расстались, и скрипнул зубами от злости.

Лиззи повернула голову и с удивлением уставилась на стоящего рядом с отцом темноволосого красавца. У нее перехватило дыхание, сердце застучало быстрее. В деловом костюме в тонкую полоску, идеально сидевшем на стройной фигуре, в белой рубашке и бордовом галстуке, Чезаре совершенно не вписывался в сельский пейзаж, но вызывал непроизвольное восхищение, и Лиззи на мгновение растерялась.

– Господи, откуда вы появились? Я не видела машины.

– Прилетел на вертолете.

Не веря ушам, Лиззи замерла, судорожно сжимая в руке ключи от «лендровера», и вдруг, охваченная яростью от пережитого волнения, тревоги за собаку и за овец, рванулась к нему.

– Значит, это ты тот идиот, который позволил вертолету приземлиться на поле с животными?! – крикнула она.

Никто никогда в жизни так оскорбительно не обращался к Чезаре. Между черными бровями пролегла морщина. Он смотрел на Лиззи, будто не понял ни слова из того, что она сказала. По правде говоря, он все еще не пришел в себя от жуткого зрелища: его будущая невеста выглядела так, словно только что появилась из ночлежки для бездомных – на щеке грязная полоса, одежда забрызгана мокрой глиной. Чезаре взглянул на нежный овал лица, на орехово-зеленые глаза, на встрепанные, светло-серебристые волосы и с удивлением обнаружил, что будь на ней хоть мешок для мусора, он находил бы ее привлекательной.

– Что, собственно, случилось? – поинтересовался Чезаре, не совсем понимая, чем вызван неожиданный всплеск агрессии.

– Он еще спрашивает, что случилось…

– Не кричи на меня, – спокойно прервал ее Чезаре. – У меня хороший слух.

– Твой пилот посадил вертолет на поле, где паслись овцы… За это его пристрелить мало! – возмутилась Лиззи. – Все овцы на сносях, через несколько дней должны окотиться. В панике они разбежались. Если после стресса хоть одна принесет мертвого ягненка, ты будешь отвечать!

Чезаре вспомнил, что пилот уговаривал его разрешить посадку на одном из дальних полей, но из экономии времени, чтобы не тащиться по грязи к ферме Уитейкеров, он велел посадить вертолет рядом с домом.

– Это ошибка моя, а не пилота. Я сам выбрал место, – заявил Чезаре, удивив Лиззи признанием. – Я ничего не знаю ни о сельском хозяйстве, ни о животных. Конечно, компенсирую ущерб, если таковой будет.

– Ну все, довольно. Он принял справедливое решение, – вмешался Брайан Уитейкер, бросая на дочь разъяренный взгляд. – Пожалуй, закончим на этом.

– Арчи ранен! – не унималась Лиззи, с презрением глядя на Чезаре. Даже его чистосердечное признание не смягчило ее. – Овцы столкнули его в реку и чуть не затоптали. Я немедленно отвезу его к ветеринару. Сейчас у меня нет для тебя ни времени… ни терпения!

Чезаре с изумлением наблюдал, как будущая невеста залезает в кабину ржавого автомобиля.

– Ты окончательно ее достал. Этот уродец для нее дорог, как собственный ребенок! – пробормотал Брайан и ушел в дом, не желая дальше участвовать в скандале.

В долю секунды блестящий ум Чезаре подсказал единственное правильное в безвыходной ситуации решение: он подошел к «лендроверу» и открыл пассажирскую дверь.

– Поеду с тобой.

Лиззи не ожидала такого поворота и недоверчиво взглянула на него.

– Тебе придется держать Арчи на руках.

Очутившись в непривычной обстановке, Чезаре не сразу сориентировался. Происходящее напоминало ночной кошмар. Он заметил наконец, что в кабине только два сиденья, и на том, которое он собирался занять, распластана лохматая собачонка. Лиззи выпрыгнула из кабины.

– Я подержу Арчи, чтобы ты сел. – Дрожащими руками она приподняла пса и подождала, пока Чезаре устроится на сиденье.

– Лучше я сяду за руль, – предложил он.

– Ты не знаешь, куда ехать, а мне знакома каждая яма на дороге, – категорично заявила Лиззи, укладывая собаку ему на колени. – Пожалуйста, следи, чтобы не упал.

Ее душили слезы. Всегда непоседливый Арчи лежал неподвижно. Возможно, он умирал, его смелое и преданное сердце готово было остановиться. Лиззи не хотела терять ни минуты и поэтому не стала спорить с Чезаре Сабатино.

– Он еще дышит? – спросила она, выруливая со двора.

– Я чувствую, как бьется сердце, – успокоил Чезаре, стараясь не обращать внимания на ужасный запах в машине и очевидную грязь. Ему ничего не оставалось, как поглаживать нечесаную шерсть собачонки. Он вздрогнул, когда пес приподнял голову и лизнул ему руку.

– Он доверяет тебе, – сообщила Лиззи.

– У него нет другого выбора, – заметил Чезаре, думая о том, что обречен в Йоркшире на страдания.

Лиззи вела машину как маньяк. Сегодня в шесть утра Чезаре был еще в Женеве. Сейчас – восемь вечера, а он ничего не ел, и, вероятно, такая возможность представится не скоро. Лиззи не знала, конечно, что он собирался пригласить ее в ресторан на ужин, а поскольку у него нет ни шерсти, ни копыт, ей вряд ли придет в голову накормить его.

Не догадываясь о мыслях нежеланного пассажира, Лиззи резко затормозила на маленькой парковке. Осторожно взяв на руки Арчи, она понесла его в ветлечебницу, словно забыв про Чезаре, непривычного к тому, чтобы его игнорировали. Ему ничего не оставалось, как последовать за Лиззи. Пожилой ветеринар забрал собаку на рентген, оставив Лиззи и Чезаре в маленькой, полутемной приемной.

Чезаре заметил, что Лиззи с трудом сдерживает слезы. Движимый извечным мужским желанием отвлечь, предложив, с его точки зрения, более оптимистическую тему, он пробормотал:

– Так мы поженимся?

Лиззи поразилась отсутствию у него такта и сострадания. Он действительно думает, что она в состоянии обсуждать эту тему, когда решается вопрос: что ждет Арчи?

– Да, но это не будет настоящий брак, – сказала она, не поднимая головы. Темные с золотом глаза завораживали, а ей не хотелось выглядеть перед ним глупой школьницей.

– Значит, деньги тебе не нужны? – заключил Чезаре, имея в виду рождение ребенка по условиям завещания. Глядя на каскад светлых волос, закрывающих лицо, он испытывал странное разочарование. Откуда такая реакция? Здравый смысл подсказывал, что его вполне устроит простое решение, позволяющее Афине посетить остров.

Легкий локон скользнул по щеке. Лиззи подняла к нему тонкое лицо в форме сердечка, и он встретил прямой взгляд зеленых глаз, опушенных шелковистыми ресницами.

– Очень нужны. Но я придумала, как обойти условие.

– Его никак не обойдешь, – заявил Чезаре, любуясь ясными после слез глазами.

– ИО, – пояснила Лиззи.

Чезаре вопросительно поднял темные брови:

– Что это?

– Искусственное осеменение для овец, но мы тоже можем воспользоваться им, – пробормотала она в смущении, поскольку Чезаре вытаращил на нее глаза. – Понимаешь, таким образом мы избежим интимной близости и сохраним достоинство.

Чезаре просто оторопел от предложения, не на шутку оскорбившего его мужское самолюбие.

– Достоинство? – повторил он сорвавшимся от обиды голосом, но тут же спохватился: быстрый ум мгновенно просчитал все плюсы беспроигрышной ситуации. Ему не придется жертвовать свободой, поскольку фиктивный брак превращался в откровенный фарс от начала до конца. Такой выход представлялся разумным, цивилизованным, исключающим риск сексуальной привязанности, которая могла бы омрачить деловую сделку. Однако в то время, как интеллект оценил преимущества разумного предложения, душа противилась самой идее зачатия ребенка в лабораторной пробирке. Кроме того, Чезаре совсем не нравилась мысль, что Лиззи Уитейкер не окажется в его постели.

– Совершенно очевидно, никто из нас не хочет оказаться в ситуации, когда мы вынуждены будем заниматься сексом с незнакомцем, не так ли?

Неожиданно красивое худощавое лицо Чезаре осветила неуместная озорная улыбка.

– Боюсь, ты плохо представляешь себе менталитет мужчины.

Щеки Лиззи мгновенно вспыхнули.

– Если ты говоришь о себе, тебе нечем гордиться!

Чезаре с трудом удержался от вопроса, был ли у нее вообще когда-нибудь сексуальный опыт. Он заставил себя сделать несколько глубоких вздохов. Встреча с женщиной, совершенно равнодушной к его внешности и обаянию, стала для него сюрпризом. Он не страдал ложной скромностью и с ранней юности знал, что ни одна женщина не устоит против него, а с тех пор как он стал миллиардером, его рейтинг лишь многократно вырос. Однако Лиззи не подавала никаких признаков заинтересованности и не пыталась кокетничать с ним.

Заметив, как помрачнело лицо Чезаре, Лиззи пожалела о своей дерзости.

– Извини, я так беспокоюсь об Арчи, что не понимаю, что говорю. Не хотела нагрубить тебе, но, согласись, люди, настолько далекие друг от друга, не имеющие ничего общего, должны четко определить условия, когда речь идет о рождении ребенка, – пояснила она, застенчиво глядя на него. – Если я дам согласие, то потребую от тебя дополнительных гарантий.

– Каких именно?

Лиззи сделала глубокий вдох.

– Ты возьмешь на себя обязательство выполнять роль действующего отца в отношении ребенка до его совершеннолетия. Конечно, мы оформим брак, а потом, когда захочешь, разведемся. – Лиззи неловко повела плечами. – У ребенка есть определенные потребности, которые оба родителя должны выполнять безотказно и с любовью. Я хочу быть уверена в твоей готовности принять на себя такую ответственность в течение следующих двадцати лет.

Легкая тень смущения скользнула по лицу Чезаре. Он не сомневался, что Лиззи заговорит о размере вознаграждения, но ее искреннее беспокойство о благополучии потомства и бескорыстие пробудили в нем несвойственное чувство вины.

– А почему ты готова взять на себя такую ответственность? – поинтересовался он.

– У меня всегда была мечта родить ребенка, – без всякого стеснения призналась Лиззи, – но при этом мне не нужен мужчина, поэтому меня совершенно устраивают твои условия. С другой стороны, малышу нужен отец, и твое участие в этой роли более чем приветствуется.

Откровенность Лиззи поразила Чезаре. Женщины, с которыми он общался, никогда не говорили о том, что хотят завести детей ни сейчас, ни в будущем. Ему было интересно, чем вызвано такое необычное желание молодой женщины. Может, она все еще любит «бывшего» или вообще ненавидит мужчин? Вопрос вырвался помимо его желания:

– Ты лесбиянка?

Лиззи покраснела, но не обиделась, понимая, какой вывод Чезаре сделал из ее слов.

– Нет, проблема не в этом, – сдержанно сказала она, не вдаваясь в объяснения. Лиззи была благодарна Чезаре за то, что он воздержался от дальнейших расспросов.

– Если у нас будет общий ребенок, я охотно выполню все твои требования, – произнес он с твердой убежденностью. – Замечу, что у меня прекрасный отец. Я признаю огромную роль, которую он сыграл в моей жизни.

– Это единственное, что меня беспокоило. Теперь я спокойна… – кивнула она. – Ох! – На ее лице отразилось сомнение, но избежать темы не было возможности. – Если мы договоримся, боюсь, мне придется попросить у тебя некоторую сумму авансом. Честно говоря… мы полные банкроты. Сестре нужны деньги, чтобы расплатиться за обучение в университете, а мне – чтобы арендовать жилье для отца в деревне: он откажется от фермы, когда я уеду.

Наблюдая за сменой выражения на ее лице от смущения к озабоченности, Чезаре успокаивающе кивнул.

– Не беспокойся, это не проблема. Я ожидал чего-то подобного.

– Ты знал о нашем положении… до приезда?

– Никогда не заключаю сделки с закрытыми глазами, – не смутился Чезаре.

В дверях появился Дэнни – ветеринар.

– Через несколько минут можешь забрать Арчи. Моя ассистентка заканчивает перевязку. У него сломана нога и травма головы, поэтому он немного дезориентирован. В остальном, похоже, все в порядке, – успокоил он и рассказал, как лечить собаку, какие лекарства давать.

Наконец медсестра вынесла Арчи с загипсованной лапой, в плотном воротнике на шее, чтобы не драл зубами повязку. Лиззи прижала собаку к груди, сквозь слезы поблагодарила доктора. Чезаре настоял на том, чтобы оплатить счет.

– Я очень привязана к Арчи, – сказала она, локтем смахивая слезы с ресниц. – Теперь можешь вести машину, если хочешь. Ключи у меня в кармане.

Чезаре выудил ключи и открыл дверь «лендровера».

– Я надеялся, что ты вылетишь сегодня со мной в Лондон.

– Сегодня? – не поверила Лиззи. – Невозможно!

– У нас очень мало времени. Я все подготовил. В чем причина? – сухо спросил Чезаре. – Вероятно, на сборы не уйдет много времени.

– Мне придется подыскать жилье для отца и помочь ему переехать.

– Мой персонал наймет профессионалов, – спокойно отреагировал Чезаре. – Ты сказала, что надо делать. Я принял условия. Теперь ты должна сопровождать меня в Лондон.

Настало время принять окончательное решение, поняла Лиззи, глядя в сверкающие, темные, непреклонные глаза. Вряд ли для спешки была такая уж необходимость, но Чезаре требовал подчинения. Разве у нее оставался выбор?

– Мне надо договориться с соседом, чтобы позаботился об овцах.

– С Эндрю Бруком?

Лиззи замерла.

– Да.

– Почему вы расстались?

– Это личное, – упрямо отказалась отвечать Лиззи.

Чезаре скрипнул зубами.

– Заедем к нему прямо сейчас, а потом соберешь вещи.

Оставив спящего Арчи в машине, Лиззи постучала в дверь. Возникшая на пороге Эстер не скрывала растерянности. Лиззи не удивилась. Она знала, что принятое в спешке решение Эндрю поменять одну невесту на другую, стоило сопернице не меньшего унижения, чем ей самой. Жители деревни осуждали Эстер за то, что она переспала с чужим женихом. Они возмутились еще больше, когда она забеременела, сделав тайное явным, и фактически вынудила Эндрю жениться на ней. Многие игнорировали ее с тех пор.

Эндрю вскочил из-за кухонного стола им навстречу. Лиззи представила мужчин, но Чезаре сам повел разговор:

– Мы с Лиззи уезжаем сегодня в Лондон, где поженимся. Лиззи хочет знать, возьмешь ли ты ее овец?

– Вот так сюрприз. Такое событие надо отметить, – с искренним удовольствием произнес Эндрю. – Не знал, что ты с кем-то встречаешься, Лиззи.

На столе появилась бутылка домашнего фруктового вина, показавшегося Чезаре чересчур сладким, но он оценил сентиментальный жест. Тем временем он наблюдал за хозяевами и делал выводы. Эндрю Брук относился к Лиззи с явной симпатией, но не более того, зато с искренней любовью смотрел на жену, простоватую толстушку, которая в подметки не годилась Лиззи в том, что касалось внешности. Однако Лиззи оставалась для Чезаре загадкой. Она весело болтала, но с явным облегчением попрощалась, когда позволили приличия.

– Ты готова посвятить меня в ваши секреты? – спросил он, когда они вернулись в «лендровер». Лиззи казалось, что итальянский акцент придавал каждому его слову невероятно эротичный оттенок.

Ее горько позабавила мысль, что она ничего не знала о сексе и с трудом переносила физические прикосновения. Согласившись выйти замуж за Эндрю, Лиззи ошибочно предположила, что со временем привыкнет, когда ближе узнает жениха. Этого не случилось. Она не изменилась.

– У Эндрю началась интимная связь с Эстер еще во время нашей помолвки, и она забеременела. Мы разошлись за шесть недель до назначенной свадьбы, а он женился на ней через месяц. Они счастливы вместе, – ровным голосом пояснила Лиззи. – У меня в шкафу висит ненадеванное свадебное платье. Я возьму его в Лондон.

– Нет! – почти крикнул Чезаре. – Я куплю тебе новое платье.

– Но это глупо. Зачем бессмысленно тратить деньги?

– Если мы хотим убедить мою семью в том, что свадьба настоящая, на тебе должно быть дизайнерское платье с подобающими украшениями.

– Неужели они поверят в обман? Мы словно с разных планет и, вообще, только что встретились.

– Увидишь, в Лондоне ты преобразишься, а о том, что мы недавно встретились, знает только отец. Когда я завершу твое перевоплощение, они поверят всему, дорогая, – заверил ее Чезаре.

– А если я не захочу перевоплощаться?

– Придется, чтобы убедительно сыграть роль, за которую тебе заплатили, – мягко напомнил Чезаре.

Он не сомневался, что за деньги Лиззи пойдет на все, несмотря на притворство и капризы, ведь она уже пошла на уступки, согласившись родить ребенка, чтобы продать ему остров. С другой стороны, он тоже готов стать отцом ради Лайонз, хотя, в его случае, есть и другие, гораздо более личные мотивы. Какой смысл в каторжной работе, если нет наследника? Возможен ли более простой путь обзавестись наследником его империи? На его глазах слишком много браков заканчивались горьким разочарованием и разводом с дележом имущества. А сколько детей травмировано распадом семьи? Условия завещания позволяли избежать неизбежного риска и принуждения давать «клятву верности до гроба» одной женщине. Его брак будет существовать только на бумаге и завершится тихим, цивилизованным разводом, когда Чезаре сочтет нужным.

Из всего, что сказал Чезаре, Лиззи сочла унизительными только слова «тебе заплатили» – неприятное, но своевременное напоминание. Она закусила пухлую нижнюю губу, удерживаясь от резкого ответа. Если все сложится удачно, через пару месяцев он отпустит ее. Она не просто начнет собственную жизнь, но впервые испытает радость материнства. Когда наступит это время, она пройдет курс профессионального обучения, найдет работу и постарается снять жилье неподалеку от Кристи. Впрочем, стоит подумать, захочет ли независимая молодая девушка постоянно чувствовать опеку старшей сестры.

– Прежде, чем мы войдем в дом… – прервал ее мысли Чезаре, огибая ржавый капот машины.

Стоя возле задней двери, Лиззи нахмурила брови. Когда Чезаре обнял ее и привлек к себе, она замерла от неожиданности. Его ладонь приподняла тонкое лицо. Лиззи смотрела в темные с золотом глаза, отражавшие падающий из окна свет. Ее ноздри ловили легкий аромат одеколона с оттенком свежего, чистого мужского запаха.

Пока она разбиралась в сложных, приятных ароматах, Чезаре наклонил гордую голову и поцеловал ее. От шока у Лиззи остановилось дыхание. Словно электрический разряд пронзил ее тело, когда она почувствовала прикосновение твердого рта. Сердце подпрыгнуло, пульс зачастил, как бывало в мертвой петле американских горок в парке аттракционов. Чезаре прикусил ее нижнюю губу, а у нее будто ватой заложило уши и земля ушла из-под ног. Она задрожала, когда он эротично скользнул языком вдоль соблазнительных губ.

Запретный жар охватил податливое тело, отзываясь сладкой болью между бедер. Грудь напряглась, соски затвердели. Поцелуй Чезаре становился более требовательным и жадным. Лиззи инстинктивно откинула голову и, поощряя эротическую ласку, приоткрыла губы, позволяя его языку проникнуть в рот. Его большая ладонь легла на ягодицы, Чезаре крепче прижал ее к сильному, мускулистому телу. Даже сквозь одежду Лиззи ощущала мощную эрекцию – твердый барьер между ними. На грани паники, нечеловеческим усилием воли она заставила себя опомниться и, прижав ладони к его груди, оттолкнула. Чезаре сразу отпустил ее.

– Довольно, – задыхаясь, пробормотала она, с трудом подавляя внутреннюю дрожь – безошибочный признак сексуальной неудовлетворенности. – Какого черта ты затеял это?

– Если хотим, чтобы люди поверили в искренность нашего союза, мы должны вести себя соответственно… хотя бы время от времени, – пояснил Чезаре, безуспешно пытаясь восстановить дыхание.

– Не переношу, когда до меня дотрагиваются, – неуверенно прошептала Лиззи.

«Как бы не так. Меня не проведешь», – с удивлением подумал Чезаре, все еще чувствуя сладкий вкус ее нежных, полных губ и подавляя возбуждение, охватившее его как огонь сухой хворост.

«Она вне досягаемости», – упрямо твердил Чезаре. Он не собирался тащить ее в постель: ни она, ни он не хотели этого. К сожалению, его тело не всегда соглашалось с головой в вопросах секса, особенно когда женщина представляла такой же соблазн, как сочный гамбургер для голодного вегетарианца. Тут Чезаре напомнил себе, что в любой момент может найти подходящий объект для занятия сексом. Селин всегда в полном его распоряжении. Стоит ли подвергать риску такое удобное брачное соглашение с Лиззи, провоцируя ее на интим?

– Значит, это был всего лишь тест? – уточнила Лиззи с облегчением, полагая, что такие испытания не будут повторяться слишком часто.

– Ты заслужила золотую медаль за идеальное исполнение, дорогая, – пошутил Чезаре, все еще боровшийся с возбуждением, тем более что в воображении он видел обнаженную Лиззи, распростертую на кровати и сгоравшую от безумной страсти. Отогнать эротическое видение не помогала даже хваленая выдержка, спасавшая его в трудных ситуациях в бизнесе. Чезаре вынужден был признать, что, как простой смертный, подвержен бесконтрольным, несбыточным мужским фантазиям.

Спустя два часа Лиззи ехала в лимузине с углубившимся в лэптоп Чезаре. Упакованный чемодан был убран в багажник, Арчи спал на коленях. Она все еще размышляла о поцелуе, стараясь понять загадочную магию, которой обладал Чезаре и которой напрочь был лишен Эндрю. Неужели правда, что между людьми существует некая химия?

Ее переполняло отчаяние. В жизни Лиззи почти не было мужчин, еще меньше поцелуев. Она была девственницей. Лиззи любила Эндрю, но, несмотря на его молодость и привлекательность, находила физически отталкивающим. Естественно, она предположила, что совсем не сексуальна. Однако через секунду поцелуй Чезаре зажег в ней огонь: никогда в жизни она не испытывала такого сильного возбуждения. Она разглядывала мощные бедра и явственную выпуклость в паху, стараясь представить, как выглядит обнаженный мужчина. Щеки вспыхнули, и она перевела взгляд на Арчи, почесав лохматое ухо спящей собаки.

Лиззи утешала себя, что это всего лишь сексуальное любопытство, правда несколько запоздалое и глупое, но вполне естественное. В конце концов, они договорились с Чезаре, что между ними ничего не будет. Откуда же возникла паника? Один поцелуй, и она готова потерять голову из-за первого встречного, совсем как ее мать? Нет, она достаточно рассудительна для этого. Чезаре красив, богат, надменен и, вероятно, занимался любовью с многими женщинами, как полагается таким мужчинам. Он совершенно не в ее вкусе…

«Она совершенно не в моем вкусе, – с удовлетворением отметил Чезаре. – Один страстный поцелуй ничего не меняет: одета как нищенка, дурные манеры, совсем не женственна… К тому же обращается со мной как с зонтиком, забытым кем-то в поезде…»