Разные языки — это [тоже] дар Святого Духа (1Кор.12:10), первый Его дар Церкви в день Святой Пятидесятницы. Этим даром Дух Святой, прежде всего, возвестил и засвидетельствовал Свое присутствие в Церкви. Разные языки появились на земле со времени вавилонского богоборчества. Дух Святой — Объединитель и Истолкователь этих языков: единое благовестие спасения возвещает Он на разных языках, соединяя тем самым всех людей и все народы в Господе Иисусе Христе и Его Евангелии. Молитвенная мысль Церкви богомудро свидетельствует нам об этом в кондаке Святой Пятидесятницы. Дар разных языков отображает всю безграничную любовь Трисолнечного Господа ко всем людям из всех народов — дабы никто не остался во тьме невежества, неведения Бога, язычества.

Истолкование языков — и это дар Святого Духа (1Кор.12:10). Вообще говоря, тайна речи и языка имеет Божественное происхождение. Поэтому без Бога нельзя ее достойно объяснить. Это и делает Бог Дух Святой, подавая силу и крепость для истолкования языков. На каждом языке Дух Святой изъясняет Господа Иисуса Христа, Его Евангелие спасения, чтобы никто не остался вне той силы, которая спасает от греха, смерти и диавола. «Огненные языки» Духа — единственное логичное объяснение всех существующих в мире языков. На каждом из них Бог сказует Свои «величия». Ни один язык не отвергнут, не презрен, не недостоин быть языком, которым глаголет Бог.

Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1Кор.12:11). Все духовные дары — от Духа Святого. Как бы мы их ни рассматривали, все они имеют один и тот же корень. Каждый из них, взятый в отдельности, превосходит человеческие силы и указывает на Божество Духа Святого как на свой Источник. Хотя все они и различны, однако составляют дивное Богочеловеческое, созвучное целое. Разделяя их, Святой Дух делает это по Своей всемудрой промыслительной воле. Здесь всё Божественно премудро, и праведно, и целесообразно.

Богоподобная свобода человеческого существа — это тоже дар Святого Духа. И она возрастает Духом Божиим, наставляемая Им через святые таинства и святые добродетели. Эту Богочеловеческую истину благовествует мудрый во Христе Апостол: Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода. Мы же все, открытым лицем… взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ (τὴν αὐτὴν εἰκόνα μεταμορφούμεθα) от славы в славу, как от Господня Духа (2Кор.3:17–18). Но покрывало на сердце человеческом заслоняет всё Божие и скрывает Бога от человека. Снимается же оно с сердца, если человек уверует в воплощенного Бога и Владыку Христа и обратится к Нему. Что такое покрывало на сердце? — Это мелкий, стесненный, ограниченный, душный мирок; мир узкого и тесного человеческого Я, мир самолюбия, самозамкнутости. В нем человек задыхается в себе самом, не имея окна к вечному, к безграничному, к бесконечному, к Божественному. Если же уверует он в Господа Иисуса Христа, то покрывало с сердца снимается и он входит в мир новый, в мир Божественный, безграничный, бесконечный — истиной, любовью, праведностью, жизнью и всеми совершенствами. А через всё это — в мир, бесконечный Богочеловеческой свободой. Ведь только здесь наступает свобода для нашего человеческого сердца, для нашего человеческого ума, для нашего человеческого существа; и наши мысли имеют перед собой Божественную безграничность, и бесконечность, и вечность, равно как и наши чувства, и наша душа, и наша совесть, и наша свобода. Здесь нет тех темниц греха и страстей, содержащих человека, и ум его, и сердце, и совесть — во тьме, в рабстве смерти, изменчивости, конечности, затхлости. Что же здесь? Здесь — та единственная истинная, единственная подлинная свобода: свобода от греха. Ибо лишь свобода от греха есть свобода истинная. А это — та свобода, которую дарует только Единый Безгрешный, Господь Иисус Христос (Ин.8:32–36), и в которой соблюдает всё наше существо: и наш ум, и наше сердце, и всю нашу жизнь, — Он и Дух Его Святой, совершающий в нас дело спасения. Отсюда — новозаветное, исключительно новозаветное благовестие: Где Дух Господень, там свобода (2Кор.3:17), единственная истинная свобода. А все другие так называемые «свободы» суть не что иное, как различные формы рабства. Грех и всё происходящее от греха — вот единственное осязаемое рабство для человека; а Христос и всё, что от Христа, — в этом единственная реальная его, то есть человека, свобода. Поэтому святой Апостол советует христианам: Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал.5:1). Евангелием мы, люди, призваны к свободе (Гал.5:13). Только бы эта наша свобода не была поводом к угождению плоти (Гал.5:13). Рабы греха (Рим.6:20) никогда не могут быть действительно свободными и не знают, что такое настоящая свобода.

Наша свобода — в бесконечном богоуподоблении, в уподоблении Христу. Перед нами вечно как идеал и пример — Образ Владыки Христа; и мы преображаемся в тот же образ (2Кор.3:18). Ибо наша конечная, заключительная цель: во-образовать в себе образ Христов — сообразоваться Христу, войти в подобие Христова образа, уподобиться Христу (см. Гал.4:19). Еще прежде сотворения мира, в Своей предвечности, Бог предопределил людям быть подобными образу Сына Своего — συμμόρφους τῆς εἰκόνος τοῦ Yἱοῦ αὐτοῦ (Рим.8:29). Для этого им преподано Евангелие. А прежде всего, для этого Сам Бог Слово, Который есть образ Бога невидимого (ὅς ἐστιν εἰκὼν τοῦ Θεοῦ τοῦ ἀοράτου, Кол.1:15), стал видимым человеком: дабы мы Ему сообразовались, уподобились, вобрали в себя Его, то есть Христа, образ. Как это происходит? Каким образом мы преображаемся в тот же образ? — В подвиге святых таинств и святых добродетелей. Каждое святое таинство и каждая святая добродетель написует в нас живой Христов образ, отталкиваясь от исконного Христо-образия человеческого естества. В этом первозданном Христо-образии нашего естества и таится Христово первоевангелие. Соделавшись человеком, Владыка Христос раскрыл это наше первоевангелие во всей его полноте и совершенстве; так явилось Евангелие Христово — Вечное Евангелие (Откр.14:6). Цель человеческого бытия — преобразить свое первоевангелие в Евангелие Христово и, таким образом, придать ему необходимую Божественную полноту, совершенство и вечность². Это наше преображение — подвиг долгий и непрестанный, ибо в Богочеловеке Христе — все Божественные совершенства, которых нам необходимо достигнуть. Ведь мы призваны возрастать в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). И на этом пути мы постоянно преображаемся… от славы в славу, как от Господня Духа (2Кор.3:18). Ведь Дух Господень, Дух Святой, и наставляет нас, и вводит во все Христовы совершенства. Им, только Им, люди становятся подобными Христу и достигают Божественной цели своего бытия и на земле, и на небе.

Среди всех существ, о которых ведает человеческая мысль, человек, после Бога, — существо самое сложное, самое загадочное, самое таинственное: оно соткано из небесного и земного, из духовного и вещественного, из тленного и нетленного, из смертного и бессмертного, из временного и вечного. А средоточие всех центров в человеческом существе — это богоподобие его души. И причем облеченной в тленное, земное тело. — С целью, поставленной человеку Богом: всего себя преобразить в бессмертное богочеловечное существо, развивая свои силы и потенции от богообразия до богочеловечности, соделавшись составной благодатно-органической частью Богочеловеческого Тела Христова, Церкви. И так возрастать в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). Всё это в Богочеловеческом теле Церкви направляет и руководствует Дух Святой, Богочеловеком исполняя определение Трисолнечного Божества о человеке. Христосветлый Апостол благовествует:

Знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный (2Кор.5:1). Мы, христиане, четко осознаём: живя в теле, мы обитаем в земной, земляной, бренной хижине, снедаемой смертью; но из нее, разрушенной, по мосту веры, простершемуся над пропастью смерти от земли до неба, мы душой переходим в наш бессмертный дом, в дом нерукотворенный, вечный на небесах. Ведь во время жизни на земле мы строим свое вечное пристанище на небесах, свою вечную обитель. Живем мы здесь, а созидаем там; ходим здесь, но всё время проводим там. Как, каким образом? Господь в Нагорной проповеди возвестил нам, что, упражняясь в каждой евангельской добродетели, которой живем на земле, мы созидаем свой вечный дом на небесах. Действуя в нас здесь, святые добродетели обустраивают наше вечное обиталище на небе, воссылая все наши блага и все наши драгоценности туда, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут (см. Мф.6:19–20). Наше призвание в мире сем: живя в тленном — стремиться к нетленному, живя в смертном — тяготеть к бессмертному, живя во временном — тянуться к вечному, обитая в земном — простираться к небесному. Всё, что в нас от Христа, от Евангелия, от евангельских подвигов, — всё это вечно и [всё это] встраивается в наш нетленный дом на небесах. Пока мы на земле, мы созидаем себе в Небесном Царствии вечное место пребывания, вечную обитель. Неустанно живущие на земле Христом Богом, Его святынями, Его святыми таинствами и святыми добродетелями — именно они и воздвигают для себя вечные чертоги в мире небесном. Таковы, в первую очередь, святые. Они и нас могут принять в свои вечные обители, когда мы обнищаем (ср. Лк.16:9, 4). Из этих наших вечных обителей никакая злая сила не может нас изгнать, как не способна она и разорить эти вечные кровы, ибо не достигает до них ничто злое, ничто сатанинское, ничто смертное, ничто разрушительное. Нам возвещается всеистинное слово Самой Истины: Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе вместилища неветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает (Лк.12:33).

Наше тело — это наш шатер, наша скиния. И на земле мы — странники, пришельцы, прохожие, нигде не задерживающиеся надолго. Придя богоподобной душой с неба, мы проходим через тело и уходим на небо, в свое вечное отечество (см. Еккл.12:7. — Примеч. пер.). Потому, и обитая в скинии собственного тела, мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо… невидимое вечно (2Кор.4:18); и именно к вечному мы стремимся, вечному служим, к вечному спешим: к небесному через земное, к невидимому через видимое, к Божественному через человеческое, к бессмертному через смертное. Телом мы — от земли, богоподобной бессмертной душой живем в храминах из брения (Иов.4:19). Но эти бренные храмины наших телес безмерно важны для нас, людей, ибо от них начинаем мы существовать, осознаём себя как людей, учимся жить, навыкая сначала пребывать в кровах земных и бренных, а затем в небесных и вечных.

Это чувство и это сознание внушает нам, христианам, не бояться ни смерти, ни убивающих наше тело, а души нашей не могущих убить (Мф.10:28). Но боимся мы того, кто может лишить нас нашего вечного пристанища на небесах. Кто же это такой? — Грех. Ибо он забирает у человека всё небесное и в душе, и в теле, а тем самым — и на земле, и на небе. Парализует он и истребляет чувство и сознание нашего небесного происхождения и нашей принадлежности к небесному отечеству. Помрачает он нашу душу, так что не прозревает она в самую себя, не знает, из чего она, откуда и для чего, а тем более не видит своего небесного обиталища. Пристрастившийся ко греху человек обычно думает, что он — весь от земли, из плоти, весь тленен, весь смертен. Его самая любимая мысль, и причем мысль слепая, — это: нет бессмертия, нет Бога, нет ни рая, ни ада; есть только тело, только материя, только этот мир и эта жизнь. Собственно говоря, грех прямо или косвенно хочет от человека лишь одного: чтобы тот поверил, что якобы не существует ни Бога, ни бессмертия. Как только навяжет он это человеку, то для такого человека [грех] перестает быть грешным и даже становится вполне естественным, а иногда — и «естественной необходимостью». А ведь Владыка Христос и сошел с неба, и явился на земле как небесный Человек (см. 1Кор.15:47–49), дабы нам, людям, показать, что и мы — с неба. И после того как жил на земле, Он опять вознесся на небо с телом, чтобы засвидетельствовать нам, что это — и наш путь, то есть путь людей. Мы, люди, и сотворены с душой христоподобной, чтобы сознавали, что Христов путь — это наш путь, Христова жизнь — наша жизнь, Христово Воскресение — наше воскресение, Христово Вознесение — наше вознесение, Христова вечность — наша вечность, Христово, Небесное Царство — наше царство. Посему досточудный Спаситель ясно и решительно изглаголал благовестие, сказав о Своих последователях: Они не от мира, как и Я не от мира (Ин.17:17, 14). — Вот наше родословие, вот наше происхождение: оно такое же, как и Христово. Он — Бог, мы подобны Богу; Он — Христос, мы подобны Христу; Он — Богочеловек ради нас: дабы всецело нас Себе усвоить, уподобить, обогочеловечить, обожить. Поэтому Он, воистину Единый Человеколюбец, и молится о Своих последователях Небесному Отцу: Отче! которых Ты Мне дал, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою. которую Ты дал Мне (Ин.17:24). Посему и конечная цель верующих во Христа — это их единство во Христе Боге и вечная жизнь в Троичном Божестве. Да будут все едино: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино… Да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино (Ин.17:21–23). — Вот и наш вечный дом, и наша вечная жизнь: обитание во Святой Троице. Сколь удивительная вечность, сколь несказанное блаженство, сколь поразительная красота этого нашего нерукотворенного дома на небесах! Но это становится нашим лишь при одном условии: если мы во время жизни на земле — в подвиге святых евангельских таинств и святых евангельских добродетелей — соделаемся обителью Святой Троицы (см. Гал.3:27, 2:20; Ин.14:23, 20, 21, 17). Поэтому о святых, в самой полной мере исполнивших святые Христовы заповеди, обычно в церковных молитвах говорится, что они стали обителью Святой Троицы.