«О, чудесного деяния! О, дивного дара благости! — Люди бытийствуют в образе Бога, и в них изобразуется Тот, Кто для всех невместим: Бог неизменный и непреложный по естеству, благоволивший обитать во всех достойных, дабы каждый имел внутрь себя Царя всяческих, и самоё Царство, и всё присущее Царству, блистая ярче света видимого солнца — подобно тому как воссиял воскресший Бог наш. И предстоя Тому, Кто их так прославил, они будут пребывать в изумлении от преизобильной славы и непрестанного приумножения в них Божественного света. Ведь преуспеянию вовек не будет конца — οὐδὲ γὰρ τὲλος ἔσεται προκοπῆς εἰς αἰῶνας, ибо остановка в росте положит конец Бесконечному, совершенно Непостижимого учинит постигаемым и Невместимого всеми сделает предметом насыщения. Но полнота и слава Его света будет бездной преуспеяния и началом без конца — ἄβυσσος ἐσταὶ προκοπῆς ἀτέλεστος ἀρχή. Ведь святые, имея Бога вообразившимся внутрь себя, предстоят Ему Самому, сияющему неприступным светом, так что конец в них означает начало славы или, если выразиться яснее, в конце будут иметь они начало и в начале конец. Обладающий совершенной Полнотой не имеет потребности в восполнении, и шествующие за Бесконечным не достигают предела — τό τέλος μὴ φθάνειν. Ведь если человек обойдет это видимое небо и землю, а также всё, что на земле, то сможет ли отыскать место, где бы нашел он конец миру вещественному, или, по крайней мере, умом объять этот вещественный мир? Но всё это бескрайняя бездна, со всех сторон равно не имеющая пределов; и всё это наполнено Божественным Божеством. Посему те, кто становится Его общником и в Нем обитает, как могут объять Его всецелого, чтобы Им даже насытиться? Или как могут они достигнуть конца Бесконечного? — Невозможно это и совершенно не осуществимо. Такое помышление не может даже на ум прийти святым, будь то живущим на земле во плоти или же переселившимся ко Господу. Ибо потопляемые светом Божественной славы, сияя, и блистая, и наслаждаясь им, они с полной и совершенной уверенностью знают, что их преуспеяние будет бесконечным и их восхождение в славе — вечным (ἀτέλεστος ἡ τούτων τελειότης καὶ ἡ τῆς δόξης προκοπή ἀένναος). Но встает вопрос: где окажутся отпавшие от Бога и чуждые Вездесущего? — Несомненно, и они будут находиться внутрь “всего”, но, конечно же, за пределами Божественного света и вне Бога. Ибо как слепцы, хотя со всех сторон и осияваются они солнцем, на самом деле суть вне света, так как удалены от него ощущением и зрением, — так и Божественный свет Святой Троицы присутствует во “всём”, однако грешники, заключенные во тьме, и посреди света не видят света и вообще не имеют божественного познания и чувства; палимые и осуждаемые своей совестью, они будут претерпевать несказанные мучения и невыразимую скорбь вовеки».

«Будучи Причиной всему, — говорит преподобный Симеон Новый Богослов, — Господь везде и во всем, весь наполняя всё по сущности и по естеству; равно как и по Ипостаси Бог — всюду как Жизнь и Податель жизни. Безусловно, Он и посреди всего, и вне всего; в этом нет сомнения, ибо Он Сам свет и, наполняя всё, куда бы мог скрыться? Но если ты Его не видишь, то по сему уразумей, что ты слеп и посреди света весь исполнен мрака. Ибо созерцаем Он бывает достойными, и причем видится не в полноте, но зрится незримо, как один луч солнца; луч видим, Солнце невидимо».

Жизнь в Церкви — это всегда жизнь в Богочеловеке Христе, жизнь в Его Богочеловеческом Теле, которому Он Глава. Всё Его становится нашим через святые таинства и святые добродетели, так как, совоплощаясь Ему, мы делаемся Его сопричастниками, составляющими одно тело — σύσσωμοι (Еф.3:6). Этим мы участвуем в Его воплощении, в пресвятой и превеликой тайне Его Боговоплощения. А воплощение Бога — это самое важное событие для человеческих существ, где бы и когда бы они ни обитали и какому бессмертию и вечности ни были причастны. Совоплощаясь воплощенному Богу, мы вбираем в себя богочеловеческие святыни и силы: богочеловеческую жизнь и богочеловеческое богопознание. По святому Григорию Паламе, нет другого средства к познанию Всеистинного Бога, кроме как привить себя — посредством нового рождения, то есть крещения, — к Телу воплощенного Бога Слова. Собственно говоря, святые суть «те, кто рожден от Бога Слова по благодати в Духе и кто носит в себе богоподобие и сообразие Богу, сохраняя то с помощью боготворящих сил, обитающих в Теле Церкви». Это в особой степени совершается через святую Евхаристию. Призывая к святому Причащению свою паству, архиепископ Солунский увещевает верных, что они должны быть со Христом j не только единым Духом, но точно так же и единым Телом. При этом напоминает он им, что они суть члены тела Его, от плоти Его и от костей Его и что таково соединение, предлагаемое нам Господом Иисусом Христом через Евхаристический Хлеб. Взяв на Себя нашу плоть и нашу кровь, Он уравнял Себя с нами. Он привязал нас к Себе и сообразовал с Собой, делаясь с нами единым Телом через причащение Евхаристической Крови. Приходите, говорит Владыка Христос, ядите Тело Мое, пейте Кровь Мою, дабы быть вам не только образом Божиим, но и дабы стали вы богами и царями, вечными и небесными, облекаясь в Меня, Царя и Бога.

По святому Григорию Паламе, Церковь — это общность зримая и осязаемая. Крещение обязывает нас видеть Христа не только в нас самих, но и в наших братьях. Имея Христа в себе, каждый христианин носит в себе всех своих братьев: когда делает он добро одному христианину, то делает его Христу и всей Церкви; ибо кто разлучит тех, которые — согласно молитве Спасителя — суть едино (Ин.17:21), то есть соединены с единым Богом посредством единого Слова в едином Духе. Церковь = общность — это хранитель откровенной Истины: Бог хочет, чтобы мы, рожденные от Него благодатью, пребыли нераздельно с Ним и друг с другом. Каждый из нас, именуемых христианами, есть член всей Церкви; пусть же говорит он только то, что есть на самом деле и что истинно; в противном же случае он не кто иной, как обманщик и враг, и не является членом Церкви.

Святой Григорий Палама по-апостольски благовествует: «Грех, несомненно, отлучает нас от Церкви, и лишь покаяние примиряет нас с ней; и грех против истины тяжек для всех. Ведь и сами епископы, наделенные властью учители истины, не изымаются из этого правила: если пребывают они верными Преданию и действуют в согласии со всей Церковью, если пребывают они в своих епархиях, то они — в истине. Но стоит им обособиться от учительства, как утрачивают они не только свое учительство, но и само свойство христианина — и их анафемы не имеют никакого действия. И не только епископы, но и целые поместные Церкви могут отойти от истины: так, например, церковь латинская еще не вернулась к Православию. Церковь, столп и утверждение истины, не менее непоколебима и тверда, когда основательно опирается на тех, кто содержит истину. И действительно, все принадлежащие ко Христовой Церкви — пребывают в истине, а те, кто раз и навсегда оставил истину, — тем самым покинул и Церковь. Чудо непогрешимости Церкви совершается в Теле всей Церкви. Это значит, непогрешимость Церкви окончательно остается исключительной привилегией Христа, правом Христа, Главы Церкви, Который — наделяя людей дарами Духа, а особенно — апостольским учительством, которого все могут оказаться недостойными, — продолжает жить и проявлять Себя в Своем Теле как целом. Церковь, Тело Христово, одинаково включает в себя Ангелов и праведников всех времен».

Мы в земном мире знаем, и причем знаем от Богочеловека: Истина — это Богочеловек, Истина — это воплощенный Бог Слово, Истина — это Тело Богочеловека Христа = Церковь. Это благовестие раскрыл Сам всеистинный Бог и Владыка Христос, явив ее Собою осуществленной в земном мире, утопавшем в безбрежном море лжи, засвидетельствовав: Я есмь Истина (Ин.14:6). И причем Истина, Которая есть и единственный Путь в вечную Жизнь, а также и сама вечная Жизнь со всеми Божественными святынями и красотами, каких не видел человеческий глаз, не слышало человеческое ухо и какие не приходили человеку на сердце (Ин.14:6; 1Кор.2:9—12). Всё Богочеловеческое бесконечно и безгранично со всех, сторон. И Богочеловек = Истина освобождает человеческое существо от всех убийственных ограничений. А таковы суть грех, смерть и диавол. Ведь они всеми силами пытаются ограничить богоподобные бесконечности и обращенные к Богу безграничности человека, расслабить их, искалечить, поработить, парализовать, уничтожить, свести к небытию — и таким образом погрузить человека в свой жуткий богоборческий ад, в котором нет конца ни мукам, ни ужасам, ни страхам, ни злоключениям. Кто способен от этого всего избавить? — Лишь Владыка Христос и присущая Ему Богочеловеческая свобода. Посему Он, единственный во всех людских мирах, и изрек благовестие: И познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8:32). Свободными от чего? — От греха, смерти и диавола.

И действительно, всемилостивый Господь Иисус Христос освободил человеческий род от [этой] всеужасной троицы, а точнее — антитроицы: от греха, смерти и диавола. И непрестанно освобождает от нее любого человека, который того захочет. Отсюда у святого Апостола благовестие и заповедь: Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал.5:1). И это возможно для любого верующего. — По обетованию Всемилостивого и Всеистинного: Всё возможно верующему (Мк.9:23).

В Богочеловеке, Владыке Христе истина и жизнь единосущны. Обитание в Истине и жительство Истиной наделяет нас точным богопознанием = познанием Христа = познанием Церкви. Совоплотившийся Богочеловеку = Церкви имеет Истину и знает Истину, потому что живет Ею и Ее Богочеловеческими силами. Это совоплощение совершается верой и прочими святыми добродетелями, которые суть всегда от веры и непременно, неопустительно в вере и ее бесконечностях. Ибо мы ходим верою, а не видением (2Кор.5:7). С человеческой стороны, лишь евангельская, Богочеловеческая вера вселяет Господа Иисуса Христа в наши сердца и нас в Него (см. Еф.3:17, 12; Евр.4:16). И тогда каждый из нас, по мере своей веры, опытно переживает святую евангельскую истину: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20). Все богочеловеческие бесконечности богоподобного человеческого существа живут Богочеловеком = Церковью и объемлют всего Богочеловека, Владыку Христа, так что Он для нас, христиан — всё и вся во всех мирах и во всех вечностях. Посему для человека важнее всего — вера в Богочеловека, ибо она и есть та богочеловеческая сила, которая обогочеловечивает в человеке всё: и ум, и сердце, и волю, и совесть, и самоё тело, приуготовляя его к воскресению из мертвых и к вечной жизни во Христовой Вечности = Богочеловечности. Отсюда и благовестие в святом Евангелии Богочеловека: Все, что не по вере, грех (Рим.14:23; церк. — слав.: еже не от веры, грех есть).

По всем этим Богочеловеческим причинам, в делах веры нет компромиссов. Это основной догмат апостольско-святоотеческой православной христологии = сотериологии = экклезиологии = алифиологии (учения об истине. — Примеч. пер.). Нет никакой гносеологической — ибо нет нет компромиссов никакой онтологической — связи между Истиной и ложью. Мы знаем, знаем это от воплощенного Бога: Истина — это Бог. А ложь? Ложь — это диавол.

Последуя всем сердцем, всей душой, всем умом, всей силой святым Апостолам, святым Отцам и Святым Вселенским Соборам, богоносный отец наш, святой Марк Ефесский, исповедник, не допускает никаких компромиссов в делах веры, никаких послаблений и уступок. Когда на Флорентийском соборе православные приверженцы унии с латинянами кричали ему, по-апостольски богомудрому и решительному ее противнику: «Найди нам выход, икономию», — Марк отвечал: «Дела веры не допускают икономии. Это все равно, что сказать: отруби себе голову и иди куда хочешь… Между истиной и ложью не может быть найдено ничего среднего… То, что относится к Церкви (τὰ ἑκκλησιαστικὰ), не разрешается через компромиссы… Пусть никто не властвует в нашей вере, ни царь, ни архиерей, ни лжесобор, ни иной кто, но — только единый Бог, передавший нам ее и Сам, и через Своих Учеников».

Святой Марк благовествует: «Все Учители Церкви, все Соборы и все Божественные Писания увещевают нас бежать от инакомыслящих (преп. Иустин перевел это слово как «неправославно мыслящих». — Примеч. пер.) и отступить от общения с ними». Правило Второго Антиохийского Собора повелевает: «Бывающий в общении с отлученными от общения и сам да будет отлучен». Святой Василий Великий говорит: «Если некоторые претендуют, что исповедуют здравую веру, имеют же, тем не менее, общение с инакомыслящими (преп. Иустин перевел это слово как «неправославными». — Примеч. пер.), если и после увещания не перестанут так поступать, то надлежит иметь и их самих не только отлученными, но даже и братией не называть».

Святой ефесский исповедник пишет: «Мы во всем последуем священным Учителям и древним Апостольским преданиям». А патриарху Цареградскому пишет, что надобно бороться, «не устрашаясь ничего, ничего не постыжаясь: ни внешних врагов, ни между нами (находящихся) псевдохристиан, ни врагов Духа». «И будем исповедовать до последнего издыхания, — продолжает он, — с великим дерзновением благой залог святых Отцов: исповедание [веры], известное нам с детства, которое мы впервые произносили и с которым в конце отойдем отсюда, унося если не иное что, так — Православие», православную веру, которая ни в чем не имеет ни малейшего недостатка.

Святой исповедник Марк благовествует: Молю же вы, именем Господа нашего Иисуса Христа, да тожде глаголете еси, и да не будут в вас распри (1Кор.1— Примеч. ред.) — для того чтобы истинную и преданную Отцами веру нашу сохранить как добрый залог, ничего не прибавляя и ничего не убавляя; ибо доселе мы имели веру, ни в чем не имущую недостатка, и не нуждаемся в соборе или Акте унии, для того чтобы научиться чему-нибудь более новому, мы — которые являемся сынами и учениками Вселенских Соборов и на них и после них просиявших Отцов. Это — хвала наша, вера наша, доброе наследие Отцов наших. С нею мы надеемся Богу предстать и восприять отпущение согрешений; а без нее не знаю, какая праведность освободит нас от вечного мучения. Покушающийся же, чтобы мы отбросили ее и ввели иную, более новую веру, хотя бы он был и Ангел с небес, да будет анафема и да исчезнет всякая память о нем перед Богом и пред людьми. Пусть никто не властвует в вере нашей — ни царь, ни архиерей, ни лжесобор, ни иной кто, но только — единый Бог, Который и Сам, и чрез Своих Учеников передал нам ее».