Наха встал и подошел к волшебным образом починившемуся книжному шкафу. Он перебирал книги и старательно делал вид, что нас не существует. А ведь перед приходом Сиэя он вел себя совсем иначе — он стремился помочь, выказывал мне уважение, он был… да, он был добр ко мне! Я открыла было рот, чтобы поблагодарить его за это, а потом сообразила, что это неуместно. Сиэй изо всех сил скрывал от меня эту сторону своей натуры, но я замечала, что в нем много жестокости. К тому же вражда между этими двумя наверняка насчитывала многие столетия, и в подобных случаях всегда виноваты обе стороны.

— Пойдем отсюда. И поговорим. У меня для тебя важные новости.

Сиэй вывел меня из задумчивости. И потащил к стене. Мы прошли сквозь нее и оказались в мертвом пространстве.

Пройдя через несколько таких комнат, Сиэй вздохнул, открыл рот, закрыл рот, а потом все же решился заговорить.

— У меня к тебе послание. От Релада. Он хочет с тобой встретиться.

— С чего бы это?

— Не знаю. Но мне кажется, тебе не стоит туда идти.

Я нахмурилась:

— Почему?

— Йейнэ, ты сама-то подумай. Не одна ты готовишься встретить смерть. Когда ты назначишь наследницей Симину, она первым делом убьет своего младшего братика. Он это понимает. А что, если он решит убить тебя — вот так вот взять и убить, прямо сегодня, не дожидаясь церемонии? Он ведь так сможет купить себе лишних пару дней жизни… конечно, все это бесполезные телодвижения, Декарта прекрасно знает, что происходит в Дарре. Он просто назначит в жертвы кого-нибудь другого и велит этому человеку назвать Симину. Но мужчины в безнадежных ситуациях часто действуют отнюдь не рационально.

Сиэй, конечно, рассуждал безупречно. Но что-то тут не так, что-то…

— Релад приказал тебе доставить это послание?

— Нет. Попросил. И он попросил тебя о встрече. Он сказал так: «Если увидишь ее, напомни, что я — не моя сестра. Я никогда не причинял ей вреда. И я знаю, что она прислушается к твоим словам».

Сиэй скривился:

— «Напомни ей» — собственно, вот и весь приказ. Он знает, как с нами разговаривать. Поэтому и оставил мне выбор.

Я остановилась. Сиэй успел убежать на пару шагов вперед, потом заметил, что я не иду следом, повернулся и удивленно поглядел на меня.

— А почему ты выбрал сказать мне все это? — спросила я.

Тут ему стало не по себе, и он опустил глаза.

— Ну… на самом деле я не должен был… — медленно проговорил он. — Курруэ бы ни за что не позволила — ну, если б знала, что к чему. Но что Курруэ не знает… в общем, не знает и не знает. Переживет как-нибудь.

Я скрестила руки на груди, всем видом показывая, что еще не получила ответа на вопрос. И он это знал.

— Ты какая противная стала! — капризно пискнул он.

— Сиэй?..

— Ну ладно, ладно…

И он засунул руки в карманы с делано беззаботным видом. Но когда заговорил, голос у него был серьезный:

— Просто ты согласилась нам помочь. И поэтому ты наш союзник. А не орудие. Так что Курруэ — она не права. И мы не должны от тебя ничего скрывать.

— Спасибо тебе.

— Да. Ты должна поблагодарить меня — я ведь Курруэ так ничего и не сказал. И Нахадоту не сказал. И Чжаккарн. Вот.

И он помолчал, а потом вдруг хитро улыбнулся:

— Правда, у Нахадота с тобой теперь свои секреты…

Щеки залила краска.

— Это было мое решение, не его.

Я почти выплюнула это — мне почему-то очень захотелось объясниться. Прямо здесь и сейчас.

— Я застала его врасплох, и…

— Йейнэ, пожалуйста. Ты что, хочешь мне навешать на уши лапшу, что типа ты «воспользовалась его беспомощным положением» и все такое?

Поскольку я намеревалась сказать именно это, мне пришлось замолчать.

Сиэй покачал головой и вздохнул. Странно и удивительно — улыбка вышла печальной. Даже горькой.

— По правде говоря, Йейнэ, я даже рад. После войны ему было… одиноко.

— Но он не один! У него есть вы!

— Мы его утешаем, как можем, да, и только поэтому он еще не сошел окончательно с ума. Мы даже можем утешать его… м-гм… в любви… правда, во время соития нам приходится так же… м-гм… тяжко, как и тебе.

Я снова покраснела — правда, частично из-за того, что поняла: Нахадот спит со своими же детьми! Впрочем, ну и что? Трое — вообще два брата и сестра, и ничего. Боги живут по другим, не человеческим законам.

Словно бы подслушав мои мысли, Сиэй кивнул:

— Но ему нужна ровня. А не то, что дети могут дать ему из жалости.

— Сиэй. Я не ровня — никому из Трех. Даже с подсадной душой — все равно не ровня.

Он принял торжественный и очень суровый вид.

— Йейнэ, любовь возвышает смертных до богов, и боги из-за любви снисходят до смертных. И мы научились уважать это.

Я покачала головой. Потому что, когда меня посетила безумная мысль возлечь с богом, я кое-что поняла.

— Он меня не любит.

Сиэй закатил глаза:

— Ты мне очень нравишься, Йейнэ, но ты все-таки такой еще человек!

Тут я настолько удивилась, что не нашлась с ответом. Сиэй вызвал из ничего летающий шар и принялся перекидывать его с ладошки на ладошку. Этот был зелено-голубой — что-то я такое уже видела, но где? Когда?..

— Так что насчет Релада?

— Насчет… ох.

Вот эти вот перескоки с человеческого на божественное и обратно — от них прямо голова кругом.

— Я с ним встречусь.

— Йейнэ…

— Да не убьет он меня, не бойся.

И перед моими глазами встало лицо Релада — как я его увидела два дня назад. Он стоял в проеме двери, а пришел, чтобы сказать: Симина пытает Сиэя. Между прочим, даже Теврил струсил и не явился. Но ведь он наверняка понял, что если Симина заставила меня выдать все секреты, то она выиграла состязание! Так зачем же он это сделал?

У меня была одна мысль. Я утвердилась в ней после памятной встречи в зимнем саду. Мне показалось, что в глубине души Релад — совсем не Арамери. Точнее, он менее Арамери, чем Теврил. Или даже я. Он занимается самоедством и зол на весь мир, но под тысячью слоев защитной брони в груди Релада Арамери бьется доброе сердце.

Которое наследнику Арамери совсем не нужно. Более того, оно для него даже опасно. Поэтому я решила испытать судьбу — и попытаться ему поверить.

— Я все еще могу выбрать его, — сказала я Сиэю. — И он знает об этом. Конечно, это глупо — ведь в таком случае Дарру несдобровать. Но я могу избрать его наследником. Я — его последняя надежда.

— Ты как-то слишком уверенно говоришь, — пробормотал Сиэй.

Он-то как раз во всем этом сильно сомневался, судя по выражению лица.

Мне почему-то захотелось взъерошить ему волосы. Наверное, ему бы понравилось — природа взяла бы свое. Но знай он, почему мне захотелось это сделать, — рассердился бы. Потому что Сиэй был и оставался ребенком в главном — он так и не понял, как устроены мы, смертные. Он жил среди нас веками, да что там, тысячелетиями, но так и не стал одним из нас. Он так и не узнал, какая эта великая сила — надежда.

— Я абсолютно уверена в этом, — сказала я. — Но я буду признательна, если ты пойдешь со мной.

Он удивился, но тут же вцепился в руку:

— Ну конечно пойду! Но зачем?

— Моральная поддержка. Слыхал про такую? Мало ли, вдруг я чудовищно ошиблась?

Он довольно заулыбался, и перед нами открылась стена в коридор, по которому мы пошли в комнаты Релада.

*

Апартаменты Релада соперничали в размерах с комнатами Симины. И в три раза превышали площадь моего скромного обиталища. Если бы я в первый день увидела, как живут кузены, то сразу бы поняла, что никакой я не претендент на трон Декарты.

Кстати, апартаменты Релада разительно отличались планировкой от комнат Симины: большой, просторный зал, у задней стены виднелась лестница, выводящая на чердак, в середине зала в полу красовалось приличных размеров квадратное углубление, в котором цветной мозаикой выложили карту мира. А так все на удивление аскетично: мебели всего ничего, зато на барной стойке выстроилась целая батарея бутылок. Ну и одинокий стеллаж с книгами притулился у стены. У карты стоял Релад — с очень официальным видом, весь напряженный и — на удивление — трезвый как стеклышко.

— Приветствую, кузина, — сказал он, как только я вошла.

И смерил злым взглядом Сиэя:

— Я, между прочим, приглашал только Йейнэ.

Я невозмутимо положила руку Сиэю на плечо:

— Он беспокоится — вдруг ты решишь что-нибудь со мной сделать? Что скажешь, кузен?

— Что?! Да я!.. Да я никогда!

Релад настолько удивился, что я поняла: и впрямь, он — никогда. По правде говоря, все выглядело так, словно кузен собрался очаровывать меня. А тех, кого хочешь убить, нет надобности очаровывать.

— Да с какого Вихря? Мертвая ты мне без надобности!

Я надела на лицо улыбку и решила, что пропущу бестактную реплику мимо ушей.

— Очень приятно это слышать, кузен.

— Да вы не обращайте на меня внимания! — предложил Сиэй. — Я-то что? Так — мушка на стене.

Релад сделал над собой усилие и не обратил на него никакого внимания.

— Кузина, тебе что-нибудь налить? Или ты предпочтешь чай?

— Ну, раз уж ты спрашиваешь… — начал было Сиэй, но я крепко сжала его плечо.

Не надо злить Релада — во всяком случае, пока.

— Спасибо, нет, — ответила я. — Хотя я признательна за предложение. Еще я признательна тебе, кузен, за то, что ты за два дня до этого пришел ко мне с новостями.

И я погладила Сиэя по голове.

Релад долго — секунды три, не меньше — думал над ответом. Потом неуверенно пробормотал:

— Н-не за что.

— Зачем ты меня сюда позвал?

— У меня есть одно предложение. Для тебя.

И он неопределенно повел руками и ткнул пальцем в пол.

Я посмотрела на карту мира у его ног, инстинктивно обращая взгляд к Дальнему Северу и крошечному его уголку под названием Дарр. Вдоль даррских границ выстроились четыре полированных плоских белых камушка — по одному от трех королевств, которые, судя по всему, вступили в союз против Дарра, плюс еще один камень для Менчей. А в сердце нашей страны лежал кусочек серого мрамора — он, похоже, представлял нашу жалкую армию. А вот к югу от Менчей, вдоль берега моря Раскаяния, лежали три бледно-желтых камня. Интересно, что обозначали они?

— Дарр сейчас заботит меня более всего, — сказала я. — Симина предложила мне жизни наших людей. А что предлагаешь мне ты?

— Побольше, чем просто жизни.

Релад шагнул вниз, на блестящую мозаику карты. И подошел прямо к Дальнему Северу, встав ровно в середине моря Раскаяния, — м-да, смешно. И некоторым образом символично.

— Белые камушки — это ваши враги. Но ты и сама уже догадалась. Они на стороне Симины. А те, — и он ткнул пальцем в желтые камни, — они на моей стороне.

Я нахмурилась, но Сиэй не дал мне ответить — он громко и нагло фыркнул:

— Да ладно тебе, Релад. Откуда у тебя союзники на Дальнем Севере? Тебе на этот континент плевать было — всегда. Так что победа Симины — результат твоего небрежения!

— Без тебя знаю! — огрызнулся Релад, но все-таки повернулся и посмотрел мне в лицо. — Да, у меня нет друзей на Дальнем Севере. Это правда. И даже если бы были — без разницы, все тамошние королевства — враги Дарра. Они вас ненавидят, кузина. Симина просто разрешила им сделать то, что они и так порывались устроить в течение столетий.

Я лишь пожала плечами:

— Дальний Север когда-то был варварским краем, а мы, дарре, из варваров славились как самые варварские. С тех пор прошло много времени, и жрецы приложили массу усилий, чтобы нас цивилизовать, но прошлое так легко не забудешь…

Релад рассеянно кивнул — ему все равно, это очевидно. Да уж, очаровывать он умел посредственно. Но он снова уткнул палец в желтые камни.

— Наемники, — сообщил он, — кенские и минские пираты — в основном. Ну и еще ночные ястребы Гора, плюс отряд из Журема — отборные головорезы. И я им могу приказать сражаться на стороне Дарра.

Я долго смотрела на желтые камушки и вдруг вспомнила — а не ты ли, Йейнэ, недавно думала про смертных и про силу надежды? Так вот она, надежда.

Сиэй спрыгнул к карте и уставился на желтые камни так, словно мог за ними разглядеть настоящие армии. И присвистнул.

— Релад, да ты, небось, разорился! Сколько людей нанял, да еще и аж на Дальний Север их перебросил! Не знал, не знал, что ты столько деньжат успел скопить…

И он повернул головку и посмотрел на Релада, а потом на меня.

— Но все равно — они далеко от Дарра. К завтрашнему дню не успеют. А люди Симины уже выступили.

Релад кивнул, не отводя глаз от меня.

— Мои силы на достаточно близком расстоянии, чтобы атаковать столицу Менчей. Прямо сегодня ночью. А завтра они могут ворваться в Ток. Они хорошо отдохнули, у них полно вооружения и припасов. А планы боя разрабатывал не кто-нибудь, а сама Чжаккарн.

И он сложил руки на груди с несколько обиженным видом — мол, зря вы меня недооценили.

— Когда на Менчей нападут, половина наступающей армии развернется и не пойдет на Дарр. Так что в бой пойдут лишь заренне и мятежники из Атира. Конечно, на их стороне будет двойной численный перевес, но так у даррцев будет хотя бы шанс отбиться.

А ведь он хорошо меня изучил — и все, что он сказал, было в точку. Прямо вот в точку. Он каким-то образом сумел понять, что меня пугает не сама война — я же воин, в конце-то концов. А вот безнадежную войну, в которую враги ввязываются не ради добычи, а чтобы растоптать мой народ… о нет, этого я бы вынести не смогла.

Два к одному — да, у нас есть шанс победить. Победа достанется нелегко, но она возможна.

Я посмотрела на Сиэя — тот кивнул. Релад говорил дело — это я чувствовала всеми фибрами души. Но Сиэй знал его лучше и предупредил бы, если бы что-то было не так. А вообще, мы оба изрядно удивились, что тюфяк-Релад оказался способен на такое предприятие.

— Тебе нужно чаще воздерживаться от употребления спиртных напитков, кузен, — тихо сказала я.

Релад улыбнулся очень невеселой улыбкой: