«Меня много ждет дел на неделе».

После возвращения в Санта-Кристобель Родригес стал тем человеком, каким пообещал быть в самом начале их отношений. Человеком, ведущим обособленную жизнь. За прошедшую неделю он ни разу не пришел к Карлотте, даже ночью. И как бы сильно она ни надеялась оставаться отстраненной и равнодушной, ничего не получалось. Может, она и поговорила бы с ним и прояснила ситуацию. Но ее все время не покидала мысль – она не должна вмешиваться, пока принц занят делами государственной важности.

Вздохнув, Карлотта вытащила из сумочки телефон. Она уже так долго не общалась с сестрой! Но ведь гораздо легче было послать СМС-сообщение. Была еще и Наталья… Но с ней они теперь не были близки. Карлотта почувствовала себя еще более одинокой, оставшись наедине со своими мыслями.

Зато у нее есть Лука! Мысли о нем всегда возвращали ее к жизни. И пусть сестры далеко, а Родригес едва с ней разговаривает… Нет, конечно, она переживала по этому поводу, но что она могла сделать?

Набирая на телефоне текст, Карлотта с террасы наблюдала за Лукой, который играл с мячом на лужайке.

– Мама, смотри на меня! – закричал он, взобравшись на большой резиновый мяч.

– Осторожно, Лука.

– Я осторожен!

– Это хорошо.

Карлотта снова подумала о Наталье и о непростых отношениях с ней. В свое время она так завидовала яркой как огонь, независимой сестре, которая не обращала внимания на прессу. Казалось, сестра имела право быть той, какой она хотела, – быть самой собой, вместо того чтобы пытаться соответствовать какому-то шаблону.

А Карлотта жила совсем по-другому, но разве в том вина ее сестры? Теперь Карлотта впервые это осознала – Наталья никогда не имела никаких намерений причинить ей боль! Она просто наслаждалась жизнью. Как раз личные проблемы самой Карлотты и стали причиной отдаленности сестер в отношениях друг к другу.

Дрожащими руками она стала набирать ее номер. Возможно, пришло время позвонить ей…

Но телефон неожиданно завибрировал в ее руке. На экране высветилось имя Натальи. Сердце Карлотты забилось. Теперь ей стало понятно, почему имя сестры не выходило из головы. Наталья тоже думала о ней! Но если сестра звонит сама, должно быть, у нее плохие новости. Значит, что-то произошло, потому что Наталья сама никогда не звонила.

Карлотта быстро ответила:

– Наталья?

– Привет, Лотта!

Уже несколько лет никто так ее не называл – не было рядом таких близких людей… В горле застрял ком.

– Наталья, что случилось?

– Ничего, – быстро ответила сестра. – Поздравляю с помолвкой.

Карлотта бросила взгляд на кольцо на левой руке. О да, она же помолвлена! Если бы не те две чудесные ночи, которые она провела с Родригесом, в это верилось бы с трудом…

Но она все-таки была уверена – Наталья позвонила не для того, чтобы поздравить ее. Закрыв глаза, Карлотта как можно более спокойным голосом спросила:

– Наталья? Что-то случилось. Я чувствую по твоему голосу. Что, скажи?

Даже спустя годы тон голоса Натальи был легко читаем. Несмотря на большое различие между ними, Карлотта всегда душой чувствовала свою сестру. Это и объясняло смятение, охватившее ее несколько минут назад.

– Я… – Наталья колебалась. – Я просто хотела поговорить с тобой. Узнать, как ты живешь.

Карлотта не поверила своим ушам. У Натальи было немало положительных качеств. Но они уже долго не общались, и было странно, если бы у них вдруг возник интерес к жизни друг друга.

«Я опять влюбилась не в того парня. Но мне виднее. Возможно, даже в этот момент, когда мы с тобой разговариваем, он крутит с какой-нибудь актрисой или моделью, а я сижу здесь, и мое сердце опять разбито», – вспомнила Карлотта свои слова.

– Я в порядке, – произнесла она, потому что правда слишком ранила, чтобы признаться в ней.

– Это правда? Я имею в виду… твой брак…

– Я делаю только то, что должна, – ответила Карлотта и не узнала свой голос. Да и слова эти принадлежали ее отцу. И сейчас они были ей ненавистны. – Я больше беспокоюсь о тебе, Наталья, мы не разговаривали…

– Несколько лет, я знаю, – быстро отозвалась сестра.

– Не лет, нет! Но близко к этому…

– У нас не было настоящего общения уже несколько лет, – упорно повторила Наталья.

Карлотту слегка потрясла проницательность сестры. Наталья права. У нее вообще не было сколь-нибудь значимого разговора ни с кем, кроме Родригеса, – с тех пор, как она забеременела Лукой. Она тогда закрылась от всех. И видимо, сестре это приносило боль. Именно такую горечь Наталья не смогла скрыть в голосе. У Карлотты защемило сердце – выходит, Наталья была небезразлична к ее судьбе?

– Я просто хотела сказать, – продолжила сестра неровным голосом. – Мне так жаль, что я не была рядом, когда у тебя родился Лука. А после я… – Она замолчала, а Карлотта ждала, не уверенная, должна ли она что-то ответить. – Я боялась.

– Я знаю, Наталья, – ответила Карлотта, стараясь не выдавать своего волнения.

– И сердилась. На многое. На то, как к тебе относились и как все должно было измениться с рождением Луки. Что у тебя должна была начаться другая жизнь… без меня.

По какой-то причине Карлотту это рассмешило, хотя ситуация была совсем не смешна. Было даже грустно…

– Но я была эгоисткой, не возражай!

Слова сестры словно пролились бальзамом на сердце Карлотты и ослабили гнев, с которым она жила все это время.

– Это было давно, – пробормотала она себе под нос и больше себе, чем Наталье.

– И все же… я хочу быть честной.

Карлотта с трудом сглотнула. То, что говорила сестра, было важно. Это касалось ее боли и обиды. Ей никогда не доводилось слышать такое от своей сестры. И она понимала – каждый человек имеет право на прощение. Все ошибаются. Она тоже не была идеальной и тоже ошибалась. Винить всегда легче, чем попытаться понять и простить.

Наконец Карлотта спросила:

– Чем вызвана такая честность?

– Ничем, – услышала она быстрый ответ. – Я просто встретила человека. Я изменилась… Вернее, меня изменили.

Карлотте было это хорошо знакомо. Более чем. Достаточно для того, чтобы ощутить неприятный толчок в груди. Она тоже встретила. И чувствовала – все изменилось, теперь она не та женщина, которая впервые приехала в Санта-Кристобель.

И все произошло из-за Родригеса.

– Изменилась? Ты тоже помолвлена, Наталья?

– Нет.

– Наталья. – Карлотта надеялась услышать больше. – Кто этот человек? – Но она не хотела давить на сестру или показаться навязчивой. Этот разговор был важен для нее, и меньше всего она хотела его испортить.

– Один человек, – ответила сестра с такой грустью, что эхо боли отразилось в сердце Карлотты. – Не важно.

– О…

Карлотта отключила телефон. Боль, ставшая причиной грусти сестры, была и ее болью. Настал момент сопереживания – тот ценный момент, который лишь подтверждал их неразделимую связь. В душе Карлотты появился страх. Она боялась – неужели у Натальи похожая с ней ситуация?

Карлотта уже проходила через это. Один раз ее уже обманули – и жестоко. Не хотелось бы, чтобы это снова повторилось. Только теперь уже с мужем.

Что, если он действительно спит с другими женщинами? Да, он пообещал быть верным, но что это значило? Хотя Карлотта знала и другое – Родригес был человеком слова. Если он что-то обещал, то выполнял. И в то же время такие мужчины, как он, непостоянны. Он сам говорил об этом. О том, что цена секса невысока…

Для него. Но не для нее! Когда-то она уже познала эту цену для себя, оставшись с разбитым сердцем и израненной душой. А сейчас? Возможно, это даже больше чем только секс. Ведь у них ничего не было с той самой ночи в Барселоне…

Казалось, это было так давно! Карлотта до боли жаждала его прикосновений. А он так странно вел себя…

– Я перепрыгнул его! – крикнул Лука.

– О да, Лука! – ответила она.

– Молодец!

Она обернулась. В дверях стоял Родригес. Сердце Карлотты ушло в пятки. Он выглядел божественно. Даже тогда, когда она была зла на него, даже запутавшись в своих чувствах, она признавала привлекательность этого человека.

Родригес провел рукой по волосам и широко улыбнулся. Он был так сексуален! Это даже немного раздражало.

– Спасибо, – сказал Лука, подбежав к террасе. Привлеченный к Родригесу, как мотылек пламенем. – Как прошел день?

Улыбка Родригеса стала напряженной.

– Хорошо. А у тебя?

– Я прыгал через мяч.

– Значит, успешно, – сказал Родригес.

– Я удивлена видеть тебя в такой ранний час, – вмешалась Карлотта.

Ее замечание звучало почти сварливо, но ее это уже не волновало.

– У нас планы на сегодняшний вечер.

– У нас? – переспросила она.

– Да. У нас. Я не планирую приглашать другую женщину на свидание.

– Было бы неплохо предупредить, – произнесла она с упреком, сама не ожидая от себя. – Это уже начало входить в привычку. Мне нужно время, чтобы подготовиться. – О, она уже говорила как сварливая жена, а до свадьбы еще несколько месяцев…

– Трех часов будет достаточно.

– Боюсь, у Ангелины сегодня выходной. Ее нет.

– Я разговаривал с Ангелиной.

Ее охватило раздражение.

– Ты разговаривал с Ангелиной и не предупредил меня?

– Ангелина принесет фильмы? – тут же спросил Лука.

– Я не знаю, Лука. – Карлотта пожала плечами. – Куда мы идем? – обратилась она к Родригесу.

– Благотворительный вечер в городе.

– А я могу пойти? – спросил Лука.

Родригес посмотрел на него:

– Тебе не понравится. Там нужно быть в галстуке и нельзя прыгать через мяч.

Лука скорчил гримасу:

– Тогда я не хочу туда идти.

– У меня тоже нет никакого желания, – сказал Родригес.

– А мы идем, потому что?.. – уточнила Карлотта.

– Потому что это государственное дело. Мой отец присутствовал на этом мероприятии каждый год. Я не знал до сегодняшнего дня и поехал сразу домой.

– О, – произнесла она приглушенным голосом. – А как твой отец?

– Не лучше, но и не хуже.

– Это… хорошо, я полагаю?

Он пожал плечами, не выражая никаких эмоций.

– Родригес, посмотришь со мной фильм? – спросил Лука.

Тот в нерешительности посмотрел в серьезные глаза мальчика:

– Конечно, Лука. Мы можем посмотреть что-нибудь, пока твоя мама переодевается.

Лука улыбнулся и схватил руку Родригеса. Вся злость Карлотты испарилась в одночасье, потому что, хотя в нем и чувствовалось напряжение при мальчике, он все же пытался… А это для нее значило все. Если бы Родригес не относился к Луке хорошо, она бы ни за что не осталась здесь! Не согласилась бы на этот брак.

– Увидимся позже, – сказала она, наблюдая, как Лука тащит Родригеса в дом.

И в этот момент ей стало еще больнее за принца.

Родригес не помнил, когда вдруг расслабился. Постепенно напряжение спало, и он перестал переживать, будто делает что-то не так. Лука незаметно уснул. Его голова лежала на плече Родригеса. Тепло большой и сильной руки усыпило мальчика.

И теперь Родригес сидел неподвижно, чтобы не разбудить ребенка. Также он не хотел подвергать анализу чувства, вызванные доверием Луки. Не хотел думать о боли, которую принесет потеря этого доверия.

Родригес вдруг осознал – Лука стал частью его жизни. Раньше ничего похожего он не испытывал. Его ничто ни с кем не связывало.

– Как фильм?

Он повернул голову и увидел Карлотту. Ее темные волосы были убраны назад, а большие золотые серьги еще больше подчеркивали прекрасные черты лица. Она была одета в легкое белое платье с черным рисунком на лифе. Рисунок притягивал глаз к ее фигуре, к совершенным формам тела.

– Он проспал большую часть фильма, – ответил Родригес, почувствовав, как в горле внезапно пересохло.

– Надеюсь, Лука не проснется до утра, уже слишком поздно для дневного сна. – Она улыбнулась.

Ее лицо светилось любовью. К сыну.

Родригес вдруг почувствовал зависть. Как бы он хотел, чтобы хоть кто-нибудь когда-нибудь на него смотрел с такой любовью! Мать. Отец. Хоть кто-нибудь!

Голова Луки лежала на его плече. В такой момент было сложно представить, как можно ударить ребенка. Как можно его бросить. Родригес даже боялся пошевелиться, чтобы не потревожить сон мальчика. И мысль о плохом обращении к ребенку была невыносима.

– Ангелина уже здесь. Она готова за ним присмотреть.

– Я могу отнести его в комнату? – спросил Родригес неожиданно для себя.

На этот раз ее улыбка была адресована ему.

– Конечно.

Он взял Луку на руки и встал с дивана, пересекая гостиную – комнату, предназначенную для семейных посиделок. Комнату, в которой тихих вечеров никогда не было. По крайней мере, в его жизни.

Карлотта последовала за ним.

Детская находилась совсем рядом, и Лука даже не пошевелился, когда Родригес уложил его в кровать и накрыл одеялом.

Перед уходом Карлотта поцеловала Луку в лоб.

– Прости, – сказал он.

– Потому что не смог предупредить раньше?

«Прости, что отсутствовал всю неделю. Что не решался увидеться с тобой».

– Я понимаю. Все в порядке. Я была… встревожена.

Они спускались по лестнице, когда встретили Ангелину, и направились к выходу. Кабриолет Родригеса был припаркован у главного входа в ожидании их. Родригес открыл дверцу для Карлотты и почувствовал, как аромат ее духов атаковал его, вызывая жгучее желание.

– Почему ты была встревожена? – спросил он, заводя машину и выезжая из ворот.

– Я разговаривала с Натальей.

– Твоей сестрой?

– Да. Это был хороший разговор. – Она откашлялась. – Думаю, мы на пути к выстраиванию отношений. И хотя она отрицала, но я думаю, у нее кто-то есть. Я рада за сестру.

– Ты кажешься взволнованной.

Карлотта посмотрела на него довольно мрачно:

– Слишком много эмоций на сегодня.

– И еще Лука прыгал через мяч.

Карлотта рассмеялась:

– Да. Он такой активный!

– Очень активный, – уточнил Родригес.

– Ты сегодня уже не был с ним так напряжен.

Карлотта взглянула на Родригеса, пытаясь уловить хоть какую-нибудь реакцию. Но это было невозможно. Впрочем, как всегда.

– Я пока не знаю, кем должен стать для него.

Карлотта уже не раз думала об этом.

– Я… У него всегда будет много друзей, Родригес. У меня есть братья, так что дяди у него тоже будут. Единственного, кого у него не было, – это отца. – Она сглотнула. – Если, конечно, ты согласишься на эту роль.

Родригес с силой сжал руль, суставы его пальцев побелели.

– Я думал, мне удастся держать дистанцию, но он словно не дает мне этой возможности.

– Да.

– Любой ребенок не дал бы, – сказал он, выдыхая.

– Это проблема?

– У меня с детства создалось впечатление – жена и дети не должны менять мою жизнь. Во всяком случае, жизнь моего отца это не поменяло.

Карлотта посмотрела на руки:

– Ты не такой, как твой отец, Родригес. И ты должен понимать это.

– Я понимаю, – произнес он хриплым голосом.

– Тогда ты не можешь игнорировать нас так же легко, как твой отец игнорировал тебя и твою мать. И тебя не должен удивлять этот факт.

– Он не обращал на меня внимания, пока не ушла моя мать. И тогда я стал некой целью. То, как ты смотришь на Луку… Я никогда не мог понять, как она могла оставить меня. Я вижу, как ты смотришь на Луку… А мать меня никогда так не любила.

– Не каждый человек может быть родителем.

– Не каждый, – согласился он. – Полагаю, это правда.

– Мне жаль, – сочувственно произнесла Карлотта. Ей действительно было жаль. Почти физически она почувствовала боль за маленького Родригеса, за его несчастливое детство. – Тебе должны были дать больше. Ты говоришь, будто это не имеет значения. Но это не так! Родители должны были дать тебе больше, чем дали.

– Возможно, нет.

Что он хотел сказать своим ответом?

Карлотта не успела спросить. Родригес демонстративно закончил разговор, включив радио.

Карлотте не хотелось, чтобы Родригес закрывался от нее. Она хотела всего его. И готова была дать ему не только тело. Все свои секреты. Всю себя…

Он проник в ее сердце, как бы Карлотта ни противилась этому факту. Она была влюблена в Родригеса. Но не в того Родригеса, которым он хотел казаться миру, а в того, кем он был в душе под этой своей маской беззаботности. В человека, который выслушал ее без малейшего намека на осуждение. В человека, в котором было столько страсти и огня!

В человека, который сводил ее сына в зоопарк. Который нежно держал его на руках, когда тот уснул.

И пусть сам Родригес не хотел, чтобы она видела его таким…

Они ехали молча, и взгляд Карлотты был прикован к огням города, увеличивающимся с их приближением.

Благотворительный вечер проводился в знаменитых садах Санта-Кристобеля. Это была открытая территория, усаженная растениями из самых жарких стран мира. Родригес подъехал к входным воротам сада и дал ключи охраннику. Как благородный джентльмен он помог Карлотте выйти из машины. От его прикосновения к ее обнаженной руке по телу Карлотты пробежала дрожь. Уже целую неделю он не дотрагивался до нее. Она соскучилась…

По его поцелуям. По нему.

Заглушив в себе внезапно возникшее сексуальное желание, Карлотта последовала за Родригесом внутрь. Воздух был густ и наполнен ароматами. Белые фонари освещали огромные клумбы и лужайки. Вокруг толпились люди, которые разговаривали и смеялись. Это было событие, когда деньги богачей красиво перетекали в фонды благотворительности.

Но Карлотта не испытывала особой радости. В голове у нее все время вертелся разговор с Родригесом. Она пыталась проанализировать его слова, найти смысл.

«– Тебе должны были дать больше, чем дали.

– Возможно, нет».

Неужели он действительно думал, что не заслуживал большего? У него была мать, которая бросила его и отца. А тот бил маленького сына… Как так может быть?

Карлотта вспомнила свою первую встречу с Родригесом. Он казался надменным и гордым. Человеком, который думал – все женщины должны падать к его ногам или в его постель. И уж совсем не тем человеком, который считал: свое несчастливое детство он заслужил.

– Шампанского? – прервал ее мысли Родригес.

Он взял два бокала с подноса у проходящего мимо официанта, не дожидаясь ее ответа.

Карлотта приняла у него бокал:

– Мне казалось, алкоголь на таких мероприятиях…

– Ужасен?

– Да.

– Алкоголь веселит, разве нет?

– Не знаю, насколько такое отношение полезно для здоровья, – ответила она, чувствуя исходящую от него беспечность, которая шокировала. И немного обеспокоила.

– Может, и не полезно. Но я никогда не соблюдал здоровый образ жизни, разве ты не в курсе?

Какие бы мысли ни вертелись у него в голове, они периодически прерывались подходящими к ним людьми, каждый из которых хотел пообщаться с принцем. Их будущим королем. И она, конечно, тоже не была обделена вниманием как будущая королева.

Карлотта чувствовала нарастающее раздражение Родригеса и старалась вести себя дружелюбно с гостями, пока он был не в духе.

– Что с тобой случилось? – прошептала она, когда очередной доброжелатель удалился.

– У меня нет настроения для всего этого. – Он бросил на нее взгляд: – Я хочу остаться с тобой наедине.

– У тебя была целая неделя для этого. Но ты избегал меня!

Он пальцем провел по линии ее подбородка:

– Это была ошибка.

– Ты так думаешь? – спросила она ровным голосом.

– Карлотта. – Родригес наклонился к ней, и в этот момент зазвонил его телефон. – Одну минуту… Да? Как давно? Почему мне никто не сообщил раньше? – Он сделал паузу и продолжил: – Мы сейчас приедем. – Родригес отключил телефон и посмотрел на нее: – Мы должны идти. Это мой отец… Он… Нам нужно идти.