Карли не могла уснуть и в конце концов перестала даже пытаться. Она медленно приподнялась на кровати, которая все еще источала непривычный запах секса. На второй подушке осталось углубление – явное свидетельство того, что впервые в жизни она спала не одна. Карли затрепетала от удовольствия.

Она переспала с Луисом.

Она подарила свою девственность аргентинскому плейбою с рвением, которое заставляло ее краснеть даже сейчас.

Откинув волосы с лица, Карли прижала ладони к пылающим щекам. Это была долгая бессонная ночь.

Сглотнув, она вспомнила, как нервничала, как волновалась, металась по комнате и боялась выйти на террасу. Но каким-то образом Луису удалось повернуть все в правильное русло. Он пришел к ней в комнату, начал целовать, а потом они занялись любовью. Все было совершенно естественно, нормально, как он и предполагал. Она переспала с Луисом Мартинезом, и он, надо надеяться, получил от этого не меньшее удовольствие.

Ужин на время был забыт. Часы показывали десять вечера, когда он надел джинсы и принес еду с террасы. Прямо в постели они съели виноград и кусочки горного сыра. Луис открыл бутылку вина.

Он ушел в свою комнату, когда рассвет начал расписывать небо золотисто-красными полосами. Наклонив голову, Луис поцеловал Карли и сказал, что, возможно, лучше, если утром его не будет рядом.

В этом он тоже был прав. Было бы глупо желать, чтобы он остался до утра. Тосковать опасно и бессмысленно. И она постаралась сконцентрироваться на практической стороне вопроса, что ей всегда удавалось. Карли убеждала себя, что Луис, конечно, не хочет, чтобы остальная прислуга знала, как он провел вчерашний вечер и ночь. Нет ничего хуже, если Симона увидит, как он, взъерошенный и небритый, выходит из ее комнаты. Это только ухудшило бы положение Карли… хотя она пока не задумывалась, что теперь будет.

Теперь, когда Луис сделал ее своей любовницей.

Босиком, накинув халат, Карли вышла на балкон. Она не собиралась винить себя за случившееся и уж тем более винить Луиса. Даже если это больше не повторится, она всегда будет благодарна ему за те ощущения, которые он ей подарил. Он освободил ее от прошлого, дав возможность осознать, что она способна испытывать то же самое удовольствие, что и другие.

Что он сказал, приглашая ее на интимный ужин?

Эта фраза не выходила у нее из головы.

«Мне нравится трезвость твоего ума».

Карли догадывалась, почему Луис так сказал. Она дала ему понять, что любовь и замужество не входят в ее планы.

Солнце стояло высоко и золотило синеву неба. Спустившись вниз и выйдя на террасу, Карли вдохнула восхитительно чистый воздух. В доме было тихо, но ее тело гудело, а идея усесться за учебник квантовой физики не прельщала. Лучше она проверит почту, а потом посмотрит, что принесет ей этот день. И если Луис решил, что одной ночи достаточно, она смирится с этим.

Открыв электронную почту, Карли обнаружила три письма от сестры. Первое было озаглавлено «Где ты?». Второе состояло из длинного ряда вопросительных знаков, а третье начиналось еще драматичнее: «Что, черт возьми, происходит?»

Карли открыла первое письмо. В нем, как ни странно, не было фотографий улыбающейся Беллы и описаний ее последних выступлений на подиуме. Впервые речь шла только о Карли.

«Видела фотографию твоего босса, сделанную в аэропорту в Ницце, на которой на заднем плане очень похоже, что ТЫ. Я сказала маме, что больше никто не носит такие майки!!! Ты действительно на юге Франции с Луисом Мартинезом? Что происходит?»

Карли улыбнулась. Интересно, как отреагировала бы Белла, если бы она рассказала ей правду: «Да, я здесь с Луисом. Я ему рассказала о своем прошлом, и он решил научить меня всему, что знает о сексе. Я уверена, ты догадываешься, насколько это захватывающе».

Карли даже представить не могла, как отреагирует на это Белла.

И она написала: «Да, это правда. Я помогаю Луису пройти курс реабилитации после аварии, и он решил, что солнце ему пойдет на пользу. Здесь просто божественно! Как мне повезло, не так ли? С любовью, Карли».

Она отправила послание как раз в тот момент, когда кто-то постучался. Дверь открылась еще до того, как Карли успела ответить. Это был Луис. Он побрился, в его глазах светилась жизненная энергия. Но в них было еще что-то – искра желания, которая ей уже была знакома.

– Привет, – сказал он нежно, закрывая дверь.

Рука Карли потянулась к горлу, когда она поняла, что ее белый халат распахнулся.

– Мне показалось, ты решил, что будет лучше, если тебя здесь не увидят.

– Может, я передумал.

– Я еще не чистила зубы.

– Так иди и почисти, – распорядился он, – потому что мне нравится вкус твоей зубной пасты.

Карли исчезла в ванной, а когда вернулась, то увидела, что одежда Луиса свалена на полу, а сам он лежит на ее кровати – совершенно голый.

– Что ты делаешь?

– Разве не очевидно?

– Но… как насчет персонала?

– Единственная моя подчиненная, в которой я заинтересован, стоит прямо передо мной, и на ней слишком много одежды. – Он похлопал по матрасу рядом с собой. – Иди сюда, querida, пока я не стал слишком нетерпеливым.

Карли сглотнула от неожиданности. Лучше не поддаваться искушению сейчас, когда вот-вот появятся садовники, а шеф-повар посылает своих помощников на рынок в Ниццу за свежей рыбой и овощами. Надо сказать Луису, что они могут договориться о встрече в более подходящей обстановке.

Именно так и следует поступить. Но почему же она идет к кровати и ложится рядом с ним? А Луис при этом качает головой?

– Нет. Нет еще. Распахни халат, – потребовал он. – Только не говори, что ты стесняешься. Не теперь, когда я знаю о твоем теле больше, чем кто-либо из мужчин на этой планете.

При ярком дневном свете было нелегко вести себя раскованно, не смущаясь своих «слишком щедрых» форм.

– Я рада, что ничто не способно укротить твое эго, – заметила она, развязывая поясок халата и роняя его на пол, а потом быстро скользнула в смятую постель и прильнула к теплому сильному телу Луиса.

– Не только мое эго, – парировал он, направляя руку Карли к своему паху и наклоняя голову, чтобы поцеловать ее. – М-м-м… Зубная паста.

Луис целовал Карли, пока она полностью не расслабилась. Пока ее тело не начало извиваться от уже знакомого желания, которое невозможно было игнорировать. И снова Карли растворилась в ощущениях, наслаждаясь ласками Луиса.

Она закрыла глаза, а он обхватил ее груди, его ладони ритмично гладили ее соски. Карли издала стон удовольствия, когда Луис раздвинул ее бедра и слился с ней. Она вздыхала, он двигался. Кончиками пальцев она жадно впивалась в его кожу, исследуя тело мужчины от волосатых бедер до широких плеч.

Она хотела наслаждаться близостью с ним как можно дольше, но оргазм с невероятной скоростью накрыл ее с головой. Почти сразу же Карли услышала, как Луис застонал от блаженства. Он задрожал, а потом затих. Она нежно обняла его и положила голову ему на плечо.

И уснула.

Спала она долго, а когда проснулась, Луис уже ушел. За завтраком Симона сказала, что месье Мартинез уехал по делам в Ниццу и она не знает, когда он вернется.

То утро для Карли длилось вечность. Она не могла ни на чем сконцентрироваться. Луис вернулся только во второй половине дня. К тому времени, когда он пришел к ней в комнату, Карли уже не сомневалась, что он сожалеет о случившемся.

– Где ты был? – выпалила она. Он поднял брови. – Прости. Это не мое дело. Он рассмеялся и заключил ее в свои объятия:

– Мне нужно было оторваться от тебя, чтобы заняться делами. Но сейчас я могу отвлечься.

Луис уложил Карли на кровать, быстро снимая с нее одежду. Она увидела голодный блеск в его черных глазах и догадалась: он собирается показать ей, что секс также может быть быстрым и яростным.

После Карли лежала в легком оцепенении и рисовала пальцем круги на груди Луиса, осознавая, что он знает о ней намного больше, чем она о нем. Молодая женщина почувствовала, что сейчас она может его спросить о чем угодно.

– Луис?

– М-м-м?

Карли приподнялась на локте, ее локоны упали на плечи и закрыли груди.

– Ты когда-нибудь хотел детей?

Его рот напрягся. Он отодвинул шторку из волос, чтобы обнажить ее сосок.

– Еще один совет, – сказал Луис, растягивая слова. – После секса отцовство не лучшая тема. Помни, что любые мечты и рассуждения о детях почти наверняка отпугнут твоих будущих любовников. Они забеспокоятся, не начинаешь ли ты влюбляться.

Карли старательно проигнорировала разочарование, которое охватило ее из-за полного отсутствия у Луиса ревности. Она не могла думать ни о каких будущих любовниках и обратилась к своей привычной рассудительности. Следует подойти к вопросу логически – так ее учили.

– Ты уверен, что вопрос о детях автоматически означает, что я влюбляюсь в тебя?

– Я разбираюсь в знаках.

– Ну, в моем случае ты их неправильно истолковываешь, – сказала она прохладно. – Я интересуюсь с чисто человеческой точки зрения. Большинство мужчин мечтают о своем продолжении – это заложено в их ДНК. Ты создал огромную империю, ты миллиардер, и разве ты не хочешь, чтобы твоя плоть и кровь унаследовала все это?

Луис перевернулся на спину и уставился в потолок. Это была тема, которую он всегда пресекал. Он не любил, когда женщины принимались зондировать эту почву, и ему быстро надоедало, когда они начинали искать чувства там, где их не было. Он спрашивал себя: зачем Карли все портит, задавая ему такой вопрос?

В то же время ее – Луис был в этом уверен – не интересует то, что важно для большинства женщин. Вопрос, на который в обычных условиях он ответил бы коротко и резко, в ее устах прозвучал совсем по-другому. С самого начала их интимной близости Луис изложил ей все свои принципы. Карли известно, что он приемлет, а что нет. Ей важна карьера, не замужество, и, возможно, именно поэтому он решил ответить.

– Я думаю, человечество вполне проживет без миниатюрных версий Луиса Мартинеза, – сухо бросил он.

– И на то есть причина?

– Из тебя получится великолепный врач. – Луис повернул голову, и их взгляды встретились. – Судя по твоей настойчивости.

– Ты уходишь от ответа.

– Верно. – Его глаза блеснули. – Что ты хочешь знать?

– Хоть что-нибудь о твоей жизни. Где ты вырос? Почему ты так категоричен по поводу детей?

Луис переплел пальцы и закинул руки за голову, позволив воспоминаниям пронестись в его голове.

– Я вырос на большом ранчо неподалеку от Буэнос-Айреса, – сказал он, – где мы разводили скот. Карли придвинулась поближе:

– Мы?

– Я, мама и папа. Мы были не совсем обычной семьей в плане продолжения рода. Многочисленные дети, бегающие по ранчо, не входили в планы моих родителей. Но, я полагаю, как раз это и сделало нас особенно сплоченными. Папа и мама… – Он пожал плечами. – Они обожали меня. Ранчо давало хорошую прибыль, к тому же у отца был успешный бизнес в городе.

– И все было прекрасно? – предположила Карли.

– Какое-то время. – Луис посмотрел на нее, и, когда он снова заговорил, его голос звучал глухо. – У моей мамы была подруга Амелита, а у той были муж и сын моего возраста. Винсент был мне как брат. Наши семьи постоянно проводили время вместе. Зимой мы катались на лыжах, а летом загорали на пляжах. Мы встречали Рождество за одним столом. Мы были как одна большая семья.

Луис замолчал. Почему он все это рассказывает Карли? Стоит ли? Может, его откровенность вызвана тем, что она тоже поделилась с ним своими секретами, и, рассказав ей свою историю, он уравновесит баланс? Или, может, она слишком настойчива и уже начинает прощупывать его на предмет свадьбы?

– Продолжай, – попросила Карли. Он погладил ее волосы.

– У меня рано проявилась любовь к скорости, и мой отец соорудил небольшой гоночный трек на нашем ранчо, чтобы я практиковался. Это было довольно ново в те дни. Винсент и я часами гоняли по этому треку. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, я переехал в провинцию Сан-Луис и уже там мог практиковаться на профессиональном треке. Теперь я редко бывал дома, но, приезжая, замечал, как все изменилось. Мне показалось, что мой отец и Амелита стали… ближе. Ближе, чем должны были. Я видел, как она смотрит на него. Сначала я пытался убедить себя, что ошибаюсь, потому что хотел ошибиться. Ведь она была лучшей подругой моей мамы.

Луис сглотнул. В то время его собственный сексуальный опыт был крайне мал. Он долго мучился вопросом: действительно ли у его отца была связь с этой женщиной? Луис пробовал поговорить с ним, но все его попытки были встречены внезапными вспышками ярости. И Луис позволил себе удовлетвориться гневными отцовскими опровержениями. Разве так было не легче, даже если слова отца оказались ложью?

– Однажды днем, во время сиесты, я проснулся раньше, чем обычно, – продолжил он медленно. – Тот день был таким безветренным и жарким, что едва можно было дышать. Я прогулялся, подыскивая тенек под деревьями, но лучше не стало. Я нигде не мог найти облегчение. А потом я услышал странные звуки и пошел к летнему домику… Там-то я их и обнаружил. Моего отца и Амелиту.

Карли рукой прикрыла рот. Ее слова звучали приглушенно.

– И они там?..

– Не совсем, – сказал Луис, подавляя болезненную дрожь. – Амелита демонстрировала стриптиз, а мой отец… – Его голос срывался от ярости. – И все это происходило, пока моя мама спала в доме рядом. Именно неуважение к ней и предательство породили во мне желание убить отца.

Луис замолчал, и Карли тоже ничего не говорила. Она погладила его по щеке, пытаясь успокоить, но он отбросил ее руку.

– Конечно, все в конце концов раскрылось. Как всегда это происходит, – горько усмехнулся он. – Я подозреваю, тут постаралась Амелита, так как мой отец был одним из богатейших людей Аргентины. Мама так и не оправилась от удара. Для нее это было двойное предательство – ее мужа и лучшей подруги. Она перебралась в город, перестала следить за собой, почти ничего не ела. Ее ничто не волновало. Она все время сидела дома, боясь выйти на улицу. Ей казалось, что люди будут смотреть на нее искоса и посмеиваться. Не имело значения, что делал я или что говорили другие. Она не желала никого слушать и умерла три года спустя.

– О, Луис. Мне так жаль, – прошептала Карли.

Он помотал головой, как будто пытался сдержать нахлынувшую волну темных эмоций, запрятанных так долго и так глубоко. Впервые в жизни Луис позволил им выйти наружу, инстинктивно понимая, что, может быть, так лучше. Он никогда никому об этом не рассказывал, и теперь, поделившись с Карли, надеялся освободиться от черных оков, опутавших его сердце. Из Карли действительно получится отличный врач. Она способна не только лечить, но и сострадать, а это довольно редкое явление. Ей даже не нужно давать клятву Гиппократа.

– Ты хочешь знать остальное? – спросил он тихо. – Учти, у этой истории отсутствует счастливый конец.

– Я хочу услышать все, – твердо сказала она.

– Муж любовницы моего отца тоже чувствовал себя оскорбленным и униженным, став всеобщим посмешищем. Но он нашел свой выход. Он принял единственное, по его мнению, правильное решение.

Он поднес револьвер к виску и выстрелил. Первым его увидел Винсент.

– О, Луис… Он снова уставился в потолок:

– Вот, ты все знаешь. Теперь ты понимаешь, почему я не верю в счастливую семейную жизнь, Карли?

Наступила пауза. Луис, казалось, слышал, как она размышляет, перебирая в уме все возможные слова и пытаясь найти подходящие. Но подходящих не было. Ему это было хорошо известно.

– Не… совсем, – неуверенно начала Карли. – Я имею в виду… Те события… они ужасны, но они не имеют ничего общего с тобой. Там нет твоей вины. То, что твой отец так себя повел, не означает, что ты будешь таким же. Верность и предательство не передаются по наследству.

Луис повернулся и снова посмотрел на нее. Он увидел сочувствие в глазах Карли и не мог не восхититься как ее добротой, так и проницательностью. «Она умна, – подумал он. – Достаточно умна, чтобы понимать, что на меня повлияло что-то еще».

– Но я много лет занимался автогонками, – напомнил ей он. – Я видел, что происходит с мужчинами, особенно с чемпионами.

– Что ты имеешь в виду? Он пожал плечами:

– Существуют определенные черты характера, которые ведут мужчин к успеху. Мы одержимы – в буквальном смысле – желанием выиграть. Мы тратим годы на достижение своей цели и, выполнив задачу, хотим повторять это снова и снова. Нас немного на вершине славы, но когда оказываешься там, то осознаешь, что это как соблазнительное, так и опасное место. Люди преклоняются перед тобой. Женщины хотят тебя.

– Женщины, которых так же легко заменить, как шины на автогонках? – процитировала его Карли.

– Совершенно верно. – Лицо Луиса напряглось. – Я видел, как крепкие браки разрушались под грузом искушений. Когда адреналин кипит в крови и какая-нибудь сексуальная особа в юбке размером с носовой платок чуть ли не вдавливает свои груди в лобовое стекло машины, мужчины не могут отказать.

– Так. – Карли села, скрестив руки на груди. – Ты утверждаешь, что чемпионам так часто предлагают запретные плоды, что они уже не в состоянии вести нормальный образ жизни?

Луис пожал плечами:

– Называй это как хочешь.

– Но ты давно не зарабатываешь на жизнь гонками.

– Мой отец не был гонщиком, – ответил он холодно. – Он был фермером и прожил в браке двадцать один год. И всегда говорил мне, что моя мама – его вторая половинка.

– Судя по твоим словам, мужчины по природе своей не способны на верность.

– Возможно, – медленно произнес Луис. – Точнее, да. Я думаю, это так и есть.

– Значит, мужчины – самый настоящий слабый пол.

– Или более реалистичный, – парировал он. – Как два человека могут давать клятвы верности друг другу, если нет никаких гарантий, что они их сдержат?

Карли не ответила. Она впала в отчаяние, хотя и знала, что не имеет права обижаться на него. Луис никогда ничего ей не обещал, кроме того, что уже дал, разве не так?

– Мне нужно в ванную. – Карли встала.

Она вошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь, хотя, может быть, полагается оставить ее открытой в сложившихся обстоятельствах? Карли отдавала себе отчет в том, что она новичок, и ей мало что известно об интимном общении с мужчиной.

Луис был честен с ней, однако то, что он говорил, она не желала слышать. Но либо ей придется принять его условия, либо все закончится ее разбитым сердцем.

Карли брызнула холодной водой в лицо и отрепетировала в зеркале несколько убедительных улыбок. Вернувшись в комнату, она чувствовала себя почти спокойной. По крайней мере, до тех пор, пока не увидела, что Луис сидит на кровати с потемневшим грустным лицом.

Взгляд его черных глаз, казалось, проникал ей прямо под кожу.

– Не хочешь пообедать со мной завтра? – спросил он.

– Пообедать? – Карли удивленно заморгала.

Она предполагала, что в течение дня между ними будут сохраняться обычные отношения «босс – подчиненный».

– Ты имеешь в виду – не здесь?

На губах Луиса промелькнула едва заметная улыбка, как будто ее растерянность забавляла его.

– Не здесь. За стенами этого дома простирается красивейшее побережье, querida, с самыми известными в мире ресторанами, ожидающими посетителей. Есть пляжи и горы, маленькие деревеньки. Прекрасная природа. А так как это твой первый визит во Францию, пришло время показать тебе всю эту красоту.

– Но… Мне казалось, ты решил, что будет лучше, если нас не увидят вместе.

– Я передумал, – заявил Луис. – Я не вижу смысла пытаться угодить другим людям и тебе не советую.