Следующим утром Люку разбудили слова Софи:

– Я тебя не понимаю.

Он посмотрел на нее, лежащую на его подушке, и спросил:

– А откуда взялась вторая сережка? – потому что сейчас на Софи были обе.

– Я всегда ношу ее в сумочке.

В этот момент Люка понял, что память о матери никогда не изгладится в сердце Софи. Он правильно сделал, что не открыл правду. Если ее рассказать, Софи его никогда не простит.

– Ты меня не понимаешь, потому что я тебе этого не позволяю, – сказал Люка и встал с кровати.

– Ты разрешишь мне хотя бы попытаться?

– Нет. – Люка сел на постель и взял Софи за руку. – Между нами была такая любовь, которую дано испытать далеко не всем. Знаешь, как говорят: «Лучше любить и потерять любовь, чем вообще никогда не любить».

– Ненавижу эту цитату! Кто это сказал?

– Альфред Теннисон.

– Что ж, он ошибался.

– Я согласен с тобой. Хотелось бы мне, чтобы я тебя никогда не любил.

– Но ты любил меня.

– Да.

– А теперь любишь?

Люка был никудышным обманщиком, поэтому он вместо ответа на вопрос поцеловал Софи и сказал:

– Скоро все закончится. Мы снова заживем каждый своей жизнью, зная, что правильно поступили, скрасив твоему отцу последние дни. Кстати, когда мы приедем в Бордо-дель-Чело, нам будет проще вести нашу игру.

– Почему?

– Потому что я поселюсь в отеле и, как примерный жених, буду держаться на расстоянии от моей застенчивой невесты со стыдливым румянцем.

– Представляю, какой у меня будет стыдливый румянец, когда ты не явишься к алтарю.

– Я не могу жениться на тебе, стать твоим фальшивым мужем. Я не смогу обмениваться клятвами в церкви, зная наперед, что мы их не сдержим.

Люка встал и направился в ванную.

– Эй! – окликнула его Софи. – Мне тоже хотелось бы, чтобы я тебя никогда не любила.

Желая Пауло доброго утра, Люка заметил, что цвет глаз старика словно резко вылинял. А когда Софи протянула отцу чашку с кофе, у того так сильно задрожали руки, что дочери пришлось самой поднести чашку к его губам. Сиделка вскочила, чтобы помочь, но Софи остановила ее:

– Я сама.

Люка был так добр с Пауло и с таким усердием занимался подготовкой свадьбы, что временами Софи приходилось напоминать себе, что все это притворство.

– Что насчет свадебного приема? – прохрипел Пауло, тяжело дыша.

– Отель «Океанский бриз» уже зарезервирован для другого мероприятия, – ответила Софи и посмотрела на Люку, но тот отрицательно покачал головой, давая понять, что ничем не может помочь – этот отель, когда-то принадлежавший его отцу, он продал в первую очередь.

– Обойдемся без отеля, – сказал Пауло. – Раньше, когда он еще не был построен, мы устраивали все праздники на улице. Помню, когда я женился на твоей матери, мы, выйдя из церкви, попали прямо на пир. Может, позвонишь Терезе и попросишь ее приготовить угощение для вашей свадьбы?

– Папа, разве Тереза захочет нам помогать, когда ты…

– Софи! – прервал ее Люка. Она вышла на балкон и вцепилась пальцами в перила, чтобы не затеять спор с отцом. Хотя Пауло и настаивал, что с головой у него все в порядке, казалось, он помнит только прошлое, когда еще была жива Роза, и настоящее. Словно он просто стер в своей памяти все, что произошло между этим.

Люка, тоже выйдя на балкон, произнес:

– Мысли у твоего отца снова путаются.

– Он притворяется, что не в себе, только когда это ему удобно.

– Нет, – возразил Люка, – думаю, ему трудно примириться с тем, что он сделал. Ему нужно вернуться домой – теперь я это понимаю.

– Но там никто не захочет с ним разговаривать. Ты уже попросил Маттео быть твоим шафером?

– Да.

– И что он сказал?

– Что поменяет свое расписание и приедет.

– Я хочу, чтобы Белла тоже была на нашей свадьбе.

– Не думаю, что это хорошая идея. Маттео приедет вместе с Шенди. Ты совсем не знаешь, что произошло между ним и Беллой.

– Она ему уступила, а он заплатил за это удовольствие.

– А ты ничего не забываешь.

– Ты же сам отказался начать все с чистого листа. Так что передай своему другу, что Белла будет на свадьбе, как бы неприятно ему это ни было. – Софи потерла виски и глубоко вдохнула. – Мне еще нужно найти, где провести свадебный банкет.

– Я уже нашел, – ответил Люка.

– Как?

– Пойдем. – Он завел Софи обратно в комнату и обратился к ее отцу:

– После церемонии венчания вы будете чувствовать себя усталым, поэтому мы пригласим гостей к вам домой.

– Но у меня больше нет дома, – возразил Пауло.

– Есть. После смерти отца мои юристы разобрались со всей недвижимостью, которую он приобретал. Ваш дом будет вам возвращен со всей обстановкой. Там ничего не изменилось. Анджела за ним присматривала.

За такой подарок ее отцу Софи была почти готова простить Люку то, что он ее не любит.

– У меня есть дом, – всхлипнул Пауло. – В нем до сих пор хранится свадебное платье твоей матери, Софи. Ты сможешь надеть его на венчание.

– Нет! – воскликнула она. – Я не надену платье матери, потому что я – не она!

– Софи, пожалуйста, – умолял ее отец, но она стояла на своем.

– Я не желаю, чтобы мой брак стал копией твоего. Хочу, чтобы наш с Люкой брак был другим.

Софи в расстроенных чувствах вышла из гостиной и направилась в спальню.

– Что все это значит? – спросил Люка, входя туда вслед за ней. – Я думал, ты пытаешься исполнить все мечты отца перед его смертью.

– Помнишь, – перешла в наступление Софи, – ты сказал, что нужно вести себя так, как если бы это было по-настоящему, если бы мы и в самом деле любили друг друга? Отец знает, что тогда бы я не стала во всем с ним покорно соглашаться. Он смотрит на свое прошлое сквозь розовые очки. Если бы мы и в самом деле собирались пожениться… – Она замолчала.

– Продолжай.

– Какой смысл продолжать? К чему мне рассказывать, какой женой я бы хотела стать для тебя, если ты даже не собираешься явиться к алтарю, чтобы это выяснить? Зачем снова делиться с тобой своими мечтами, если ты не пускаешь меня в свое сердце? Можешь со мной спать, можешь быть добрым ко мне или ссориться, если того хочешь, но не спрашивай, о чем я думаю – ведь мы оба знаем, что ты собираешься меня бросить. – Софи была не в силах продолжать этот разговор. – Я отправляюсь к Белле.

– Нам нужно подготовится к завтрашнему дню.

– Я уже готова. Венчальная служба в церкви заказана, твой самолет нас доставит в Бордо-дель-Чело. Сейчас я позвоню Терезе, а потом уйду.

Владелица гастронома хотя и отвечала холодно, но согласилась приготовить угощение для свадьбы и доставить его. Возможно, опять помогло имя Кавальере.

Софи поблагодарила ее, повесила трубку, взяла свою сумочку и подошла к отцу, чтобы поцеловать его в щеку.

– Ты надолго? – спросил он.

– Когда я вернусь, ты уже будешь спать, – улыбнулась Софи. – Увидимся утром. Только подумай: завтра в это же время ты будешь снова в Бордо-дель-Чело! Желаю тебе сегодня хорошо выспаться. Я так тебя люблю!

С каждым днем Софи все труднее было желать отцу доброй ночи, понимая, что эта ночь может стать в его жизни последней.

Затем Софи подошла к Люке, чтобы, как полагается, поцеловать и своего жениха.

– Я скоро… – громко сказала она, наклонилась, коснулась его губ, а потом прошептала ему на ухо: – …расстанусь с тобой.

– Когда ты вернешься? – спросил Люка.

– Ты пока еще не мой муж, – улыбнулась ему Софи, но глаза ее остались холодными. Она снова приблизила губы к его уху и добавила: – Я вернусь на рассвете, так что можешь спать спокойно.

– Самолет улетает в семь утра.

– Я вернусь к этому времени.

– Сегодня ночью у нас будет последний шанс поговорить по душам.

– А какой в этом смысл? Нам нечего больше друг другу сказать. Мы оба знаем, как ты собираешься со мной поступить. Ты не прав: мне уже не четырнадцать, и тебе вовсе нет нужды сгонять меня со своих коленей. Я приду в церковь. А если ты туда не явишься, – она пожала плечами, – я это переживу. У меня в таких делах большой опыт.

Вернувшись в квартирку, которую снимала с Беллой, Софи пожаловалась подруге:

– Люка сказал: «Хотелось бы мне, чтобы я тебя никогда не любил».

– По крайней мере, вы узнали, что такое любовь. Лучше любить и…

– Не надо! – остановила Беллу Софи. – Если ты сейчас процитируешь Теннисона, я закричу!

– Кто такой Теннисон?

– Вообще-то, не знаю, но, похоже, он не разбирался в человеческих чувствах… – ответила Софи, а сама подумала, что, возможно, Теннисон что-то в этом соображал, потому что мысль о том, что она могла бы и не узнать, какова любовь Люки, вызывала у нее ужас.

– Люка собирается бросить меня у алтаря.

– Он еще глупее, чем я думала.

– Я немного повздорила с отцом. Он хочет, чтобы я надела на венчание свадебное платье моей матери, а я против.

– Я уже шью тебе свадебный наряд. Когда Люка согласился на помолвку, я подумала, что вам, возможно, придется изображать и свадьбу, поэтому я отложила немного денег из наших сбережений и купила на рынке отрез шифона. Я сегодня всю ночь буду шить это платье. Я хочу присутствовать на вашем венчании.

– Нет, – Софи покачала головой, не решаясь подвергнуть подругу тяжелому испытанию. – Тебе нужно работать, и вообще…

– Что вообще?

– Там будет Маттео, и…

– Я знаю, у него есть женщина, и она сногсшибательная. Я хочу быть подружкой невесты на твоей свадьбе. А насчет работы можно не беспокоиться, потому что меня временно отстранили. Я опрокинула ведерко со льдом на колени одного из гостей отеля, когда доставляла завтрак в номер. Я просто споткнулась, потому что в комнате было темно, а гость со своей подружкой не заметили меня, так как были заняты кое-чем другим. Эта девица подняла скандал и вызвала управляющего.

Расслышав в голосе Беллы горечь и сарказм, Софи ахнула:

– Ты опрокинула ведро со льдом на Маттео?

– Да, – ухмыльнулась Белла. – Так что, как видишь, я теперь свободна и могу присутствовать на твоей свадьбе. Я сошью тебе такое платье, что в нем ты будешь самой красивой невестой на свете!

– Что толку, если Люка меня в нем не увидит?

– Увидит. Уверена, Маттео обязательно сделает несколько снимков.

Софи чувствовала, что уже устала от притворной гордыни и пустых побед. Может, она и вправду повзрослела?

Ей нужен мужчина, которого она любит.