– Ведь это все могло быть твоим! – сказала Белла, расхаживая по квартире Люки накануне дня слушания дела Пауло.

Подруги взяли ключи у консьержа, отказавшись от помощи с переноской багажа. Хотя фотографии этой квартиры они уже видели ранее в Интернете, войдя внутрь и пройдя по комнатам, они ахнули от восторга. В убранстве помещения сочеталась античная классика и современная роскошь.

– Здесь даже есть лифт! – воскликнула Белла. – А куда он ведет? На крышу?

– Выясню это позже, – ответила Софи, испытывая мучения от пребывания здесь, в квартире Люки.

В его спальне Белла уже развесила в гардеробе элегантные платья, юбки, пиджаки и расставила нес колько пар туфель. В ванной вместе с купленными до рогими туалетными принадлежностями она положила серебряную щетку для волос, когда-то принадлежавшую ее матери, а сейчас одолженную Софи. Но, хотя подруги приложили все усилия и потратили почти все свои сбережения для того, чтобы создать впечатление преуспевания Софи, это было ничто по сравнению с богатством Люки.

– Тебе не завидно? – поинтересовалась Белла.

– Я ведь сама решила, что не поеду с Люкой в Лондон. Разве ты забыла? Да и кто знает, как повернулось бы дело, если бы я тогда уехала с ним. Может, мы бы не поладили? Даже если у нас с ним был один романтический вечер, это не значит, что наши чувства длились бы всю жизнь. И вообще, мне не нужно ничего, имеющего отношение к Мальволио.

– Люка сам много работает.

– Мы тоже вкалываем, – возразила Софи. – Вот только между ним и нами есть одна разница. Наши родители не подарили нам акции отеля, чтобы облегчить построение карьеры.

Софи проще было негодовать, чем признать правду: она очень скучала по Люке. Каждый день и каждую ночь.

– Во сколько Люка сегодня приезжает? – спросила Белла.

– Вот-вот должен появиться. Мы собираемся за ужином убедиться, что наши версии событий совпадают.

– Что ж, просто веди себя так же, как и все эти богатые дамочки, что останавливаются в нашем отеле. Не извиняйся перед официантами и не… – Белла улыбнулась. – Все будет в порядке. Ах да! У меня ведь есть для тебя подарок. Даже два…

Увидев последнюю модель сотового телефона, Софи воскликнула:

– Мы не можем себе этого позволить!

– Можем. И вряд ли получится прикидываться организатором мероприятий, если у тебя нет мобильника. Когда эта история с Люкой закончится, если не захочешь оставить себе телефон, его возьму я.

– А это что? – Софи открыла упаковку со вторым подарком, который оказался увесистой бутылочкой очень дорогих духов. – Белла!

– У какой женщины нет духов в ванной комнате?

– У нас нет денег на такую роскошь!

– Ну, в общем…

– Ты что, украла эти духи?

– Да. И не чувствую себя виноватой. Мне ни капельки не стыдно. Если это худший поступок в моей жизни, я рада, что совершила его ради тебя.

Софи открыла флакон, брызнула немного духов себе на запястье, а потом – на подругу, которая рассмеялась и спросила:

– А Люка говорил что-нибудь о Маттео?

– Нет.

– Я думала, они партнеры по бизнесу.

– Ну, мы вообще мало разговаривали.

– Я так боюсь услышать, что Маттео женат. Должно быть, он думает, что я по-прежнему шлюха.

– Он ведь заплатил за тебя, – напомнила Софи. Им обеим стыдно было об этом вспоминать.

– Я все время о нем думаю, – призналась Белла. – Как считаешь, он меня помнит?

– Разумеется, – ответила Софи. – Но это случилось столько лет назад. Встреча с Люкой научила меня тому, что люди меняются. Он теперь занят своими делами, своими женщинами, давно не вспоминает о прежних днях. И нам не нужно жить прошлым. Когда все это закончится, мы с тобой попробуем воплотить в жизнь наши мечты. И не важно, что нам для этого потребуется: ты пойдешь учиться в школу дизайна, а я начну строить свою карьеру.

– На океанских лайнерах?

– Кто знает? Но я не собираюсь провести остаток жизни, оплакивая потерю Люки. Хочу поскорее покончить с этим.

– Ладно, я пошла, – сказала Белла.

– Спасибо за помощь.

Подруга улыбнулась:

– Но я хочу знать все подробности. Представляю, как ты будешь делить с Люкой постель после всех этих лет…

Софи улыбнулась, провожая Беллу, но, когда та ушла, начала нервно вышагивать по квартире. Спальня и стоящая там широкая кровать словно насмехались над ней. Трудно было поверить, что скоро придется лежать по ночам рядом с Люкой. Но не только это расстраивало. От мысли, что в этой постели Люка спал с другими женщинами, в душе Софи закипал гнев.

Что ж, похоже, Люке неплохо жилось. Без нее.

– Софи? – прозвучал за ее спиной низкий голос, заставив вздрогнуть и обернуться.

– Я не слышала, как ты вошел.

– Хочешь, чтобы я стучался?

– Конечно нет.

Люка держался надменно и отчужденно, выглядел сердитым, исходящее от него напряжение явно ощущалось. От его глаз к вискам разбежались морщинки, лицо побледнело, губы сжались в суровую линию. Таким Софи его еще не видела. Она с трудом заставила себя выдержать его взгляд.

– В каком ресторане ты хочешь поужинать? – спросил Люка.

– Мы могли бы поесть тут.

– Полагаю, мы и так будем довольно часто это делать, когда освободят твоего отца, потому что из-за него редко сможем куда-нибудь отлучаться.

– Тебе вовсе не обязательно постоянно находиться здесь. Мы можем сказать, что ты занят работой.

– Твой отец умирает. И он понимает, что если я помолвлен с тобой, если люблю тебя, то должен сделать куда больше, чем всего лишь несколько раз появиться перед ним.

– Конечно.

– Я покажу тебе квартиру, – предложил Люка, но Софи покачала головой.

– Я уже тут осмотрелась.

– Ты наняла для отца сиделку?

– Я решила подождать до завтра и посмотреть, есть ли в этом необходимость, – ответила она. Но на самом деле у Софи просто не было денег, чтобы оплатить услуги сиделки.

– Завтра утром я отправлюсь в суд. Сообщу тебе эсэмэской, как прошло заседание.

– Зачем ты туда идешь?

– Чтобы тебе не пришлось туда ходить. Ты хоть представляешь себе, сколько прессы будет завтра на слушании дела?

– Я видела в новостях, что репортеры уже устраиваются рядом со зданием суда в ожидании.

– Они полагают, что твой отец будет присутствовать при вынесении решения. Надеюсь, он сможет покинуть госпиталь незамеченным, прежде чем журналисты поймут, что ошиблись. Хочешь еще что-то мне сказать?

– Не думаю. Остальное обсудим за ужином.

– Я передумал с тобой ужинать. – Люка зашагал к выходу.

– Куда ты собрался?

– А тебе-то какое дело?

– Если мы изображаем обрученную парочку…

– Игра начнется завтра. – Люка подошел к Софи и заглянул ей в лицо. – Завтра мы ляжем в эту постель, будем притворяться, что любим друг друга. До меня только что дошло, что сегодня мне не нужно притворяться – и я не буду этого делать. Я намерен насладиться сполна своей последней свободной ночью, прежде чем начнется мой срок заключения.

Он снова направился к двери. Софи понимала, что лучше ей придержать язык, но у нее это редко получалось.

– Извини, что испортила твою прекрасную жизнь!

– Прекрасную? – обернулся Люка. – И какую часть моей жизни ты считаешь прекрасной? Ради того, что у меня есть, я тружусь по восемнадцать часов в сутки. А ты говоришь так, словно мне все преподнесли на блюдечке.

– Акции отеля от папочки – довольно неплохое начало.

– Отец не имел к этому никакого отношения. Их я заработал сам. Я уже объяснял в суде, что знал: отец ведет свои дела преступными способами, а твой – у него на побегушках. Так расскажи мне про мою прекрасную жизнь. Когда я вернулся в Лондон, мне пришлось буквально на коленях ползать перед своими партнерами по бизнесу, с которыми мы вместе владеем отелем. Полгода в тюрьме требуют объяснений. Неужели ты полагаешь, что меня встретили с распростертыми объятиями? Нет! Я должен был снова и снова доказывать, что мне можно доверять. То, что я шесть месяцев провел в предварительном заключении, дожидаясь суда, легло позорным пятном на мое имя. – Софи с побелевшими губами слушала эту тираду. – Я ничего не взял у отца. Я приложил все усилия, чтобы исправить последствия его поступков. Я вернул отцу все, что он мне дал, кроме образования. К сожалению, нельзя выбросить из головы то, что уже выучил. Но бог свидетель: есть вещи, которые я бы очень хотел позабыть, и пытался это сделать… – Софи поняла, что Люка имеет в виду их отношения. – Я оставил Бордо-дель-Чело. В тот раз я приехал туда, только чтобы раз и навсегда избавиться от тебя. И зачем только я открыл тебе дверь! – Софи не успела пошевелиться, как Люка уже схватил ее за руку и предупредил: – Только ударь меня еще раз!

– И ты ударишь меня в ответ? – с вызовом бросила Софи, не понимая, почему на его губах играет полуулыбка.

И Люка, действительно, почти улыбнулся, подумав о том, что эта женщина так ему подходит и столь часто его восхищает. До чего же ему хотелось закончить их спор иначе: сдавшись, поцеловать ее. Но он отказал себе в этом удовольствии, заявив:

– Ударишь меня снова – и не успеет на моей щеке исчезнуть след от твоих пальцев, как наша «помолвка» будет расторгнута, и ты сама будешь объяснять отцу, почему это произошло. Я не шучу. И тебе следует знать, что я не предупреждаю дважды. – Он понимал, что победил, и все же подлил еще масла в огонь: – Я ухожу и проведу ночь с женщиной, которая не допрашивает меня, которая со мной мила и нежна…

– Передавай от меня привет Клаудии, – выплюнула Софи, надеясь шокировать Люку тем, что знает имя его любовницы, но тот лишь усмехнулся, различив ревность в голосе собеседницы.

– Клаудии?

– Ты был с ней в отеле «Фисцелла».

– Потому что мы с Маттео подумываем о его покупке. – Софи оставалось только порадоваться, что ей стало заранее известно о том, что Люка вот-вот станет ее боссом. – А Клаудиа – мой юрист.

– Она приезжала в отель, чтобы вести переговоры о его покупке?

– Нет. Я нанял ее, чтобы добиться освобождения твоего отца.

Софи застыла, ненавидя Люку за то, что тот всегда оказывается на шаг впереди нее.

– Зачем? Зачем ты это сделал? – спросила она.

Но Люка не собирался рассказывать о золотом крестике, лежащем в кармане и жгущем огнем, и о жуткой вине, заставившей его сражаться за освобождение Пауло, поэтому он, зло улыбнувшись, солгал:

– Ну, разумеется, я поступил так ради этого момента, Софи. Ради того, чтобы ты пришла в мой офис и попросила пожить с тобой. Ради удовольствия лежать с тобой в постели и не сметь к тебе прикоснуться…

– Почему ты меня так ненавидишь?

– Догадайся сама. Я ухожу. Увидимся завтра, когда начнется настоящая игра.