– Сегодня я видела Люку.

Софи так и знала, что рано или поздно Белла произнесет эти слова, но, когда они и в самом деле прозвучали, растерялась.

Промолчав в ответ, она приподняла матрас на огромной кровати и начала заправлять под него край простыни.

Подруги теперь работали в роскошном отеле «Фисцелла», расположенном в самом центре Рима, и вместе снимали крошечную квартирку.

Марко, управляющий отелем, узнав, что Софи и Белла приехали из одного и того же сицилийского городка, сначала отказался ставить их работать вместе. Но потом из-за нехватки горничных у него не осталось выбора. Впрочем, Марко убедился, что эти новенькие девицы хорошо работают в паре, хотя и много при этом болтают друг с другом.

– Я только что видела Люку в лифте, когда ездила вниз за списком проживающих на нашем этаже.

– Нам придется обслуживать его номер? – в ужасе спросила Софи.

К ее облегчению, Белла покачала головой:

– Судя по тому, как Люка одет и как держится, он наверняка поселился наверху.

«Значит, у него все в порядке», – подумала Софи, потому что на верхних этажах в этом роскошном отеле сдавали номера только богачам и знаменитостям.

Она не видела Люку уже пять лет – именно столько времени прошло с их прогулки к «секретной» пещере.

Софи было известно, что Мальволио умер несколько месяцев назад. И в тот же день у ее отца выявили неизлечимое заболевание. А чуть позже она прочла в газетах, что Люка купил квартиру в Риме и теперь живет то здесь, в Италии, то в Лондоне. Узнав об этом, она временами нервничала, переживая, что может случайно столкнуться с ним на улице одетая в униформу горничной, хотя когда-то заявила, что прекрасно устроится в жизни и без помощи Люки.

– С чего бы это ему останавливаться в отеле, если у него есть собственная квартира?

– Не знаю, но это точно был он.

Прочтя в газете, что Люка Кавальере приобрел жилье в Риме, подруги отправились в библиотеку, чтобы там воспользоваться компьютером. Зайдя на сайт фирмы, торгующей недвижимостью, они посмотрели фотографии квартиры, купленной Люкой. Не стоило этого делать, потому что с тех пор Софи то и дело представляла себе, как живет там с ним.

– Он тебя узнал?

Белла в ответ рассмеялась:

– Можно подумать, он обратил бы внимание на горничную! Даже не оглянулся, хотя я на всякий случай спряталась за тележку носильщика.

Софи внезапно охватила паника.

– Не хочу попасться на глаза Люке в таком виде! Не хватало еще ему узнать, что я по-прежнему работаю горничной! А вдруг мне придется приносить в его номер заказанную им еду?

– Ты не столкнешься с ним. Я слышала, как он сказал, что уезжает сегодня в Лондон.

– Отлично!

– Что еще тебе рассказать про Люку? – спросила Белла.

– Ничего, – покачала головой Софи. – Даже думать о нем не желаю!

Хотя на самом деле все ее мысли были только об этом человеке.

Каждую ночь она падала без сил в кровать, а он уже дожидался ее во сне. Утром Софи просыпалась сердитая на свое подсознание из-за того, с какой готовностью оно прощало Люку, воскрешая в грезах то воспоминания о солнечном детстве, то об их единственном страстном свидании.

Подруги закончили заправлять кровать в полном молчании, и Белла направилась убираться в ванной комнате этого люкса, а Софи начала вытирать пыль.

Вот бы просто пожать плечами и продолжать заниматься делами, словно ничего не случилось, но Софи так и подмывало расспросить подругу.

Белла, протирая зеркало в ванной, улыбнулась, увидев стоящую в дверях Софи.

– Кому Люка сказал, что сегодня уезжает? С кем он разговаривал?

– С женщиной. – Эти слова, хоть и сказанные мягко, больно ранили Софи.

– Красивой?

Белла наморщила нос:

– Я не заметила.

– Я хочу услышать правду.

– Да, красивой, – кивнула подруга.

– И как Люка ее называл?

– Клаудиа.

– А как он выглядел?

– Хорошо.

– Очень хорошо?

– Вообще-то, когда я его видела в прошлый раз, он как раз вышел из тюрьмы. Так что, разумеется, сейчас он выглядит куда лучше. Волосы у него теперь длиннее, но стрижка аккуратная. А над глазом так и остался шрам.

– Люка выглядит счастливым? – Слезы выступили на глазах Софи. Как сильно ее взволновал этот человек, которого она ненавидит, который причинил столько боли ее семье! Это же нелепо. Но в душе вскипела ревность от одной только мысли, что Люка живет своей прежней жизнью, встречается с женщинами, пока она трудится горничной в отеле и едва сводит концы с концами.

– Он никогда не выглядел счастливым, – сказала Белла. – Это, по крайней мере, в нем не изменилось.

Да, она права. С другими Люка всегда выглядел мрачным и замкнутым, но Софи знала его с другой стороны – с ней он улыбался и смеялся.

Весь день мысли о том, что Люка здесь, в отеле, заставляли Софи нервничать. Когда рабочий день закончился, она почувствовала облегчение.

Хотелось отправиться домой и выспаться. Но вместо этого Софи сняла униформу, надела юбку, футболку и отправилась на автобусе в тюремный госпиталь, куда перевели ее отца.

Добравшись туда, она надела на палец кольцо, когда-то принадлежавшее ее матери, и зарегистрировалась в журнале посещений.

Софи обыскали, ее сумку тоже, а затем впустили.

– Софи! – Лицо Пауло просветлело, когда он увидел дочь, входящую в его палату. – Вовсе не нужно приходить ко мне каждый день.

– Я так хочу, – ответила она.

Теперь, когда отец находился в больнице, ей было разрешено посещать его ежедневно. Софи так и поступала, понимая, как мало осталось жить Пауло.

– Как там Люка? – спросил он.

За время следствия и суда от пережитых испытаний отец немного повредился в уме и ко времени перевода его в Рим уже напоминал собственную тень. Пауло никогда не был крепышом, но сейчас выглядел совсем истощенным.

Софи хотелось хоть чем-то утешить своего отца, оттого она все эти пять лет лгала ему, что по-прежнему помолвлена с Люкой.

– Он на работе, поэтому не смог прийти, – улыбнулась она, мысленно порадовавшись тому, что отца сейчас легко ввести в заблуждение – ведь он стал таким забывчивым. – Люка передает тебе привет. Он постарается навестить тебя на днях.

– А как Белла?

– Все еще работает в отеле.

Отец каждый раз задавал одни и те же вопросы.

Софи вынула из сумки купленные для него фрукты. Она тратила на покупку гостинцев для отца даже больше, чем могла себе позволить.

– Это же стоит слишком дорого, – сказал Пауло, беря протянутую ему миску малины – его любимой ягоды.

– Люка может себе это позволить. – Горечь, прозвучавшая в голосе дочери, заставила его нахмуриться, и Софи поспешила исправить ситуацию: – Он – хороший человек.

– Если он такой хороший, то почему до сих пор не женился на тебе?

– Я же тебе объясняла. Он знает, как сильно я хочу, чтобы именно ты передал ему мою руку у алтаря в день свадьбы. Мы дожидаемся дня твоего освобождения.

Софи понимала, что этого никогда не случится. Жить отцу осталось совсем недолго – может, всего несколько недель. А ведь посадили его на целых сорок три года.

– Мне бы хотелось, чтобы ты вышла замуж в той же церкви, где я женился на твоей маме.

– Знаю. И однажды это обязательно случится.

– Возможно, – с внезапным оживлением отозвался отец. – Начальница госпиталя этим утром сказала, что у меня есть надежда.

– Разумеется, это так, – согласилась Софи, проглотив слезы и сжав хрупкую руку отца.

– В следующую среду станет известно, выпустят ли меня на свободу.

Вошла медсестра, и Софи улыбнулась ей.

– Начальница хочет с вами поговорить.

– Благодарю вас. – Софи встала. – Я скоро вернусь, – сказала она отцу и направилась за медсестрой в то крыло, где находился офис. Там руководитель тюремной больницы – женщина с усталым лицом – предложила вошедшей присесть и тепло улыбнулась.

– Сегодня у отца сознание спутано больше обычного, – сказала Софи. – Он думает, что в среду выйдет отсюда.

– Да, возможно, его освободят, – подтвердила начальница, и на мгновение Софи показалось, что под ней покачнулась земля.

– Слушания по делу вашего отца были перенесены на более ранний срок. Мы со своей стороны сделали все от нас зависящее и подписали все необходимые бумаги.

– Ничего не понимаю. Я даже не знала, что предстоят слушания.

– Мы надеемся, что вашего отца освободят по исключительным обстоятельствам. Он более не представляет ни для кого угрозы, потому что слишком слаб и может находиться либо в больнице, либо получать медицинский уход дома. Теперь только от судьи зависит, какое будет принято решение, но над делом вашего отца работает очень хороший адвокат.

– Про адвоката я тоже не знала.

– Когда у пациента, содержащегося в тюремном госпитале, выявляется неизлечимое заболевание, мы пытаемся добиться пересмотра его дела.

– А почему не сообщили об этом мне?

– Все произошло очень быстро. Когда подняли досье вашего отца, пришли к выводу, что в ходе судебного разбирательства вполне могли быть допущены нарушения закона. Но времени на новый судебный процесс уже нет – ваш отец может не дожить до его окончания, поэтому было решено попытаться добиться освобождения по исключительным обстоятельствам – в данном случае из сострадания. – Начальница госпиталя улыбнулась Софи. – Не хочу напрасно вас обнадеживать, но, думаю, через несколько дней вы сможете забрать отца домой.

Софи тоже улыбнулась.

Это была замечательная новость – неожиданная и удивительная.

Но еще и пугающая.

Софи создала для отца иллюзорный мир – тот, в котором она жила вместе с Люкой в красивых апартаментах, а не в обшарпанной квартирке с Беллой.

Еще она рассказывала отцу, что Маттео и Люка по-прежнему дружат, что, судя по статьям в бизнес-прессе, так и было.

В том, что Белла работает в отеле «Фисцелла», пришлось честно признаться лишь потому, что подруга, навестившая как-то Пауло, когда Софи не смогла прийти сама, явилась в госпиталь в униформе горничной.

Впрочем, сознание Пауло было настолько спутанным, что он многое принимал на веру, а многое просто забывал. Он верил, что Люка сдержал слово, и его помолвка с Софи состоялась.

«Как же теперь можно сообщить умирающему отцу, что все это было ложью? – думала Софи. – Как рассказать, что у меня нет ничего и, кроме Беллы, никого?»

Словно издалека она услышала слова начальницы госпиталя:

– Я сообщила вам это известие, чтобы вы смогли заранее подготовиться к освобождению вашего отца.

Софи нашла силы поблагодарить эту женщину, а после зайти к отцу и поцеловать его на прощание. Но, выйдя из госпиталя, она помчалась к остановке. Выйдя из переполненного автобуса, она так же бегом пронеслась по мощенным булыжником улицам, взлетела по узкой лестнице, рывком открыла входную железную дверь и крикнула:

– Белла!

– Что? – спросила та, увидев потрясенное лицо подруги.

– Папу, может быть, скоро освободят!

Белла изумленно ахнула:

– Это потрясающая новость!

– Знаю, но как я приведу его в эту квартиру, когда уверила его, что помолвлена с Люкой и живу с ним?

– Нельзя открыть твоему отцу правду. Он заслуживает того, чтобы, умирая, знать: о его дочери позаботятся. – Глаза Беллы наполнились слезами. – У моей матери не было такого утешения. Думаю, она сошла в могилу с разбитым сердцем. Такого не должно случиться с твоим отцом!

– Значит, я просто достану из ниоткуда роскошную квартиру, а потом возьму фото Люки в полный рост, увеличу его и посажу на стул, так? Ну да, отец немного не в себе, но он же не сумасшедший…

– Нет! – заявила Белла. – Ты должна отправиться к Люке, напомнить, что он перед тобой в долгу, потому что прилюдно унизил тебя в суде, а потому вполне может поддержать твое притворство ненадолго.

– Думаешь, у меня получится? – Софи покачала головой. – Я не могу предстать перед ним в таком виде.

– А от тебя этого и не требуется. Я ведь умею шить и могу сделать тебя самой утонченной и элегантной женщиной из всех, кого только Люка встречал. Ты заткнешь за пояс всех этих лондонских фиф! Люка заберет свои слова про крестьянку обратно.

Софи задумалась на пару секунд, а потом согласилась:

– Люка точно сумеет мне подыграть. Ведь он – Кавальере, а те лучше всех умеют лжесвидетельствовать.