Тринити внимательно следила за реакцией Захида. Обдумывая услышанное, он старался сохранить спокойствие, хотя инстинкт подталкивал его к необдуманным действиям. Инстинкт, который мог в этот важный момент заставить его побежать по лестнице вниз, куда уже прибыла похоронная процессия. Тогда своим поведением отличилась бы не Тринити…

– Расскажи все родителям, – сказал Захид, и его голос оставался спокойным, как будто он все держал под контролем. Но внутри неистовствовала буря. – Они должны знать, что произошло той ночью и почему тебе тяжело выполнять семейные обязанности.

Захид всегда гордился своим умением держать себя в руках, но он чуть не сорвался, услышав ее ответ.

– Они все знают. Всего три простых слова довели его почти до бешенства, дыхание участилось. В этот момент Диана позвала его:

– Захид, твой водитель сказал, тебе пора ехать!

Захид с трудом пытался сохранить остатки самообладания.

– Тебе нужно успеть на рейс, – произнесла Тринити, чувствуя одновременно вину и панический страх: она рассказала ему все и теперь оставалось лишь наблюдать, как любимый мужчина пытается сохранить самообладание. – Пожалуйста, Захид. Ты не должен ничего говорить! Не забывай – это похороны моего брата.

Но ему было все равно, какой сегодня день.

– Пожалуйста, сделай это для меня, – попросила она.

Захид резко вытянул Тринити из комнаты и, уже в холле, обнял ее. В отчаянии он попытался побороть желание совершить недопустимое. Было столько причин не делать этого, настолько много причин! И самая главная – теперь он не мог просто оставить Тринити здесь.

– Обычно в такие моменты ты просила, чтобы я взял тебя с собой.

– Ты всегда мне отказывал.

– Но не в этот раз.

Захид не знал и не хотел знать, как отреагируют в Ишле, он просто отмахнулся от мысли, что через несколько дней ему предстоит ужин с принцессой Саминой и ее семьей, а через три дня – с шейхиней Кумой.

Он просто не мог оставить Тринити здесь, но и сам не мог остаться, потому что в этом случае скандала было не избежать. Захид понимал: если только он увидит Клайва, начнется драка.

– Ты поедешь со мной!

– Я не могу сейчас просто уехать!

Даже если несколько минут назад Тринити была на грани нервного срыва, она не могла просто взять и уйти из отчего дома.

Но Захид думал по-другому.

– Нет, можешь, – твердо сказал он. – Я все решу. Ты не будешь разбираться со всем этим в одиночку. – Он взял ее за руку, и они спустились вниз по лестнице, направляясь к ее родителям.

– Я знаю, что время сейчас неподходящее, – сказал Захид, – но я забираю Тринити с собой в Ишлу.

– Что? – Диана моргнула.

– Я хотел вас предупредить заранее, но рейс домой уже ждет меня.

Захид старался не смотреть в зал. Вместо этого он вперился взглядом в отца Тринити, который хотел было возразить ему, но так и не посмел спорить с Захидом. Все видели, в каком настроении принц. Внешне Захид был сама вежливость, хотя внутри его бушевал тайфун.

Они направились в аэропорт без промедления, сделав остановку лишь в отеле, чтобы Тринити могла забрать свой маленький чемоданчик.

– Я брала вещи на один день. Все остальное уже отправлено обратно в Америку.

– Тебе ничего не нужно, – отрезал Захид.

– А как же работа?

– Мы все решим, – ответил Захид, уже по дороге в аэропорт. – Скажи мне, где ты работаешь, и я позвоню кому надо.

– В баре на пляже. – Тринити покачала головой. – Не важно, я всего лишь временный работник.

– Я думал… – Захид остановился и выдохнул.

А ведь у него ушло бы не меньше недели, чтобы выяснить, в какой библиотеке она работает. «Очередная ложь. Что я вообще знаю о ней?» Вопросы роились у него в голове. Даже когда они поднялись на борт его самолета, Захид все еще не был до конца уверен. А вдруг она передумает?

– Что скажет твой отец? – спросила Тринити.

– Не беспокойся об этом, – ответил Захид.

Обычно он сообщал во дворец, что к ним едет гость, но в этот раз лучше будет переговорить с отцом с глазу на глаз.

И только когда самолет оторвался от земли, Захид поверил в реальность происходящего. Он даже хотел сделать где-нибудь остановку, но ему важно было добраться до Ишлы как можно быстрее, а также увезти Тринити подальше отсюда и обеспечить ее безопасность.

Самолет уже набрал высоту, но девушка сидела рядом и молчала.

– Хочешь чего-нибудь выпить или перекусить? – спросил Захид.

– Нет.

– Хочешь отдохнуть?

– Нет, – сказала Тринити, потом поднялась и прошла в спальную зону, где все уже было готово. – Я всего лишь хочу пережить этот день.

– Тринити. – Он зашел и увидел – она снимает свой траурный наряд. – Ты должна понимать: как только мы окажемся в Ишле, мы не сможем…

– Мне нужно лишь нечто приятное, на чем я смогу сосредоточиться.

– Секс не поможет.

– Я думаю, ты ошибаешься.

– Уверен, нет, – настаивал Захид. – Когда ты в последний раз спала?

Тринити не ответила. Сейчас ей тяжело было дать ответ даже на самые простые вопросы. Захид откинул одеяло на постели:

– Ложись.

– Я не одета, Захид.

– Если для тебя это проблема, я узнаю, сможет ли стюардесса найти тебе что-нибудь для сна.

– Для меня это не проблема! – Тринити была в таком бешенстве, что он легко мог сам взорваться.

– Ладно, для меня это тоже не проблема. Отдохни немного, – сказал Захид, закрывая дверь.

Через пару минут Тринити вышла, уже одетая, щурясь от яркого света.

– Можно мне выпить?

– Я похож на стюардессу? – спросил Захид, отвернувшись. – Нажми на кнопку звонка.

– Не хочу.

Он не стал даже поворачивать голову в ее сторону. Наконец Тринити сдалась и вернулась в постель. Чуть позже, ответив на ее звонок, вошла стюардесса и вернулась через минуту с подносом, на котором стоял стакан минеральной воды.

Но удержать Тринити в постели было невозможно. Она вернулась.

– Шумно.

– Это же самолет, – отрезал Захид. – Иди в постель.

– Я не могу уснуть, – прошептала Тринити, хотя и сделала, как он ей велел.

Прошло ровно четыре минуты и сорок пять секунд.

– А разве здесь не должно быть ремня?

– Я принесу тебе ремень, – сказал Захид, поднимаясь с кресла.

Он почти затащил ее в спальню и с силой бросил на постель.

– Кожаный? – улыбнулась Тринити.

– Человеческий.

Он забрался на кровать и лег рядом с ней, но оставался поверх одеяла и лишь прижал ее рукой к постели. Захид повернул ее, чтобы она лежала спиной к нему, но при этом тесно прижималась всем телом.

– Спи, – приказал он.

– Не могу, – произнесла Тринити, – потому что как только я закрываю глаза…

Ее тело так содрогалось, и на мгновение Захиду показалось, что они попали в зону турбулентности, а рыдания Тринити были настолько громкими, что стюардесса постучала и даже заглянула к ним, чтобы убедиться, все ли в порядке.

– С ней все хорошо, – уверенно сказал Захид, когда дверь приоткрылась.

Стюардесса кивнула и удалилась, как только Тринити застонала.

– У меня нет носовых платков.

– Вот тебе огромный платок, – сказал Захид, зажав в ее руке простыню.

Она все еще всхлипывала, и его уговоры остановиться и успокоиться не помогали. Захид держал ее спиной к себе, прижимая своим весом, так что шанса спрятаться от него у нее не было.

– Я дала Дональду денег, – рыдала Тринити. – Если бы я не…

– Я тоже давал ему денег, – спокойно ответил Захид. – Он позвонил мне во время медового месяца и сказал, что не может оплатить счет. Если хочешь кого-то винить, то это должен быть я.

Ему придется это принять.

– Я оплатила ему этот отпуск, – простонала Тринити. – А сама весь месяц питалась лишь лапшой.

– И я оплачивал его медовый месяц, половина гостей на свадьбе тоже вложили в него деньги, – пытался отвлечь ее Захид, и его слова все же дали результат.

Он дал ей выплакаться. И когда она заснула, ему следовало уйти. Захид знал, что он должен уйти, а не обнимать ее. Но он тоже в последнее время плохо спал, поэтому легко уснул рядом с Тринити.

Несколькими часами позже Тринити начала ворочаться, и Захид проснулся.

– Я замерзла, – простонала она, но Захид ничего не ответил.

Он лишь натянул одеяло выше, накрывая ей плечи, и еще крепче сжал девушку в объятиях.

– Спи, – сказал он.

Они были в полете пять часов, и это был их самый долгий сон за последнее время.

– Я проснулась, – пробормотала Тринити. – Почти…

Она пыталась найти объяснение, почему сейчас ей уже не так больно. Потому, что она была где-то между небом и землей, или все оттого, что Захид рядом?

«Захид рядом, и мы на пути в Ишлу!»

Она постаралась уснуть и забыть обо всех проблемах, которые ждали ее в реальном мире. Захид все еще лежал поверх одеяла и, если не считать отсутствия пиджака, все еще был полностью одет, в то время как она была лишь в бюстгальтере и трусиках, и это Захид уложил ее в кровать.

– Я хотела секса?

– Да. – Захид улыбнулся, прижимаясь к ее затылку, но тут он вспомнил о причине ее нахождения здесь и о случившемся с ней ужасе. – Тринити…

– Я не хочу говорить об этом. – Ее голос дрожал. – Пожалуйста.

– Хорошо. – Сказанное ею уже было огромным шагом вперед, и Захид знал об этом.

– Мое возвращение с тобой в Ишлу доставит тебе лишние проблемы? – спросила Тринити.

– Не для тебя, – уверил ее Захид, – но… – Он уже сам начал беспокоиться по поводу последствий возвращения с нею в такой сложный момент. – Через несколько дней у меня день рождения…

– Будет вечеринка? – спросила Тринити.

– Нет, – улыбнулся Захид. – Всего лишь несколько официальных ужинов, которые помогут мне выбрать лучшую невесту.

– Выбери меня! – воскликнула Тринити, подняв руку вверх, как будто она была на школьном занятии, и они засмеялись. – Я никогда не слышала твоего смеха.

– Я тоже, – признался Захид, схватив ее поднятую руку и удерживая ее в таком положении. – Ты будешь служить мне, не задавая лишних вопросов?

– Нет.

Захид почувствовал ее сопротивление и попытки опустить руку. Это было игрой. Очень грустной игрой, но, возможно, лишь такая игра – единственный способ обсудить все.

– Ты обещаешь помнить о выполнении своих обязанностей в то время, как я служу своей стране?

– Нет.

– И мне не стоит спрашивать, будешь ли ты слушаться… – Он освободил ее руку, которую она тут же опустила, повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза.

– Чем ближе ты ко мне, – сказала она, – тем добрее становишься.

– Чем ближе я к тебе, тем меньше могу понять.

– Могу я быть твоей любовницей?

– У меня никогда не будет любовницы, – отрезал Захид. Ее слова его тревожили. – Почему ты хочешь стать моей любовницей?

– Это была шутка, Захид.

Тринити действительно попыталась обратить все в шутку. По правде говоря, она не хотела быть любовницей, но она очень хотела быть с ним.

– Так кто будет решать, кому быть твоей невестой?

– Родственники.

Она перевернулась на спину, уставившись в потолок салона. Ей не понравился его беспристрастный ответ, и сам он показался таким чужим, совсем не похожим на Захида, которого она знала.

– Ты женишься на выбранной родственниками невесте, надеясь, что любовь сама придет?

– Любовь для дураков и обывателей, но не для будущего короля.

– Ну спасибо. – Тринити повернулась и взглянула в надменное лицо, на котором появилась легкая улыбка. – Тогда я дурочка или простолюдинка.

– Я говорил не о тебе.

– Конечно нет. Однажды ты станешь королем и поэтому считаешь, что чувства ниже твоего достоинства…

– Я объясняю тебе, как это происходит в моей стране, – сказал Захид, не желая даже колебаться в этом вопросе. – Я лишь рассказываю о причинах моего поведения.

«Не обо всех», – подумал он.

Захид решил не рассказывать ей ни о болезни отца, ни о рождении Лейлы, потому что он не мог делиться таким сокровенным с кем-либо и оставаться при этом равнодушным, не мог вернуться к этим воспоминаниям и оставаться при этом чужим человеком. Тем не менее если он хочет быть честным по отношению к Тринити, он должен четко обозначить все свои планы.

– Я пытаюсь сказать, что в Ишле между нами все будет по-другому. – Он поднялся с постели. – Я попрошу принести тебе что-нибудь попить. И тебе нужно одеться. Мы должны выйти отсюда, как только самолет пойдет на посадку.

– Я знаю, в Ишле все будет по-другому. Но мы еще не прилетели, – ответила Тринити, поднявшись с кровати и приблизившись к двери. Затаив дыхание, она наблюдала, как Захид остановился и, забыв о собственном нравственном кодексе, решился на близость с ней.

* * *

Захид повернулся и начал раздеваться, и в этот раз Тринити придержала для него край одеяла. Она лежала рядом с ним обнаженная. Казалось, весь этот месяц она была в ледяном плену и лишь сейчас вспомнила, что значит тепло.

– Спасибо, – прошептала она.

– Я еще ничего не сделал.

– Ты сделал меня счастливой. Я не должна быть счастлива сегодня, но тем не менее это так.

– Ты должна быть счастлива каждый день. – Захид помнил: даже в самый худший день они могли заставить друг друга улыбнуться.

Его рот был нежным, и он дарил ей этот медленный и длинный поцелуй. Даже если у них не было на это времени, он не хотел торопить ее. Его рука медленно изучала ее тело, гладила грудь и опустилась на бедра, и Тринити почувствовала растущее внутри желание. Она перевернулась на спину, и он нежно вошел в нее, перенеся вес своего тела на локти.

Захид прекратил поцелуй и встретился взглядом с Тринити. Девушка чувствовала его возбуждение, но что-то сдерживало его, а она хотела почувствовать всю его страсть.

– Не нужно быть со мной таким осторожным.

На его губах появилась гримаса боли; эти слова явно огорчили его.

– Не нужно сдерживаться.

Она хотела, чтобы Захид желал ее так же сильно, как и она его. И чтобы никто из них не вспоминал. Сейчас она желала увидеть его в гневе, потому что сама была безумно зла и имела на то право – это был их последний раз…

– Не сдерживайся со мной, Захид.

Отбросив сомнения, он вошел в нее со всей своей мощью. Ее страх испарился, и руки прижимали его к себе, а тело выгибалось навстречу ему. Они не хотели чувствовать ничего, кроме сплетенных вместе тел в одной кровати. Захид вскрикнул, и она почувствовала, как его освобождение заставило ее тело взорваться. Вскоре и она взлетела в небеса, испытывая блаженство. Тринити изо всех сил пыталась не закричать и с остервенением закивала в сторону двери. Захид все понял и накрыл ее рот своими губами, впитывая ее стоны.

Ей нечего было бояться рядом с ним.

– Ты была права, – произнес он, глядя на женщину, которую будет вожделеть вечно. – Эти чувства ниже моего достоинства.

Да, сейчас все его чувства находились ниже его моральных устоев, и все они были сосредоточены на Тринити.

Раздался сигнал, предупреждавший о снижении самолета. Ему нужно оставить все свои чувства здесь. Но как это сделать? Они быстро помылись и оделись. Тринити впервые увидела Захида в национальной одежде вместо костюма и замерла от удивления.

– Я… – Тринити не могла подобрать слов. – Теперь все выглядит уже более реальным.

– Неужели я делаю тебе больно?

Захид считал, что поступил правильно, взяв ее с собой, но сейчас это противоречило здравому смыслу.

– Я не хочу встречаться с женщинами, которых ты…

– Я знаю. – Впервые Тринити почувствовала укол ревности, но, несмотря на это, жаждала узнать больше. – Она должна быть девственницей?

– Тринити, нам пора занять свои места. – Захид не хотел обсуждать с ней свою будущую жену.

– Ты собираешься ответить на мой вопрос?

– Да, она должна беречь себя только для меня.

«Его поцелуи, занятия любовью, его поведение рядом со мной – все это перевернуло мой мир. Он должен узнать об этом», – подумала Тринити и решила все рассказать.

Захид уже открывал дверь, но ее слова остановили его.

– Я берегла, – произнесла Тринити, и Захид, оглянувшись, пытался понять смысл этой фразы, и даже морщинка выступила на лбу. – У меня не было никого, кроме тебя, если не считать…

– Не надо. – Захид остановил ее. – Даже не смей говорить так! То, что сделал этот мерзавец, не считается за свободный выбор в стране, которой я буду править. – Он подумал и произнес: – Но, Тринити, ты была такой уверенной в постели…

– Не сразу, – признала она. – Я столько нового узнала с той ночи и столько попробовала. Я знаю, что флиртовала и, наверное, внешне казалась уверенной. Но я всегда такая рядом с тобой…

– Ты должна была рассказать! Я бы все сделал по-другому.

– Вот именно!

Их прервал сигнал о снижении самолета и стук в дверь. Захид что-то крикнул на арабском.

– Если бы я сказала правду, случилось бы между нами что-нибудь? – Тринити качнула головой и ответила за Захида, который сохранял молчание: – Конечно же нет.

– Ты должна была рассказать!

– Нет, – дернула плечом Тринити. – Тогда бы ничего не было, а я совсем не жалею о том, что произошло между нами. Я знаю, это больше не повторится. Для меня это ничего не меняет.

Но это много значило для Захида.