Обескураженный криками девушки, карлик потерял какую-то долю секунды, необходимую для успеха. Его лицо исказилось, в глазах загорелся безумный огонь.

Еще мгновение, и он, не раздумывая, выпустил бы пулю в лицо певицы: его вид свидетельствовал о том, что он ни перед чем не остановится.

Но тут на помощь ей бросился Грант. Роджер не успел его задержать, а Харрисон не имел такой возможности. И для них поступок Гранта стал полной неожиданностью. Для всех присутствующих дело выглядело так, будто принц бросился спасать певицу.

Грант попросту отбросил девушку в сторону, очутившись таким образом перед самым убийцей. И Марко выстрелил…

Роджеру показалось, что выстрел угодил «принцу», в грудь. Грохот, вспышка, крики женщин, вопль Терезы, но пуля прошла мимо. Она пролетела в каком-то дюйме от головы «принца» и со злобным шипением впилась в стену. Одной рукой все еще держа девушку за плечи. Грант отклонился, а карлик повернулся и теперь выстрелил в Харрисона, который загораживал ему путь.

Харрисон успел нагнуться, но пуля все же задела его плечо.

Теперь Марко оказался в отчаянном положении. Он подпрыгнул и сделал в воздухе сальто, еще надеясь удрать. Харрисон пошатнулся. Мак все-таки дрогнул перед карликом с его пистолетом, но успел отрезать ему отступление к двери. Тогда Марко глянул через плечо и вдруг неожиданно присел.

Потом быстро обернулся.

И Роджер схватил его поперек маленького тела, рывком потянул на себя, услышал звук выстрела, но не почувствовал боли. На помощь Роджеру подбежали другие сотрудники Ярда, пока Грант держал в объятиях перепуганную певицу, а Энрико Селли спешил удрать из зала.

Другие полицейские в баре надели наручники на человека, разбившего несколько бутылок, чтобы отвлечь внимание от происходящего в зале и таким образом облегчить задачу карлика.

Переводчиком служил невысокий лысый человек, который не должен был говорить ничего от себя. Он просто переводил вопросы Роджера девушке и ее ответы ему. Они устроились в маленькой комнатушке за эстрадой. Перепуганных посетителей «Теплого местечка» быстро удалили. Мак и другие опрашивали обслуживающий персонал. Бенни-Алмаз казался потрясенным до такой степени, что до сих пор не произнес ни единого слова.

— Кто такой этот Марко? — устало спросил Роджер. — Он ваш брат?

— Нет.

— Родственник?

— Нет.

— Почему же вы жили вместе с ним в одной комнате как его сестра?

— Таково условие моего приезда в Англию и возможности петь здесь.

— Кто предоставил вам такую возможность?

— Марко.

— Только он? Или еще кто-нибудь?

— Да.

— Кто?

— Синьор Парелли, — ответила певица тихим испуганным голосом.

— Он тоже знал Марко?

— Он ставил условия.

— Спасибо, Тереза. Почему вы хотели приехать сюда?

— Я… Я обещала… — Она запнулась.

— Принцу?

Она кивнула головой и закрыла глаза.

— Ладно, — сказал Роджер. — Бог вам судья. Почему вы подбежали к Марко? Вот теперь?

Огромные глаза девушки подернулись влагой, в них светился ужас. Губы дрожали. Она с такой силой сжала пальцы, что их кончики побелели.

— Я следила. И заметила… И заметила у него пистолет… И вдруг, вдруг поняла, что он собирается сделать.

— Видели ли вы Марко вчера до того, как он явился сюда?

— Нет. Он ушел из нашего номера накануне.

— И вы не знаете, где он ночевал?

— Нет, — прошептала она с мольбой в темных глазах. — Он вообще жил не с нами. Я жила с Энрико и его матерью.

— Так вы не представляете, где мог находиться Марко после того, как он от вас ушел?

— Нет.

— Хорошо, Тереза, — спокойно сказал Роджер, — если все это правда, вам не о чем беспокоиться.

Он смотрел на нее, поражаясь силе того чувства, которое толкнуло ее на самопожертвование ради Азира.

Что будет переживать бедная Тереза, когда узнает, что спасла она вовсе не принца, а некое лицо, которое поспешило поскорее выбраться из клуба, как только в нем перестали нуждаться.

Энрико Селли подтвердил показания девушки.

Роджер подошел к телефону, поднял трубку и вызвал Ярд. Чартворд сидел у себя в кабинете, ожидая известий.

Он нетерпеливо воскликнул:

— Ну, Роджер?

— Думаю, это конец. Парелли, итальянский руководитель фирмы «Анджито», прислал сюда певицу вместе с Марко. Новая ниточка к Корризону, и тут ничего не попишешь, каким бы безумным все это ни казалось. Я попытаюсь заставить карлика говорить и узнаю, где он живет, потому что проклятые пленки могут до сих пор находиться у него. Может быть, вы сами вызовете Милан и дадите указания о задержании Парелли?

— Да, сразу же. Как Харрисон?

— Несколько недель он не сможет работать, но вообще-то все будет в порядке.

— Хорошо. Великолепно, — выдохнул неприступный Чартворд, не скрывая торжества.

Карлик не пожелал отвечать ни на один вопрос. Но Бенни-Алмаз «раскололся» немедленно и признал, что именно он скрывал Марко в своей квартире. Бенни не упоминал имени Корризона, просто сказал, что Марко ему хорошо заплатил и за свое убежище, и за то, что тот предоставил ему возможность принять участие в представлении.

Роджер добрался до квартиры Алмаза в половине двенадцатого.

Он отыскал пленки в той комнате, где спал карлик: они были спрятаны в карнизе для занавесей. По-видимому, Марко опасался, как бы Бенни-Алмаз их не обнаружил. Иными словами, он был уверен, что последний проверяет вещи своих постояльцев.

Роджер снова вызвал Чартворда и, пытаясь сохранить спокойный тон, что ему не удавалось, заговорил:

— Я нашел и немедленно мчусь в Ярд, чтобы сразу же пленки проявили. Через пару часов мы могли бы их посмотреть. Вы останетесь у себя?

— Можете не сомневаться, буду ждать хоть до утра!

Демонстрационная комната Скотленд-Ярда была ярко освещена. Роджер, Чартворд, Мак и несколько других офицеров Ярда сидели тесной группой, пока техник-сержант заправлял ленту в аппарат, все время что-то бурча себе под нос. Он нервничал, потому что задерживал великого сэра Гая.

Чартворд проявлял образцовое спокойствие.

— Представляете, что мы увидим, а, Роджер?

— Не хочу даже строить догадок, за исключением миланского инцидента.

— Остальное появится в виде сюрприза, кот в мешке, да? Премьера на кинофестивале?

— Называйте как хотите. Но учтите, сэр, мы занимаемся этим делом меньше десяти дней, нам приходилось защищать существенные интересы страны, так же, как и принца Азира, и мы будем счастливы, если узнаем из фильма правду. Достойный финал.

— Ладно, ладно, неужели вы не понимаете шуток?

— Готово, джентльмены! — объявил сержант.

— Ага. Прекрасно. Запускайте!

Роджер никогда еще так не нервничал. Имелся шанс, что пленки не дадут требуемых доказательств. Он не верил, что Марко-карлик заговорит. Бенни-Алмаз, конечно, может рассказать и побольше, но вряд ли ему известно что-то существенное.

Выключили освещение. Заработал кинопроектор. В непроглядной темноте высветился белый квадрат. Несколько минут экран оставался пустым, потом появились расплывчатые фигуры. Роджер так сжал зубы, что ему стало больно.

Сержант ахнул:

— Прошу прощения, сэр. Изображение не в фокусе! Сейчас исправлю.

Через мгновение неясные контуры обрели четкость. Люди находились в саду, в типичном итальянском саду, обнесенном высокой стеной. Поблескивал фонтан. Персиковое дерево ломилось от крупных плодов. Виднелись какие-то экзотические цветы. Всю стену покрывали виноградные лозы. Небольшой бассейн.

Потом крупным планом предстали люди. Тут были Корризон и Парелли, о чем-то толкующие за столиком с питьем. Вера Корризон в бикини. Аппарат с беспощадной ясностью показал отвратительные взгляды мужчин в ее сторону. Парелли буквально облизывался.

Неожиданно мужчины поднялись.

— Смотрите! — закричал Чартворд. — Смотрите! Здесь же принц!

— Тише! — рявкнул Роджер, как будто это был Скуппи, а не ПК.

У него от напряжения вспотели ладони. Он смотрел, как губы людей на экране двигались, но экран молчал. Вот доказательство, часть картины, для завершения которой им не хватало последних штрихов. Они…

— Великий Боже, карлик! — Чартворд снова нарушил тишину.

Роджер еще не верил глазам, вгляделся.

Марко — наемный убийца, известный, как верный слуга «Братства Зары», поклявшийся в лютой ненависти и непримиримой вражде к принцу Азиру, униженно подошел к нему, поцеловал руку, а потом вскочил на стул.

Все четверо дружески заговорили между собой.

У Роджера все сжалось внутри. Ненависть — вот что он видел, вот что замышляли люди в роскошном, полном солнца саду.

И Чартворд все никак не мог до конца осознать увиденное, столь чудовищна была правда, открывшаяся с экрана. Эти четверо — соучастники, заговорщики, убийцы.

Теперь Роджеру стало ясно, почему погибли полковник Яхуни и генерал Фузал, а принц Азир продолжал свою «героическую» жизнь.

Интересно, кто должен был погибнуть на этот раз, в «Теплом местечке»?

Фильм подошел к концу. Второй показали почти сразу же: несколько предварительных кадров, затем покушение. Марко, нацелившийся на карету. Вот он повернулся и затерялся в толпе. Ни Чартворд, ни Роджер не пошевелились, пока наконец Чартворд, овладев собой, не распорядился включить свет.

— Полагаете, что сумеете прижать Корризона на основании этой пленки, Роджер?

— Хотелось бы иметь еще кое-какие подтверждения, — угрюмо буркнул Вест. — Я задержал Бенни-Алмаза: сошлюсь на показания карлика, ну, и поднажму, конечно. Северини тем временем займется Парелли. Рано или поздно Корризону придется выложить карты… Только вот чего я не понимаю: какого черта напали на принца сейчас? Кто им мешал на этот раз? Нам необходимо добиться истины. Но Корризона-то мы уличим. Черт побери, как бы мне хотелось добраться до его высочества!

Но принц был недосягаем даже для закона.

На следующее утро в 10 часов раздался телефонный звонок в кабинете Роджера. Он не сразу взял трубку, занятый чтением «Глоба». Замечательный отчет. Как любая другая газета, «Глоб» старался доказать свою беспристрастность и осведомленность: им хватило времени проверить, что Азир все еще находился в Париже. В скором времени прессе придется сообщить, что Грант выполнял особое поручение.

Роджера уже окрестили «гением» за то, что он все это организовал. Марко же называли «послушным орудием» в руках «Братства Зары».

Телефон не умолкал.

— Вест слушает, — рассеянно отозвался Роджер.

— Это сержант Джонсон, — сказал оператор.

— Соедините. Кто, вы сказали?

— Джонсон, из Милана. Сию секунду, сэр. Да, я только что справлялся в госпитале. Сержанту Харрисону и Дулею значительно лучше. Сержант Джонсон у аппарата, сэр.

— Алло, Джонсон?

— Алло, привет, — невозмутимым тоном заговорил Джонсон, как будто он находился в соседнем кабинете. — Раздобыл для вас кое-какие сведению. Подумал, вам будет интересно узнать их немедленно.

— Парелли?

— Северини арестовал его, но не это самое важное, сэр. Я занялся делом Виттейкера, как вы советовали, сэр. И установил, что он был связан с Барнеттом. Пленку заснял Виттейкер, а вовсе не Барнетт, но тот передал их Барнетту просто на хранение. Виттейкер присутствовал на тайном совещании в качестве доверенного лица Корризона. Он записал все разговоры и добавил кое-что от себя. Вот откуда я все и выяснил. Корризон поручил ему сделать записи и снимки, чтобы с их помощью нажать на принца, если он станет проявлять несговорчивость. Вы хорошо меня слышите, сэр?

— В жизни своей не слыхал ничего такого, что доставило бы мне большее удовольствие! — воскликнул Роджер. — Давайте дальше.

— Спасибо, сэр. Я переписал магнитную ленту. Береженого Бог бережет, вы понимаете. Теперь все ясно!

По всей вероятности, возбуждение Джонсона было настолько велико, что победило его всегдашний флегматичный нрав, потому что он быстро загудел: — Яхуни и Фузал никогда бы не разрешили принцу подписать соглашение с «Анджито», которое им представлялось неравноправным. А Азир стремился подписать именно такой договор: они обещали ему заплатить помимо договоренной суммы, так сказать, в личный карман. У него уже открыты счета в Америке и Швейцарии. Яхуни и Фузал мешали и подлежали устранению. Они, конечно, не догадывались об этом. Если бы они только догадались о его намерениях, они, не раздумывая, рассказали бы обо всем в Ярдии и тем самым покончили бы с принцем навсегда.

Джонсон умолк, как если бы желал перевести дыхание, но Роджер его не торопил. Образы Яхуни и Фузала стояли перед его глазами. Мысль о том, что они пали жертвой негодяя, была для него нестерпима. Удивляясь себе, Роджер испытывал дикую ненависть к Азиру, который обманул столько людей и предал верных друзей ради лишней тысячи фунтов…

— Вы слушаете, сэр? — забеспокоился Джонсон.

— Да. Потрясающе, Джонсон!

— Хитрое дерьмо этот Азир! — довольно непочтительно выразился честный сержант. — Ладно, сэр. Это все эмоции. Дальше. Марко-карлику поручили прикончить обоих стариков, ну а в помощь и для отвода глаз выделили кое-кого из заровских головорезов. Короче, «Братство» к этому делу не имеет отношения.

— Сдается мне, после этого расследования мы в скором времени поздравим тебя со званием детектива-инспектора! — сказал Роджер на полном серьезе.

Некоторое время Роджер сидел неподвижно. В основном картина прояснилась. Оставалось объяснить последнюю атаку в «Теплом местечке». До подписания концессий? Вряд ли приказ исходил от Корризона.

Марк Корризон, облаченный в великолепно сшитый костюм светло-серого цвета, стоял в гостиной своих роскошных апартаментов на Марлинг-сквер, держа в руках стакан виски с содовой. На лице — каменное выражение, кончики губ слегка приподняты в насмешливой улыбке. Его жена не чувствовала такой уверенности. Она напряженно сидела на кончике стула, скрестив красивые ноги и искоса бросая пронзительные взгляды на Роджера.

Роджер приехал с помощником, который скромно устроился в уголке, держа наготове карандаш и блокнот.

Наконец Корризон сказал:

— Не понимаю, какими соображениями вы руководствуетесь, Вест. Меня обвиняют в подстрекательстве к убийству двух ближайших советников принца. К счастью, не самого принца. И потом, видите ли, мне приходит в голову дикая мысль. Уничтожать его до того, как подписано выгодное соглашение о концессиях! Где же логика, верно? — Он отпил из бокала. — Вы говорите, что располагаете фильмом, на котором я снят вместе с принцем. Ну и что здесь такого? Мы часто встречались в приватной обстановке. Мы личные друзья, если можно так выразиться.

— В этом я не сомневаюсь, сэр, — сказал Роджер, — но вы не выслушали меня до конца. Я дважды просил вас объяснить, что произошло между вами и Барнеттом в Милане. Вы отказались. Прекрасно, но теперь я уже сам могу ответить на этот вопрос. Барнетт явился шантажировать вас, имея на руках пленку вашего тайного совещания с принцем Азиром и Марко-карликом. Барнетт вошел в сговор с Виттейкером. Но Виттейкер не знал, что Барнетт обращался к вам, и вы приказали убить журналиста до того, как он об этом узнает.

Корризон фыркнул:

— В самом деле?

— Да, сэр.

А Вера Корризон истерично закричала:

— Это безумие! Боб никогда бы…

— Ви! — рявкнул на нее Корризон.

— Осторожность теперь вам не поможет, сэр, — совершенно спокойно сказал Роджер. — Мы нашли документы, которые оставил Виттейкер.

Корризон допил свой стакан, все еще не теряя хладнокровия.

— Марк, разве мы обязаны выслушивать все эти поклепы? — жалобно спросила Вера.

— У нас пока нет доказательств, — невозмутимо продолжал Роджер, — но можно предположить, что Барнетт, зная о готовящемся нападении, снял его, чтобы поймать Марко-карлика на месте преступления. Один из приспешников Марко попытался тут же похитить аппарат. Кинокамера на некоторое время сбила нас с толку, мы подумали, что за пленкой идет такая охота потому, что на ней запечатлен убийца Яхуни. Остальное вам известно. Энн Пеглер убили потому, что она проводила много времени с Барнеттом, который мог ей что-то выболтать или даже показать фильм. Сестру Барнетта должны были убить потому, что Барнетт мог ей написать. Одним словом, убивали по малейшему подозрению, безжалостно устраняли людей, как картонные фишки.

— Кажется, пришла пора возбудить против полиции уголовное дело о клевете, — пробормотал Корризон, но уже без былого гонора. — Мне необходимо посоветоваться с моим адвокатом.

— Трудная задача, потребуется работа и знания всех ваших поверенных, — серьезно сказал Роджер. — Вы попали в тяжелое положение.

Впервые у Корризона сдали нервы, и он повысил голос:

— Я не потерплю наглости! Будьте вежливы или уходите! Вернее, я бы советовал вам уйти. Я…

— Еще не время, сэр. Но теперь осталось самое простое. Это что, магнитофон? — спросил Роджер, глазами указывая на полированный шкафчик орехового дерева.

— Да.

— Могу ли я воспользоваться им?

Наступило напряженное молчание.

Роджер неторопливо включил магнитофон и наладил его. Так же не спеша достал из портфеля магнитную ленту и прибавил звук.

Послышались негромкие голоса. Парелли, Корризон, Марко… Все они говорили по-английски; договаривались, планировали…

— Нет! — дико закричала Вера, бросаясь к магнитофону с яростно поднятыми кулаками.

Подчиняясь указаниям министерства, Роджер не стал предъявлять Корризонам никакого обвинения.

Они умерли той же ночью. Их нашли утром в постели. Они лежали в объятиях друг друга.

Последнюю загадку Марко-карлика рассеял Бенни-Алмаз. Марко получил огромные деньги за свои два убийства, но у него имелись собственные счеты и личная ненависть к принцу. Корризон ничего не знал о нападении в «Теплом местечке», хотя и предупредил карлика о приезде принца.

Марко задумал попугать принца, а заодно убрать с дороги Роджера Веста.

Визит принца Азира Ярдийского в Великобританию прошел весьма успешно, хотя ни о каких соглашениях на нефтяные концессии никто не упоминал, поскольку не было полной ясности о финансовом положении компании «Анджито». Впрочем, о банкротстве не могло быть и речи, так что мелкие акционеры не должны были пострадать.

Церемониальные процессии в Лондоне поражали необыкновенной пышностью и великолепием. И хотя пресса высказывала опасения, на жизнь принца никто не покушался.

Марко-карлик все-таки сделал полное признание, которое расценивалось как сверхсекретное и было направлено в Милан нарочным.

Никто не сомневался в необходимости избежать открытого скандала в отношении принца Азира, ибо в таком случае его бы непременно свергли с престола. А это — кто знает? — привело бы к кровавым беспорядкам и даже к междоусобице в Ярдии и ослаблению западного влияния на Среднем Востоке.

В более узком кругу выяснились дополнительные факты. Во-первых, Муччи увяз по уши в долгах у «Анджито» и поэтому подчинялся их приказам. Во-вторых, именно Бенни-Алмаз забрался в квартиру Энн Пеглер и подсыпал яду в джин. Суд над Бенни должен был проходить при закрытых дверях.

И только через три месяца после событий в «Теплом местечке» стало известно еще кое-что.

Дэвид Грант, снискавший неслыханную славу после того, как «Глоб» описал его подвиги в ночном клубе, буквально не знал, на какое приглашение откликнуться. Он очень много времени проводил в обществе Терезы. Сведения поступили через Харрисона, уже полностью поправившегося.

Грант от нее без ума, что, конечно, неудивительно, а за последние несколько недель он добился такой известности, что, по-видимому, фортуна ему наконец-то улыбнулась, говорил он.

— Ну что ж, Грант этого заслуживает.

Роджер сидел за столом с четырьмя другими сотрудниками криминального отдела.

— Пришло сообщение, что наконец-то состоится суд над Марко в Милане. Кто-то за что-то заплатил. Но так или иначе, он сделал новое заявление: заверяет, что спрятал у себя пленки, чтобы шантажировать Корризона от имени «Братства».

Во всяком случае, раз в Италии судят Марко, а у нас Бенни, информация должна просочиться наружу…

— Хорошо бы! — проворчал Харрисон, снимая с рычага трубку яростно звонившего телефона.

— Вест слушает, — ответил Роджер, пытаясь выбросить Азира из головы.

— Алло, Роджер! — Это был Чартворд. — У меня совершенно нет времени, но я подумал, вам будет интересно узнать последние новости со Среднего Востока. В Ярдии произошла революция, принц Азир сбежал. Говорят, он это предвидел и держал наготове самолет, но вроде бы новое правительство успело наложить арест на большую часть его зарубежных капиталов. Ну как, довольны?

— Да, сэр! Кто?..

Чартворд весело захихикал:

— Мятежникам способствовали члены «Братства Зары». Практически бескровная революция. Счастлив, что мерзавцу на этот раз не удалось выйти сухим из воды.

Роджер опустил трубку и посмотрел из окна на оголенные ветви почерневших деревьев. Было одиннадцать часов утра, через темные облака прорывалось солнце, посеребрив иней лондонских крыш. По-видимому, день намечается превосходный. Замечательный день, честное слово!

Азиру будут многие сочувствовать, и Джанет в их числе…

— Дорогой, я готова удушить этих заровских головорезов собственными руками, — сказала вечером Джанет. — Когда я впервые об этом услышала, я чуть не заплакала! Жители Ярдии, должно быть, ненормальные, у них никогда больше не будет подобного правителя!

И Роджер, давясь от смеха, промычал:

— Ну, все стремятся к свободе. Прогресс и все такое…

— Мам! — раздался от двери голос Скуппи, в котором звучали такие нотки, которые сразу же заставили Джанет забыть о принце Азире, Роджере и ее возмущении революцией в Ярдии, — Мам, все в порядке: тебе нечего волноваться, но только Ричард упал с велосипеда. Он случайно нажал на передний тормоз. У него чуточку идет кровь, но вообще-то ничего опасного. Честное слово!