Путь на четвертый этаж превратился в торжественное, почти оперное шествие. «Не хватает только ковра да розовых лепестков», — прошептал Виттейкер так, чтобы его услыхал один Роджер. Помощник управляющего приветствовал их уже в холле. Шеф-повар в необыкновенно чистом переднике низко кланялся в дверях. Двое других представителей администрации, готовых пылинку снимать с их одежды, ожидали на середине лестницы. Роджер предпочел подняться на лифте. Виттейкер вошел в кабину вместе с ним. Двое в гражданской одежде — в них безошибочно угадывались военные — дежурили в конце коридора, вторая пара маячила возле комнаты Роджера в обществе того самого мужчины, который утром вошел во двор и так напугал Энн Пеглер. Этот тип стоял в позе человека, которого только что хватил удар.

При виде Роджера он театрально взмахнул руками:

— Мистер Вест, где вы были? Важный визит, такой высокий гость… — Беспорядочный монолог продолжался несколько секунд, пока его не прервал один из военных, назвав человека синьором Муччи. Ага, значит, это и есть управляющий. Именно он так напугал Энн Пеглер. Не станет ли это случайное открытие тем везением, которое выпадает работникам криминальной полиции из десяти случаев раз?

Один из военных спросил Виттейкера, кто он такой, и приказал ему остаться снаружи. Роджера же на витиеватом английском попросили быть готовым войти в комнату. Дверь отворил невысокий человек свирепого вида с остроконечной бородкой. Он был одет в простой серый костюм. Очевидно, он узнал Роджера и предупредительно отступил в сторону, освобождая проход. При виде принца Азира и Джанет Роджер почувствовал огромное облегчение. Они оба держались вполне естественно. У Джанет от возбуждения раскраснелись щеки и блестели глаза. На минуту ему показалось, что она пожалела, что он пришел. Но Джанет тут же двинулась ему навстречу, протянув вперед обе руки. Это напоминало плохо сыгранную сцену в спектакле.

— О, дорогой, тебе не следовало выходить из дома. Принц Азир приехал вскоре после твоего ухода. — Она схватила Роджера за левую руку и стремительно повернулась к принцу: — Я знала, что муж будет отсутствовать недолго, и уверена: если в его силах вам помочь, он это обязательно сделает.

«Благослови ее Бог, — подумал Роджер, — она изумительна!»

Принц не отличался высоким ростом, пожалуй, он был даже чуточку маловат. А его лицо неожиданно оказалось сухощавым и немного обветренным, как у человека, жившего долгое время под палящим солнцем пустыни или же среди бурного моря в дождь и ветер. В чертах его лица словно столкнулись мужественность и меланхолия, что делало его чрезвычайно привлекательным. Передвигался он легко, с грациозностью большого царственного зверя. Сначала он улыбнулся Джанет, потом Роджеру, но насмешливые огоньки в его глазах не смогли изгладить у Роджера впечатления, страшно его потрясшего.

Азиру из Ярдии исполнилось всего 24 года. А его глаза казались перенесенными с лица пожилого человека.

Суровость их выражения, тоненькие морщинки в уголках, припухшие веки — все это никак не вязалось с цветущей молодостью принца.

Он заговорил первым:

— Очень рад с вами познакомится, мистер Вест.

— Вы очень любезны, сэр. Крайне сожалею, что заставил вас ждать.

— Вы сами убедились, что я не скучал, — просто сказал принц и опять улыбнулся Джанет, но было ясно, что ее время миновало. Она моментально это почувствовала и отошла в сторону, как бы оставляя принца с Роджером.

А Роджер тем временем задавал себе вполне естественный вопрос: ради чего явился принц?

— Не соизволите ли вы пройти и сесть, сэр? — спросил Роджер, язык которого отказывался предложить принцу отойти подальше от окна. Но он почувствовал, что Азир понял. Полные, хорошо очерченные губы печально искривились.

— Благодарю вас.

Принц прошел к креслу.

Джанет спросила так, как спросила бы сэра Гая Чартворда, если бы он пришел к ним в гости:

— Не хотите ли чего-нибудь выпить?

— Нет, благодарю вас. Надеюсь, вы меня простите, миссис Вест, если я попрошу у вас разрешения переговорить с вашим супругом наедине?

— Конечно. — Джанет поспешно пошла к дверям. — Я подожду внизу.

Роджер открыл перед ней дверь, и она вышла, по его мнению, слишком торопливо. Бородатый осмотрел ее с ног до головы, потом перевел глаза на Роджера, затем на принца, как бы удостоверяясь, что все в порядке и его высочество ни в чем не нуждается.

С явной неохотой он закрыл дверь, оставив Роджера с принцем наедине.

Принц Азир снова подошел к окну, но на этот раз встал таким образом, что его было нелегко заметить со двора или из окон напротив.

Растворилось еще одно окно во двор, и Роджер заметил, как из него выглядывает какой-то человек.

— Старший инспектор, — заговорил принц, — со слов полковника Яхуни я понял, что вы будете заведовать моей охраной, когда я навещу Лондон. Это решено окончательно?

— Да, сэр.

— Под вашу личную ответственность?

— Министр внутренних дел поручил это мне, сэр.

— По-видимому, вы уже обдумали данное поручение?

Роджер ответил не сразу.

Принц сделал шаг в его сторону и заметил предостерегающий взгляд Роджера. Он отошел от окна. Теперь руки у него были крепко сжаты, а выражение лица отнюдь его не украшало. Неожиданно он рассердился. Это было видно по злому блеску глаз и по надменно сжатым губам. Похоже, второе предупреждение Роджера не пришлось ему по вкусу, а может быть, все объяснялось тем, что Роджер замешкался с ответом.

— Думали ли вы о своей задаче? — Голос теперь звучал резко, даже враждебно.

— Да, сэр, и очень много.

— Пришли ли вы к какому-нибудь решению?

— Да.

— Не могли бы вы поделиться со мной?

Это прозвучало не просьбой, а ничем не прикрытой насмешкой, напоминающей удар бича. Но Роджер заговорил спокойно и чуточку небрежно:

— Имеется ряд заготовок, которые, как мне кажется, вам лучше не знать. В остальном будут приняты обычные меры предосторожности. За исключением одной детали. Насколько мне известно, все уже готово и предусмотрено, начиная с того момента, когда ваш самолет приземлится в лондонском аэропорту, и до вашего отлета в Соединенные Штаты. Все пройдет нормально, у меня нет никаких опасений.

Однако огонь еще не погас и даже разбушевался с новой силой:

— Но ведь какие-то страхи у вас все же имеются?

— Не скрою, да.

— Хотя все необходимые меры предосторожности приняты?

На этот раз Роджер отвечал еще осторожнее:

— По имеющимся у нас сведениям, риск повторного покушения на вашу жизнь значителен, хотя мы заранее допросили и предупредили всех членов «Братства Зары» и произвели обыски в местах встреч. Сомневаться в серьезности опасности не приходится. Вы это знаете не хуже меня, сэр.

— Да, мистер Вест.

Он изо всех сил старался взять себя в руки, но пламя не утихало, питаемое некоей страстью, о природе которой Роджер даже не пытался догадаться. С Джанет Азир был само очарование и любезность. Сейчас — невыносимо высокомерен и невыдержан. Раздражало ли его то, что Роджер не раболепствует? Если перемена в его настроении вызвана только этим, ему придется позлиться еще.

Нет, дело, конечно, заключалось в чем-то большем. Этот человек представлял собой сплошной комок нервов.

— Ну, а что за таинственная деталь, которая заставляет вас беспокоиться, мистер Вест? — Принц снова глумился. Его шоколадные пальцы судорожно сжимались.

— Разрешите быть откровенным, сэр?

Азир высоко поднял руку, подержал ее так секунду, затем безвольно уронил вниз. Потом отвернулся и выглянул из окна, прижимаясь к стене. Проделал он это таким образом, что Роджер сразу же понял: страх стал для Азира привычным чувством, уже давно он опасается подходить к окнам, живет в вечном ожидании пули террориста. У кого бы не расшатались нервы!

— Я хочу, чтобы вы были откровенны, — отрывисто произнес принц.

— Одно слабое звено в наших мерах по охране представляется пока неизбежным, — четко сказал Роджер. — Мы не располагаем сведениями в отношении членов вашего штата. Мы можем и сумеем обезопасить всех, с кем вы будете встречаться официально, да и на неформальных встречах все присутствующие будут должным образом проверены. Но если произойдет какая-то утечка информации о ваших передвижениях, если кому-нибудь позволят попасть к вам в комнаты, когда у нас с вами не будет связи, сэр, тогда…

Азир вспыхнул:

— Вы допускаете, что среди моего личного окружения могут находиться предатели?

Роджер продолжал медленно и осторожно, сознавая меру ответственности и допуская, что принц придет в негодование:

— Да, сэр. Если вы сделаете ударение на слове «могут», получится как раз то, что я предполагаю.

Он ожидал вспышки гнева, но ее не последовало. Наоборот, принц стал более человечным, более естественным и безусловно менее надменным.

— Ввиду подобной возможности я бы очень хотел, чтобы на протяжении вашего пребывания в Англии хотя бы один сотрудник отдела Скотленд-Ярда находился лично при вас в качестве личного слуги. Я могу порекомендовать такого человека. Он бегло говорит по-арабски и хорошо знает Ярдию. На него вы можете целиком положиться. Он вполне сойдет за жителя Ярдии, причем сильно сомневаюсь, что обман удалось бы раскрыть. Если вы соблаговолите дать согласие, я предложу данную меру на рассмотрение своему начальнику, — закончил Роджер.

Азир молчал.

Снаружи журчала вода в фонтане, сияла позолоченная пика. Фузал неутомимо ходил взад и вперед по двору, стражи наблюдали за окнами, возле которых стояли обитатели отеля в надежде увидеть хотя бы царственную тень. У одного из окон притаился убийца, карлик Марко с пистолетом.

Тишина в комнате Роджера затянулась на продолжительное время. И Роджер терялся в догадках, не нанес ли он колоссального оскорбления его высочеству и какие мысли проносились у того в голове. Он машинально прислушивался к звукам, доносящимся снаружи, и был более напряжен, чем следовало. Возможно, ему на нервы действовало непрекращающееся хождение генерала в красной феске и равномерное падение водяных струй. Азиру не следовало сюда приезжать. Его нужно было предостеречь, чтобы он не выкидывал таких необдуманных номеров.

Принц наконец пошевелился.

— Я не понимаю вас, мистер Бест. Если такое предложение будет сделано официально, я обдумаю его.

Холодный тон, формальные слова, скованность. Светский человек, с которым разговаривала Джанет, бесследно исчез, его место занял полуавтомат.

— И это единственная мера, которую вы можете рекомендовать?

— Нет, сэр!

— Что же еще?

— На некоторых официальных и даже полуофициальных приемах вас будет представлять дублер.

— Кто?

— Дублер.

Опять наступило долгое молчание. Потом принц сказал:

— Кажется, я вас понял. Вы хотите, чтобы меня подменил кто-то другой? Вы хотите, чтобы я прятался за крепкими стенами, а некто, живой человек, подвергался риску вместо меня? Боюсь, вы не понимаете меня, мистер Вест. История возложила на меня определенные обязанности, пусть и довольно обременительные. Я бы не прочь их облегчить, но не таким путем.

— К такому трюку неоднократно прибегали в прошлом, сэр, и у меня на примете имеется способный человек. Англичанин по имени Грант, наружностью очень похожий на вас. Нам потребовалось много времени, чтобы его отыскать. Если быть совсем точным, идею подал мне один из членов вашего двора.

Он замолчал, не зная, какова будет реакция Азира, но Азир не издал ни звука, так что Роджер продолжал:

— Так посоветовал мне полковник Яхуни. Сомневаюсь, что он мог бы предложить нечто, хоть в какой-то степени оскорбительное для вас.

Азир сильно побледнел, но продолжал молчать.

В комнате, также выходящей во двор, Витторио Муччи разговаривал с невысоким человеком с оливковой кожей, облаченным в белую форму официанта…

— Заставь женщину закричать, ясно? Отвори окно, затем заставь ее закричать, он выглянет во двор, а тогда — каюк…

Управляющий отелем говорил еле слышно, на лбу и над верхней губой у него блестели капельки пота.

— Заставь принца появиться на секунду у открытого окна — и это конец.

Карлик с пистолетом, нацелившимся на окно Роджера Веста, все еще ждал…

— Что ж, подумаю над вашим предложением, — на этот раз спокойно и без особого напряжения сказал принц Азир. Возможно, все дело было в имени полковника. — Видимо, вы будете удивлены, — принц говорил очень медленно, — когда узнаете, что мое присутствие здесь объясняется именно тем бесконечным доверием, которое полковник Яхуни испытывал по отношению к вам. Наверное, вас позабавит и то, что я приехал сюда просить вас рекомендовать мне в штат абсолютно надежного человека. Я не хотел бы, чтобы мои приближенные узнали содержание разговора. Именно поэтому мы беседуем наедине.

Он слабо улыбнулся и глянул в сторону окна.

Генерал Фузал по-прежнему ходил взад и вперед подле фонтана.

— Прежде чем уйти, мне хотелось бы поблагодарить вашу очаровательную жену.

Роджер начал сомневаться, не были ли надменность и дурное расположение принца напускными с целью поддразнить его. Или же он обладал ребяческим характером с бесконтрольной сменой настроений.

Пока принц Азир находился в отеле, постояльцы которого сгорали от желания хоть одним глазком посмотреть на высокого гостя, Энн Пеглер сидела в своей комнате совершенно одна. Она примостилась в тени закрытых жалюзи, несчастная, напуганная, дрожащая. Ей казалось, что прошли века, хотя в действительности всего два дня с того момента, как она разговаривала с живым и милым другом. Кошмар преследовал ее, когда она вспоминала эту сцену.

Были у нее и другие основания для страха. Управляющий Муччи буквально терроризировал ее бесконечными угрозами. Совершенно дикими на ее взгляд угрозами: он сказал, что представит доказательства того, что она ходила в комнату Барнетта, а люди видели, как она спешила назад до того, как закричала и подняла тревогу. Она ощущала также недоверие и подозрительность полиции. Северини, шеф полиции, держался с ней холодно, официально, настороженно, как если бы был уверен, что это она убила Джима. Внешне же с ней обращались вежливо, она не могла пожаловаться ни на дурное обращение, ни на грубость. Но ей не разрешали покинуть Милан. Шли разговоры, что с минуты на минуту должен приехать сотрудник Скотленд-Ярда, так что она сидела в гостинице в ожидании допроса… Муччи, прознав про это, угрожал, что предоставит англичанину неопровержимые доказательства ее вины.

Неужели Муччи может ее оговорить? Она была уверена, что он способен на это. Он непременно это сделает, если она расскажет о его угрозах. Частично из-за пережитого удара, частично из-за того, что ему удалось ее запугать, девушке казалось, что ей с ним не справиться.

Он хотел выведать у нее сведения о Барнетте, где они с ним бывали, что он ей рассказывал, сколько времени они были знакомы. Когда она впервые сказала ему, что всего лишь несколько дней, он на нее накричал. Но теперь вроде бы начинает ей верить.

Муччи хотел узнать, что Барнетт сделал с пленками из киноаппарата и с другими заснятыми им лентами. Не отослал ли он их по почте из Италии, не говорил ли он ей о своих намерениях в этом отношении.

Энн жила одной слабой надеждой, что в скором времени ей разрешат уехать. Только вдали от проклятого Милана она почувствует себя в безопасности. Там Муччи не доберется до нее. Его она панически боялась. Но полиция не возвращала паспорт, а это было своего рода косвенным обвинением.

Порой ей казалось, что она никогда не сумеет отсюда выбраться, что ей больше не видать родной Англии. В такие минуты у нее начиналась истерика. Ночами она лежала без сна, а когда усталость брала верх и у нее смыкались веки, она видела нож, направленный на Барнетта. Или же кровь на лице полковника Яхуни. Или физиономию Муччи и его бесконечные угрозы. Она начинала дрожать, зубы стучали, припадок продолжался без конца. Неожиданные звуки пугали ее. Каждый шорох доводил до отчаяния.

В течение нескольких минут после приезда принца она прислушивалась к голосам во дворе, а потом к размеренным шагам человека, оставшегося возле фонтана. Через некоторое время она осмелилась приоткрыть жалюзи и выглянуть наружу. Она заметила людей у окон, все они смотрели в одном направлении. Потом она увидела самого принца.

Мысленно она изменила его серый костюм на белоснежное одеяние. Она видела, как он наклонился вперед, вглядываясь в толпу, как двигался маленький человечек, видела кровь… Ее затрясло. И в этот момент она услышала шорох около двери. Она отвернулась от окна, ухватившись за спинку стула, чтобы не упасть, и увидела, как в комнату, извиваясь, вползает змея. Энн отчаянно закричала.