Роджер Вест торопливо шагал по бульвару Мадлен в такой теплый чудесный день, что спешить было грешно, особенно в тени вековых деревьев. Казалось, все вокруг погрузилось в созерцание и наслаждение.

Киоски с газетами и журналами выглядели необыкновенно празднично, голубизна мундиров дорожной полиции сразу же бросалась в глаза, разноцветные столики и стулья под полосатыми тентами уличных кафе притягивали как магнит.

Он тоже подошел к киоску и приобрел «Матен». Он мог бы взять и вечернюю газету, но предпочел утреннюю. Кроме того, ему нравилось совершенствовать свой французский. Он жадно просмотрел заголовки, переводя их на ходу, не всегда точно, пропуская незнакомые слова. Для них с Джанет это было своеобразным спортом.

Он добрался до улицы Скриб и остановился, так как попал ногой в выбоину.

— Ого! Вот так новости! — закричал Роджер, ничего не замечая и продолжая стоять в самом неподходящем месте.

Женщины из кафе на углу с любопытством разглядывали светловолосого гиганта, который прочитал, не сходя с места, длинную заметку в два столбца. Броские заголовки извещали: «Покушение на принца Азира. Убит полковник Яхуни».

— Вот дьявол! — пробормотал Роджер, спрятал газету и зашагал к отелю. Все его хорошее настроение исчезло, и потребуется много времени, чтобы оно возвратилось назад.

Для этого было достаточно причин.

Прежде всего Яхуни. Полковник, «Цветной полковник», как его называли газеты, как всегда попадая в самую точку, всего лишь пять недель назад провел полмесяца в Лондоне. Он приехал под предлогом изучить методы расследования английской полиции. В действительности же он намеревался обсудить план обеспечения безопасности принца Азира на время его предстоящего визита в Лондон. Старшему инспектору Весту из Скотленд-Ярда арабы казались почти выходцами с другой планеты. Из достоверных источников он знал, что Яхуни олицетворял за спиной принца Азира силу и безопасность, он был единственным надежным его советником. Яхуни ничего не оставлял на «авось», поражая своей дотошностью даже бывалых сотрудников Скотленд-Ярда, которые, как говорится, собаку съели в делах по мерам предосторожности.

Яхуни представил целый список известных сторонников «Братства Зара» в Лондоне. С тех пор Роджер перепроверял их одного за другим, составляя досье для того, чтобы к приезду принца каждый из них был на учете и под надежным наблюдением.

Для лондонцев, привыкших к порядку в городе, мысль о возможности совершения террористического акта по пути официального следования высокого гостя казалась дикой. Но полковник Яхуни думал иначе.

— Они обязательно попытаются, — говорил он, — возможно, в Ярдии или Париже, Каире, Нью-Йорке или здесь, в Лондоне. Раньше или позже, но они попробуют убрать принца. Принцу об этом известно, мне тоже. Пожалуй, расскажу вам кое-что, Роджер Вест.

Роджер терпеливо ждал.

— Принц не осмеливался жениться, потому что это навлекло бы несчастье на его жену и детей. У него есть брат, которого предполагают ему в наследники. Слабый человек.

Такие далекие строились планы… И вот Яхуни погиб. Цветущий, симпатичный, в высшей степени умный, честный и верный человек, он больше не сможет стоять на страже жизни и благополучия своего обожаемого принца. Он умер, доказав тем самым свою правоту.

Но это еще не все.

Если они попытались однажды, то наверняка повторят свою попытку. Через несколько недель принц Азир прибудет в Лондон. Обязанность координировать все меры по обеспечению его безопасности возложена на него, Роджера Веста. Так было решено еще во время посещения Лондона полковником Яхуни. Вряд ли здесь можно ожидать изменений.

Роджер надеялся, что ему опять предстоит сотрудничать с Яхуни.

Теперь все пойдет по-другому.

Роджер сложил газету, решительно сунул ее под мышку, после чего вошел в кабину лифта.

Бледнолицый лифтер в шикарной униформе приветствовал его широкой улыбкой.

— Четвертый этаж, месье?

Ага, каждодневная игра.

— Совершенно верно, четвертый. Прошу вас.

Они улыбнулись друг другу.

Комната Роджера окнами выходила на улицу, что приносило массу шума и копоти. Казалось, автомобильные выхлопы и запах бензина в Париже более ядовиты и всепроникающи, чем в Лондоне. Впрочем, суть не в этом. Он не должен предстать перед Джанет с такой похоронной физиономией. Нужно встряхнуться. А почему бы и нет? У него в кармане лежали два билета в «Фоли Бержер» по 750 франков каждый — решение, прямо скажем, экстравагантное. Но эти билеты на «Ночи Парижа», изрядно опустошившие его бумажник, по всеобщим заверениям, стоили того. Для Джанет, во всяком случае. В отношении «Лидо» он тоже не беспокоился, достоинства же других мест, которые они намеревались посетить, ему были неизвестны. Поездка на Монмартр — обязательно и, возможно, кое-какие злачные уголки Монпарнаса. Конечно, он свалял дурака, не обратившись к кому-нибудь из Сюртэ с просьбой ознакомить их с достопримечательностями Парижа.

Роджер дошел до дверей номера 314. У него был ключ. Он приосанился, вынул из кармана билеты, распахнул дверь и шагнул через порог.

— Привет, дома есть кто-нибудь?

Отсюда он не мог видеть Джанет в ванной, дверь которой была раскрыта. Она не подала голоса, что несколько удивляло. Может быть, вышла? Да нет, вот же она, гладит перед самым окном. Он подошел и встал подле нее, глядя как зачарованный на ритмичные взмахи утюга над одной из его рубашек.

Джанет не поднимала головы, что тоже было необычно.

— Я сказал «привет», — объявил Роджер несколько обиженно и быстро шагнул вперед. — Ночной Париж и все прелести «Фоли» сегодня в моем кармане. Если будем жить экономно, нам даже удастся пообедать в оставшиеся три дня. Как, угодил я тебе?

Она мельком взглянула на него, брови сошлись в тоненькую ниточку.

— Мне не хотелось бы строить планы на ближайшие три дня, — сухо заявила она.

У нее были красивые волнистые волосы, почти совершенно черные, в которых теперь мелькало много серебряных ниточек, напоминавших Роджеру, что позади уже порядочно совместно прожитых лет.

По общепринятым меркам она не была красавицей, но на свете не существовало другого женского лица, которое притягивало бы его более, чем это. Матовая, нежная кожа, всегда спокойное выражение, какая-то необъяснимая правильность черт. У нее были зеленовато-серые глаза, полные губы, легко отвечавшие на улыбку. Уголки ее губ не часто опускались вниз, и рот редко бывал так плотно сжат, как сейчас.

— Что стряслось? — спросил Роджер, меняя тон.

Джанет продолжала гладить.

— Джен… — Он сделал еще шаг по направлению к ней.

Она прервала работу и посмотрела на него. И он понял, что жена близка к истерике. Редко он бывал таким толстокожим, не догадываясь, что же все-таки произошло. Мальчики? Даже если бы один из них заболел, она скорее пребывала бы в панике, чем вела себя так странно.

Он обнял ее.

— Выкладывай, что у тебя на душе, — заговорил он ласково. — Смотришь на меня, как будто увидала чудовище…

— Ты должен немедленно позвонить в Скотленд-Ярд, — прервала его Джанет почти со злобой. — Сам Чартворд. Я могла бы… — она перевела дыхание, — я хотела бы собственноручно свернуть его толстую шею!

Роджер прислонился к стене.

— Чартворд?

— Разве ты не слышал? — закричала Джанет. Голос у нее дрожал, глаза наполнялись слезами. — Мы получили одну неделю, всего-навсего одну неделю отпуска за целый год. Фактически за два года, потому что в прошлом году мы не смогли никуда поехать вместе, и что же происходит? Ровно через два дня этот бегемот звонит и приказывает тебе немедленно позвонить…

Роджер нагнул голову к плечу и задумчиво молчал. Джанет схватила полотенце, через которое она отпаривала белье, и вытерла им глаза.

Половина седьмого, самое удобное время для междугородного звонка.

— Пожалуй, лучше сразу же с этим покончить, — пробормотал Вест и подошел к большому белому телефонному аппарату. — Сожалею, дорогая. Не исключено, что ему всего-навсего понадобилось что-то проверить.

— Не говори глупостей! — воскликнула Джанет. — Он не стал бы звонить, если бы уже не приготовил задание для своего любимого инспектора. Раз он о тебе такого высокого мнения, почему не повышает в должности? Ты болтаешься в звании инспектора целую вечность. Они тебя используют, благо ты терпишь. Другие не отличаются такой безответностью.

Роджер молчал, пока соединяли со Скотленд-Ярдом. Английский язык оператора был безупречным. Ему сказали, что ждать придется несколько минут.

Казалось, она потеряла дар речи. Он усмехнулся и подмигнул. Они постояли несколько минут, молча глядя друг на друга. Роджер не выдержал первым: плюхнулся на стул и громко захохотал. Джанет уже миновала фазу скверного настроения. Он это определил по тому, как ослабло напряжение ее губ. Дело двигалось. Пронзительно зазвонил телефон.

— Вот это связь! — сказал Роджер, беря трубку.

— Ты так ее схватил, будто от этого зависит твоя жизнь, — буркнула Джанет.

Она видела, как резко изменилось выражение его лица. Губы сжались, на лбу обозначилась глубокая складка. По-видимому, услышанные новости ему не понравились. Всегда происходило одно и то же: он был обвенчан со Скотленд-Ярдом, это была ревнивая жена-собственница, его подлинная жена…

А вот и новая перемена в его лице, глаза засветились.

— Да, конечно, я смог бы, сэр. Но вы понимаете…

Он не договорил. Джанет казалось, что он готов слушать свое начальство всю ночь. Но перемена в его манерах ее заинтриговала. Она оставила в покое большие чемоданы, которые использовала в качестве гладильной доски, и подошла поближе. Вот он вытянул руку, запустил ее в карман, вытащил авторучку и протянул Джанет:

— Запиши-ка.

— Но на чем? — Она растерянно оглянулась.

— Да хоть на моей рубашке, если нет ничего другого… Да, сэр. Я слушаю. Сейчас повторю… Отель «Муччи», виа Манин, Милан… Да, я знаком с Джонсоном… в Милане… по делу о контрабандистах. Он полиглот. Должен нам сильно помочь… Благодарю вас, да. Я все понял. — Он помолчал. — Утром я прежде всего возьму рапорт и изучу его по пути… Это все, сэр? Да, скажу. До свидания.

— Ну, не стой с таким идиотским видом, — рассердилась Джанет. — В чем дело, при чем тут Милан? Что…

— Дай мне хоть опомниться, — взмолился Роджер, зажимая ей рукой рот. Потом он поцеловал жену в лоб, после чего обхватил обеими руками и крепко стиснул. — Впрочем, если здраво рассуждать, с какой стати я должен тебе что-то говорить? Если бы ты встретила меня с кроткой улыбкой и проявила немного понимания по поводу того, что меня вызывает Лондон, я попробовал бы убедить его разрешить мне взять тебя с собою, но ты набросилась на меня…

Она вывернулась из его объятий.

— Мы едем в Милан?

— Да, любимая, да! Летим утром, после того как в девять часов я получу в Сюртэ присланную на мое имя шифровку. Нам сегодня и поспать не придется. Парижские ночи — или как это там называется? — заканчиваются где-то около двух. И… прощай, «Фоли»! Неважно, я…

— Но почему? — еле выдохнула Джанет.

Роджер ответил не сразу, но вопрос отрезвил его. Он запустил пальцы в свою золотистую шевелюру, которая только-только начала седеть на висках, и задумался.

Потом он закурил сигарету, затянулся и сказал Джанет то, что было у него на душе: что человек — самое бессердечное животное.

Он не стал рассказывать жене про полковника. Для этого завтра еще будет время, а сейчас только омрачило бы ее радость. Убийство неизвестного человека не подействует на нее так сильно, но если она услышит про полковника Яхуни, то мгновенно сумеет разобраться, что к чему. Ей начнут мерещиться всякие ужасы, стоит принцу Азиру появиться в Англии.

— Но зачем отправлять тебя из Парижа? Почему не послать человека, знающего итальянский?

— У них, в Скотленд-Ярде, и без того дел по горло, а сержант Джонсон уже в Милане. Так что сумеет помочь в отношении языка. Ну, а потом, мне думается, старина действовал из самых лучших побуждений.

Фактически старина хотел, чтобы он занялся расследованием покушения на принца, разбираясь для вида в убийстве некого Барнетта. Задумано неплохо. Обеспечение безопасности принца было, конечно, самой насущной проблемой и своего рода проверочным испытанием для Роджера: успех принес бы ему…

Ух!..

Он сам себе подмигнул. Однако в глубине души сильно беспокоился по поводу нового задания. Уж если эти «Братья Зары» надумали добраться до Азира, возможно, им это и удастся. Обычное дело фанатиков. Дело чести Скотленд-Ярда, то есть забота Роджера — обеспечить неприкосновенность принца в Англии. Пусть покинет пределы Соединенного Королевства целым и невредимым, а там — не его печаль.

Чартворд одобрил почти все мероприятия, предложенные Роджером. Он даже согласился на старый проверенный трюк с дублером принца на время его публичных выступлений. Один из последних, с кем Роджер виделся перед отъездом во Францию, был как раз актер, репетирующий эту роль. За такой вариант особенно ратовал полковник Яхуни. Кто знает, возможно, человек, уже умерший, сможет еще раз спасти жизнь любимого принца?

Самое скверное, что из этого предположения нельзя было выбросить слово «возможно»!