Кристина не в силах была совладать с дрожью: лицо, в натуральную величину, было так искусно нарисовано, что с первого взгляда казалось почти настоящим. Оно прикреплялось тесемочкой к вешалке для платьев. Грант снял его.

При более детальном рассмотрении оказалось, что это не лицо китайца или вообще жителя Востока, но на нем застыла та самая улыбка, которую Кристина заметила у пассажира зеленого «мерседеса». Даже прядь темных волос, падающих на лоб, не была забыта.

Грант обнял Кристину.

— Ты не представляешь, как я об этом сожалею, дорогая. Ужасно сожалею. Я воображал, что тут нас никто не найдет.

Кристина не могла говорить.

— Хорошо, что я тебя немножко подготовил, — продолжал он.

Она облизала пересохшие губы.

— Да, хорошо. Я через минуту приду в себя.

Он привлек ее к себе и так поцеловал, что она почти задохнулась.

— Вот медведь-то, — засмеялась она, пытаясь изо всех сил скрыть свой испуг, напоминая себе, что было бы ошибкой заставить его сказать что-то еще. Его признания должны быть абсолютно свободны.

— Какое неудачное начало нашей супружеской жизни, Майкл!

— Ужасное, я знаю, но…

— Да нет, я просто хотела сказать, что ты так старался все организовать… Понимаешь, против самого китайца Чин-Чина я не слишком возражаю, но меня выводит из себя мысль, что ты проявил столько изобретательности, чтобы сбить его со следа, а он даже успел побывать в этой комнате раньше нас!

— Гм, — промычал Майкл. — Н-да. Если бы я уже не был в тебя так безнадежно влюблен, то влюбился бы сейчас.

Он и не подозревал, каким ликованием наполнили ее эти слова. Это была награда за проявленное ею терпение.

— Ты мне не говорила, что в трудную минуту у тебя появляются железная выдержка и удивительная находчивость! Приходится признать, что на поверку все мои великолепные планы оказались негодными. Да, милая, я знаю, что он вернулся, создав дилемму: либо отложить нашу свадьбу до того времени, когда Чин-Чин будет обезврежен, либо рискнуть, притвориться, что его не существует, надеясь, что у него хватит здравого смысла оставаться в тени… О его приезде я узнал лишь две недели назад. Ты представляешь, какие бы начались разговоры? Он бросил бедняжку почти у самого алтаря… Нет, на такое я не мог согласиться, — с горькой иронией закончил он.

— Да, я могу себе представить, Майкл, но только не смотри на меня такими глазами. В чем-чем, а в твоей любви ко мне я не сомневаюсь. Конечно, мне было бы гораздо приятнее, если бы ты посчитал возможным рассказать мне обо всем раньше.

— Но тогда я бы тебе все испортил перед свадьбой, когда ты с таким удовольствием занималась своим приданым. Да и в церкви ты бы оглядывалась по сторонам, а не слушала священника, воображая, что где-то в толпе затаился косоглазый мерзавец, готовый Бог знает на что!

— Наверное, ты прав, — согласилась Кристина.

Ей было приятно, что он подумал в первую очередь о ее спокойствии, а не о собственном.

— Попробуем временно забыть об этой истории, — взмолился Грант. — Давай веселиться, время слишком быстротечно!

Итак, сейчас он больше ничего не собирается объяснять.

— Куда мы поедем отсюда?

— Куда угодно, — воскликнул Майкл, — я не хочу, чтобы нам кто-то испортил наш медовый месяц!

— Дорогой, — улыбнулась Кристина, нажимая кнопку звонка с показным хладнокровием, — я вовсе не собираюсь куда-то удирать! Ты представляешь, что за отдых у нас будет, если мы будем шарахаться от каждого куста?.. Нет, разумнее пожить тут, пока все не кончится, а потом уже ехать дальше с уверенностью, что нам никто не помешает!

Она подняла голову, услышав стук в дверь.

— Сейчас мне больше всего хотелось бы выпить. Мне сразу станет легче на душе!

Вошел парень в белой куртке, у него были черные волосы и постная неулыбчивая физиономия.

— Джин с лимоном, двойное, сода-виски, бутылку оранжада, — распорядился Грант.

— Да, сэр.

Парень исчез.

— Не знаю, права ли ты в отношении этого места, — задумчиво проговорил Майкл. — Чин-Чин, может быть, очень скоро уедет из Англии, потому что его досье в полиции такое же длинное, как лицо у этого официанта.

«Тогда каким же образом этот человек познакомился с Майклом?» — подумала Кристина.

— Разумнее уехать на две-три недели, а затем возвратиться, когда обстановка прояснится. Давай на этом закончим и отправимся пока обедать. На сытый желудок говорить о неприятных вещах как-то легче… Сколько времени тебе потребуется для переодевания?

— С полчаса.

— Мне не более десяти минут. Когда мы покончим с выпивкой, я обойду территорию отеля и посмотрю, чем они располагают.

Через двадцать минут он вышел и энергичными шагами двинулся по коридору к комнате отдыха.

Там не было никого, кроме портье. Холл тоже был пуст, но снаружи доносились голоса. Смеялась какая-то девушка, приехали молодые люди, прогуливавшиеся верхом: двое мужчин и две женщины. На руках последних поблескивали кольца помолвленных. Обе, как по команде, посмотрели на Гранта, подобно большинству женщин. Но он, не обратив на них никакого внимания, пошел по подъездной дороге, осмотрел все машины, стоявшие у ворот, потом двинулся в обход здания.

Территория отеля содержалась в идеальном порядке. Само здание было обширным: в нем было 30 номеров. Помимо центральной части, где они с Кристиной получили комнаты, имелось два крыла: восточное и западное. В густом кустарнике были проложены многочисленные тропинки, протянувшиеся по радиусу более чем на сотню ярдов к лугам по бокам и к фруктовому саду.

Некоторое время он шел по тропинке, которая лишь слегка поднималась в гору, но от плавательного бассейна подъем стал заметно круче. Грант удлинил шаги и вскоре добрался до вершины холма, увенчанного могучим дубом и несколькими березками. Здесь он остановился. По обе стороны виднелись фермы и разбросанные отдельные коттеджи.

От центрального шоссе шла машина, косые лучи солнца блестели на ее зеленом кузове.

Грант замер, одна рука у него была в кармане, другая сжата в кулак. Казалось, легковая машина почти не двигалась, как бы давая ему возможность убедиться, что это зеленый «мерседес». Вот он приблизился к отелю, у Гранта непроизвольно сжались зубы.

Зеленый «мерседес» проехал мимо.

У Гранта отлегло от сердца, но он продолжал следить за машиной. У самого нагорья плотная масса деревьев скрыла дорогу, машина за ними исчезла и уже больше не появлялась.

Грант подождал минуту, потом вытащил из кармана изящный золотой портсигар, достал папиросу и щелкнул зажигалкой.

— Прошу прощения, — раздался сзади мужской голос, — не дадите ли вы и мне прикурить?

Грант быстро обернулся, при этом огонь погас, а папироса выпала у него изо рта. Человек, которому удалось так бесшумно приблизиться к нему, стоял в каких-нибудь пяти шагах. Он был средних лет, маленький, толстенький с розовыми щечками. У него были светло-голубые глазки, курносый нос, маленький ротик, сложенный бантиком как у кокетки прошлого века, и практически никакого подбородка.

Сначала он улыбался. Но улыбка исчезла, когда он спросил:

— Я вас напугал? Очень сожалею.

— Пустяки.

Грант снова щелкнул зажигалкой, незнакомец приблизился и, прикрывая пламя обеими руками, прикурил, после чего снова улыбнулся и отступил назад.

— Благодарю вас. Разве отсюда не очаровательный вид?

— Весьма!

— Очень приятное тихое место. У меня такое чувство, как будто я избежал кульминации катастрофических событий и пришел сюда отдохнуть душой, любуясь красотой здешних мест. Вы этого не испытываете?

— Я только что приехал.

— Я тоже. Надеюсь, мы познакомимся поближе, мистер…

— Грант.

— Мистер Грант, меня зовут Прендест. И я очень ценю эту маленькую обитель мира среди суматохи и неустроенности нашего безумного бытия.

Он посмотрел на Гранта как-то сурово, но в то же время немного по-детски.

— Я в эти дни совсем не чувствовал себя в безопасности, а вы?

— Со мной тоже такое часто случается.

— Правда? — спросил Прендест. — Его улыбка стала шире. — Какой вы счастливый человек, мистер Грант! По моему мнению, обстановка в современном мире порождает постоянную тревогу…

Последнее слово он произнес очень вкрадчиво, но оно таило в себе непонятную угрозу…

— Конечно, — продолжал он, — во многом это зависит от того, чем занимается человек, как он зарабатывает себе на пропитание. Лично я артист. Художник.

Грант посмотрел на него, прищурив глаза.

— И я надеюсь здесь много написать, — продолжал Прендест. — Обычно я пишу портреты. Но здесь мне хочется запечатлеть на холсте природу. Мне как-то не верится, что покой здешних мест будет когда-либо нарушен насилием. А вам?

— Не вижу причин, почему это должно случиться тут.

— Верно, совершенно верно! Может быть, мы пройдем назад?

Прендест пошел первым. Он шел смешными мелкими шажками.

— Как восхитительно, как прекрасно, — вздыхал он время от времени.

— А вы не преувеличиваете, говоря о присутствии повсюду злого начала? — спросил Грант.

Прендест оглянулся через плечо и захлопал глазами.

— Возможно! Возможно, вы правы и просто у меня появилась навязчивая идея. Но судите сами!

Он вынул из кармана сложенную газету, это была «Морнинг Пост», развернул ее и принялся тыкать указательным пальцем в разные заголовки, произвольно выкрикивая:

— Ограбление… Подделка документов… Вооруженное нападение… Расовые столкновения… Вендетта…

При этом он очень резво семенил вверх по склону, ни разу не взглянув в сторону Гранта, которому приходилось все удлинять и удлинять шаги, чтобы не отстать от розовощекого толстяка. Они миновали плавательный бассейн и теннисные корты, и Грант завернул к служебному двору. Прендест остановился.

— Мне в другую сторону, — сказал он, — до свидания, мистер Грант! Увидимся за обедом. — Он на прощание еще раз улыбнулся и зашагал в противоположную сторону.

Обед проходил под тихую музыку в исполнении струнного оркестра. Большие окна столовой выходили, на дальний конец долины.

Сумерки сгущались. Скрытые настенные бра струили мягкий свет по всему залу. Тут сидело человек сорок, большинство за столиками на двоих, хотя в углах разместились две большие группы.

Четверка молодых людей, которых раньше повстречал Грант, была в таком веселом настроении, что за их столиком вино лилось рекой.

У Кристины вновь появилось утреннее сияющее выражение. На ней было белое нарядное платье. Вино помогло ей справиться с тревогами и вызвало блеск в глазах. Она весело улыбалась, слушая рассказ мужа о встрече с маленьким художником.

— У тебя такой вид, как будто мои слова входят тебе в одно ухо и без задержки выходят из другого, — заметил он, закончив свой рассказ.

— Дело в том, дорогой, что твой розовый толстяк не спускает с меня глаз. Посмотри вон туда. Наверное, это и есть Прендест. Если бы ты мне про него не рассказал, я бы подумала, что одержала победу. И мне думается, вообще следует не вешать головы, а то, если я буду сидеть с видом мокрой курицы, китаец Чин-Чин отметит свою победу бутылкой шампанского… Ты что-нибудь выяснил про этого розовощекого?

— У меня еще не было времени.

Кристина опустила бокал.

— Майкл, я не против того, что произошло, мне по душе даже всякая таинственность, я уверена, что ты все мне объяснишь, когда сочтешь нужным, но, прошу тебя, скажи, что ты собираешься делать? Не старайся противостоять этой беде в одиночку!

— Отныне и вовек я все буду тебе рассказывать. Никакого позерства, изображения «сильного молчаливого мужчины», — с комичной торжественностью пообещал Грант.

— В небольших дозах мне такая поза нравится… Дорогой, наверное, не стоит говорить, что я хотела бы узнать самое худшее, и ты можешь мне это сказать. Понимаешь, любимый, это будет своего рода местью, если он рассчитывал просто испортить нам наш медовый месяц. Как ты считаешь, этим и ограничиваются его намерения?

— Я совершенно не знаю, — медленно произнес Грант.

— По-видимому, начало этого дела было очень скверным?

— Ты права!

Этими словами Грант и ограничился. Однако Кристина никак не могла удержаться и после коротенькой паузы добавила:

— Не уверена, что мне хотелось бы одной остаться на продолжительное время, Майкл. Я все-таки нервничаю… Что принято здесь делать по вечерам?

— Они освободят это помещение для танцев, — ответил Грант, потом сказал самым невинным тоном: — Но мы могли бы сегодня пораньше лечь спать?

— Господи, что за романтическая идея!..

Ее глаза смеялись.

— Давай сначала пройдемся, лунная ночь подскажет нам что-нибудь толковое.

Светил месяц, смягчая очертания деревьев и живой изгороди, переливаясь серебром на поверхности пруда, создавая таинственные уголки там, где не было ровным счетом ничего интересного, и отбрасывая темные тени на траву, по которой они шли. Они шагали, тесно прижавшись друг к другу, по направлению к зарослям боярышника.

На Кристине были коротенькая соболья шубка и прозрачный шарфик на голове. Ветер утих, теперь он изредка дул с запада, донося звуки танцевальной музыки из отеля.

Они не были единственными гуляющими: за несколько минут до этого веселая четверка разбилась на парочки, и Грант слышал их голоса на некотором расстоянии, когда они пробирались к извилистой дорожке между кустарниками.

— Интересно, на какое расстояние тянутся эти заросли? — спросила Кристина, как будто это было важно.

Но на самом деле значение имела только его близость к ней. Он был как наркотик, заставляющий ее позабыть все неприятности.

— Не знаю точно, — ответил Грант, — нам заросли кажутся больше, чем они есть на самом деле, потому что тропинка петляет. Мне кажется, примерно на…

Он не успел договорить… Пальцы Кристины впились в его руку, потому что тишину ночи совершенно неожиданно прорезал душераздирающий девичий крик, который казался особенно странным и неуместным после недавних взрывов веселого хохота!..