Пустыня – не всегда самое безопасное укрытие.

Сыщик сообщил Гриффину, что никаких следов Вориана Атрейдеса он не нашел, но тем не менее плату потребовал. Гриффин отказался, напомнив об их устном соглашении. Когда сыщик стал настаивать и пригрозил ракетницей, Гриффин резким ударом сломал ему запястье и отобрал оружие.

– Мне теперь придется искать самому, – сказал он.

Оставив сыщика стонать, Гриффин отправился в администрацию «Комбайнд мерчантайлз», компании, занимавшейся на Арракисе сбором пряности. Здание, занимавшее целых два квартала, походило на крепость. С учетом частых волнений, вражды и действий конкурирующих компаний, возможно, его и обустраивали как крепость.

Все еще удивляясь уровню насилия на этой пустынной планете, с которым Гриффин столкнулся уже дважды, он не терял бдительности. И не притрагивался к средствам, которые отложил для возвращения домой; но все остальные деньги он собирался потратить на поиски Вориана Атрейдеса и совершить то, к чему вызвала поруганная честь.

Месть оплатит его долги, сказала сестра.

Вернувшись на Ланкивейл, он сможет заняться налаживанием семейных дел и расширением торговли – может быть, удастся наконец обеспечить семье устойчивое положение.

Накануне он продиктовал длинное послание Вале, описывая свои достижения и выражая надежду на успех. Ему хотелось показать, как напряженно он работает. Запись сообщения позволила ему собраться с мыслями и обострила желание побыстрее вернуться домой.

Поддавшись чувствам, Гриффин написал еще одно письмо, короткое, своей семье на Ланкивейле – просто сообщил, что жив, здоров и скучает по ним. Он был уверен, что, когда вернется, его будет ждать удостоверение представителя Ланкивейла в ландсрааде. В конце письма он давал отцу несколько поручений: послать на Салусу запрос по поводу приобретения офиса близ Зала ландсраада, договориться со строителями, которые каждую весну приезжают на побережье, и поручить сбор китового меха определенной группе кораблей (хотя не был уверен, что Верджил станет заниматься всем этим). Гриффин оплатил доставку писем на Россак и Ланкивейл, понимая, что они могут идти несколько месяцев.

В отделе сбора пряности он занялся расспросом сотрудников о наемном работнике по имени Атрейдес. В ответ те пожимали плечами; со скучающим видом одна из женщин сказала:

– Люди, которые прилетают на Арракис, обычно не хотят, чтобы их нашли.

Тогда он заплатил за просмотр личных данных сборщиков пряности, и ему принесли устрашающе огромную груду регистрационных книг.

Большую часть дня он провел, изучая списки имен. Книги были неполные, в одних записи велись с учетом времени найма, в других – места работы бригады. Только в трех томах имена перечислялись в алфавитном порядке. За работу люди получали наличные или воду, а о других финансовых расчетах вообще не было никаких записей.

Если бы Атрейдес записался под чужим именем, Гриффин никогда бы не нашел его, но он был не из тех, кто скрывает свою личность. Да и причин для этого у него не было.

Пока Гриффин разбирался с записями, клерки «Комбайнд мерчантайлз» обсуждали тревожное сообщение о том, что одна из бригад попала в пустыне в засаду, все оборудование уничтожено, а работники убиты. Обычно подобное происшествие приписали бы нападению песчаного червя, но на этот раз нашелся свидетель, который сообщил, что на комбайн напали вооруженные люди. «Комбайнд мерчантайлз» немедленно объявила тревогу и удвоила военную защиту своих операций в пустыне.

«Может, пострадала бригада Вориана», – предположил Гриффин. Это давало ему некоторую надежду. Валя не удовлетворилась бы известием, что этот человек погиб, не посмотрев перед смертью в лицо Харконнену и не приняв муки за боль, которую причинил, но сам Гриффин не желал отмщения так страстно. Он никогда еще не убивал.

Он заметил выходящую из конторы женщину из пустыни и пошел за ней. Она выглядела как истинный обитатель пустыни. Он остановил ее, и незнакомка посмотрела на него синими, по-птичьи острыми глазами. Усмехнулась в ответ на его предложение заплатить.

– Информацию не продают и не покупают, ею делятся или нет – в зависимости от того, как я сочту нужным поступить.

Женщина пошла дальше, но он не отставал.

– Я ищу человека по имени Вориан Атрейдес. Он где-то здесь, на Арракисе, но я не знаю, где его искать.

Она нахмурилась и поправила дыхательную маску. Казалось, ей не терпится уйти.

– Зачем он тебе?

– Мне нужно поговорить с ним по личному делу. Много лет назад он знал мою семью.

Она как будто не поверила Гриффину, но на ее лице отразилось странное волнение.

– Никогда не слышала о таком. Ты зря теряешь время.

Он поблагодарил ее, и она пошла дальше, не проявив к нему никакого интереса.

Тишина пустыни давала Вориану ощущение ясности и спокойствия, особенно по ночам. Ему не хватало ночей, проведенных с Мариеллой, но среди фрименов ему было хорошо, хотя они сохраняли настороженность и не доверяли ему; он сомневался, что они когда-нибудь примут чужака, даже если он проведет с ними всю оставшуюся жизнь.

От других жителей пустыни он слышал о бедствиях, которые выпали на долю фрименов, о вековом рабстве, о том, как их предки восстали на Поритрине, похитили экспериментальный корабль со свертывающим пространство двигателем, собираясь покинуть Лигу, а закончили крушением на Арракисе. Они примкнули к потомкам легендарного разбойника из пустыни Селима Укротителя Червей. Эта история, мало кому известная, зачаровывала Вориана – никто в империи о ней даже не подозревал.

Ему нравилось сидеть у входа в пещеру под звездами. Вори посмотрел на небо и увидел, что две луны сближаются, нижний, более быстрый спутник догоняет своего брата. Фримены устанавливали в скалах новые коллекторы росы, собиравшие ничтожные следы влаги, конденсирующейся по мере понижения атмосферной температуры. В большинстве люди Шарнака спали, а те, что стояли на страже, не обращали на Вори внимания.

Раздумывая обо всем этом, он заметил какое-то движение внизу среди скал. На мгновение лунный свет озарил две фигуры, которые тут же снова исчезли в черноте. Встревожившись, он попытался убедить себя, что видел возвращение разведчиков, посланных наибом Шарнаком. Кто еще это может быть? Как эти люди могут здесь жить?

Замерев на месте, он продолжал изучать скалы, снова уловив движение, вошел в пещеру, закрыл за собой герметическую дверь и поискал охранника.

Вориан уже привык к необычным запахам и звуковому фону, характерному для тесных помещений, где собрано много людей. Туннели были темны и тихи, но он нашел одного из часовых, мрачного, с клочковатой бородой. Тот был раздражен вмешательством в его ночной обход.

– Я кого-то видел снаружи, – сказал Вори. – Надо выяснить, кто это.

– Снаружи нет ничего нет, кроме песка и скал – и шаи-хулуда, если тебе не повезет и вы встретитесь.

– Я видел там две фигуры.

– Это призраки или тени. Я всю жизнь провел в пустыне, чужак.

Вори разозлился и громко сказал:

– Когда-то я командовал всей Армией Человечества и сражался в таких битвах, какие тебе и не снились. Ты должен по крайней мере проверить.

Услышав голоса, подошел другой часовой, один из тех, кого отправляли к месту нападения на комбайн. Уже несколько дней Инулто слушал рассказы Вори об Арракис-Сити, о Кеплере и Салусе Секундус – слушал как диковинную сказку. Он склонен был верить Вори и сказал:

– Пошли, разбудим наиба Шарнака, пусть он решает.

– Ничего подобного, – сказал часовой с мрачным лицом. – Я запрещаю.

Инулто неуважительно усмехнулся.

– Ты ничего не можешь запретить, Эльгар.

Не обращая внимания на охранника, разведчик провел Вориана к Шарнаку, саркастически говоря:

– Эльгар считает, что когда-нибудь станет нашим наибом, но он не в состоянии возглавить племя, даже когда бодрствуют всего пять человек.

Остановившись у занавеса, они позвали наиба, и тот вышел, моргая и ворча. Его темные с проседью волосы, обычно гладко расчесанные, были всклокочены – он спал. Однако прежде чем Вори смог рассказать вождю, что видел, в каменных коридорах послышались крики и пронзительные вопли.

Шарнак мгновенно сориентировался и принялся поднимать своих людей. Мужчины и женщины выбегали из спален, призывая товарищей к оружию; даже спустя многие десятилетия относительного мира они не забыли, как на них охотились работорговцы.

– Дайте оружие! – крикнул Вори.

У Инулто был всего один нож, но Шарнак держал два кинжала с молочно-белыми лезвиями. Он неохотно протянул один Вори, и все трое выбежали в коридор.

Герметическая дверь была раскрыта, на каменном полу лежали два тела. Вори кинулся вперед и успел увидеть Эльгара, который казался испуганным. Один из чужаков схватил его сзади, потянул за волосы и, надавив коленом на спину, сломал позвоночник. Тело бросил на пол.

Вори смотрел на Андроса и Хайлу. Те заметили его и недобро улыбнулись.

– А вот и ты, – сказал молодой человек.

– Кто вы такие? – Гнев переполнял Вори; он держал кинжал перед собой, хотя помнил, что оружие против этих двоих бессильно. – Откуда вы меня знаете?

Андрос и Хайла как будто не замечали окруживших их фрименов. Молодая женщина сделала шаг вперед, небрежно поставив ногу на спину Эльгара.

– Ты Вориан, сын Агамемнона. Разве ты не узнаешь нас?

Молодой человек сказал:

– Мы знаем, как ты поступил с нашим отцом и остальными титанами… как предал нас всех.

Хайла вышла вперед.

– Но кровные узы сильны, и кровь не водица, а ты наш брат. Возможно, мы сумеем простить тебя.

Брат? Словно удар астероида пошатнул весь его мир. Вори знал, что генерал Агамемнон столетиями хранил свою сперму, прежде чем отказаться от своего человеческого тела. Надеялся найти достойного преемника. Агамемнон использовал суррогатных матерей, чтобы те вынашивали ему сыновей, но всех отпрысков счел недостойными. Его самой большой надеждой, а позже величайшим разочарованием стал Вориан. Вори не мог не признать, что у этих двоих гены Атрейдесов, но ведь одна из них – дочь.

– Пойдем с нами, – сказала Хайла, – и мы решим, чего ты стоишь.

– Или все-таки убить тебя?

Инулто с криком безрассудно бросился на Андроса, размахивая ножом. Стоило ему шелохнуться, как Хайла протянула руку и небрежно схватила его за горло. Инулто замахал руками, ударил ее ножом, но она раздавила ему гортань и бросила, как тряпичную куклу. Кожа ее и брата сверкала, словно ртуть. Нож, задевший ее, рассек только самый верхний слой, никакой раны или крови не было.

Как только Хайла отшвырнула Инулто, пятеро пустынников с криками набросились на нее. Двое пришельцев сражались, как пара пустынных вихрей, ломали кости, разбивали черепа, бросая противников на каменные стены.

– Стойте! – закричал Вори и повернулся к Шарнаку. – Прикажи своим бойцам отступить. Я не хотел, чтобы пострадали твои люди.

Но наиб был в ярости. Он крикнул двум бойцам:

– Схватить Вориана Атрейдеса! Не подпускать его к этим двоим!

Двое фрименов схватили Вори за руки. Он сопротивлялся, но те были очень сильны.

– Дайте мне сражаться в моей битве, черт побери!

– Нет – потому что именно этого им надо, – заявил Шарнак. – Они тебя не получат. А если ты с ними заодно…

Теперь все воины-фримены напали на близнецов и оказались куда более опасными противниками, чем бригада пустынного комбайна. Они рубили ножами непроницаемую кожу и силой своего яростного натиска заставили противников отступить. Один из фрименов сумел нанести Андросу удар под левый глаз, едва его не вырвав.

Натиск заставил близнецов отступить к сломанной герметической двери. Оба, казалось, ужасно досадовали, но по-прежнему хотели схватить Вори и бесились из-за того, что им мешают.

– Мы прольем вашу кровь на песок и выбросим тела – даже шаи-хулуд выплюнет вас, – крикнул им наиб.

– Вы недостойные противники, – с усмешкой ответил Андрос.

Вори не хотел, чтобы эти люди сражались за него, но не мог вырваться. Не меньше восьми пустынников лежали на полу, раненые и, вероятно, мертвые, но остальные не отступали, а из глубоких туннелей подходили все новые. Брат и сестра помедлили, словно оценивая свои возможности, потом одновременно сделали выбор и начали действовать.

Их последний взгляд на Вори был полон угрозы. Не обращая внимания на своих преследователей, окровавленные близнецы выскочили за дверь и испарились, как влага с раскаленного камня.

Наиб Шарнак крикнул:

– Найдите их! Убейте!

Но Вори понимал, что это бесполезно. Он не знал, есть у близнецов средства передвижения или же они пересекли пустыню пешком, но не стал бы их недооценивать.

Наиб тяжело дышал, и голос его звучал угрожающе.

– Я хочу получить удовлетворительное объяснение, Вориан Атрейдес, или заберу твою воду.

Когда воины отпустили его, Вори спокойно посмотрел на вождя племени. Когда-то он притворился, что принял сторону генерала-кимека, – ради возможности предать его и спасти человечество. Он взял камеру со злодейским мозгом своего отца и сбросил с высокой башни, так что мозг разбился о промерзшие утесы. После победы Вори думал, что обретет покой, но, очевидно, потомство титанов не было уничтожено полностью.

Теперь жители пустыни разгневаны и ошеломлены тем, что бешеная парочка смогла причинить такой ущерб, и Вори понимал, что должен все им рассказать.

– Я все тебе объясню, расскажу, кто я такой и что делал в прошлом, но сомневаюсь, что этого будет достаточно.