Мы подобны лососю, плывущему против течения жизни. Каждый хочет узнать, откуда мы, кто наши предки и как они жили, словно их прошлое способно руководить нами в будущем.

Вале поручили вести интенсивные занятия с Анной Коррино и двумя дочерьми Джозефа Венпорта. Разница в возрасте послушниц была значительной, но уровень умений примерно одинаков. Более того, у Сабины и Кендис, девяти и десяти лет, было, пожалуй, больше терпения и способностей, чем у неусидчивой сестры императора.

Когда Преподобная Мать попросила ее посвятить этому часть времени, которое у нее занимало изучение родословных в компьютеризованной форме, Валя вначале почувствовала раздражение: создание генеалогических прогнозов казалось ей гораздо более важным для целей ордена сестер, чем прочие ее дела. Однако она понимала всю выгоду близких отношений с Анной Коррино и дочерьми Венпорта.

– Постараюсь, Преподобная Мать, – сказала она.

Ракелла не дала Вале особой программы, предоставив ей самой решать, и Валя гадала, не означает ли это еще одну проверку.

– Мы называем это стеной лабиринта, – сообщила Валя, вводя своих учениц в маленькую полутемную комнату. Всю ее стену (за тонкой панелью из плазы) занимал слой измельченной почвы, в котором обитала колония насекомых. В этом тесном пространстве располагались извилистые туннели, выкопанные бронированными, покрытыми хитиновыми пластинами червеподобными особями, – настоящий муравейник. В центре червеподобные вырыли карман, из которого матка-царица руководила своими работниками. Эту царицу насекомых Валя про себя называла «Преподобной Матерью».

– Мы уже были здесь, – высокомерно заявила девятилетняя Сабина.

Валя посмотрела на нее.

– Ты не видела того, что я собираюсь вам показать.

Кендис увлеченно наблюдала за насекомыми, которые продолжали рыть туннели, меняя архитектуру колонии. Анна, казалось, была раздражена.

– Я хочу, чтобы вы изучили поведение этих существ, проанализировали их деятельность и истолковали последовательность их ходов. Эта колония подобна микрокосму вселенной, полна пересекающихся путей. Одни из них разветвляются, другие заканчиваются тупиком. Похоже на карту жизни личности. Но смысл понимаешь, только если наблюдаешь внимательно.

Анна нетерпеливо и зло сказала:

– Братья послали меня сюда не для того, чтобы я целый день разглядывала букашек.

– Один час – это вряд ли день, – заметила Сабина Венпорт.

– Ваши братья выполняют аналогичные упражнения, – заметила Валя. – Разве императору Сальвадору не приходится думать о связях планет империи, благородных семейств, о кровных линиях и родственных связях, о семейной вражде?

– Наши родители управляют «Венпорт холдингз», – сказала Сабина. – Это почти так же важно, как быть императором.

Анна насмешливо ответила:

– Никакого сравнения.

Валя оборвала зарождающийся спор.

– Теперь вы все послушницы. Ваша семья – орден сестер, Коррино и Венпорт ничего здесь не значат.

Она говорила уверенно, но чувствовала нечто иное. Ей не хотелось, чтобы ее расспрашивали о Харконненах.

Если она потянет за нужные ниточки, установит полезные связи, то сможет помочь своей семье, используя силу и влияние Коррино и Венпортов.

Направляя их внимание, Валя встала рядом с Анной Коррино; все три послушницы смотрели на лабиринт.

– Изучайте их, пока не обнаружите закономерность; тогда вы сможете понять их цель. В голове царицы есть некий план или схема, и нам нужно определить, что это.

– Мне нравится наблюдать за ними, – сказала Кендис.

Валя шепотом, словно делясь с Анной секретом, произнесла:

– Некоторые колдуньи используют это как ментальное упражнение. Они годами практикуются в умении направлять мысли, но мало кто из них умеет менять направление туннелей. Зато эти немногие могут переписывать схему.

– Я могу это сделать? – спросила Анна.

Валя не рассмеялась, не стала ее смущать.

– Не знаю. Ты? Для этого нужна большая сосредоточенность.

Анна посмотрела на Валю, и та увидела ее глаза – глаза маленькой испуганной девочки.

– Дома, во дворце, у меня было свое особое место в зарослях туманных деревьев. Мое тайное убежище. Я могла заставить ветви изгибаться так, как мне хотелось. Многие люди могут манипулировать туманным деревом, но не такой его разновидностью, а мне хорошо удавалось. Услышав об этом, сестра Доротея заинтересовалась, но я ей не показала. Она не поверила, что у меня могут быть такие мысленные силы, а я не стала их демонстрировать – зачем?

Она фыркнула.

– Что ж, я тебе верю, – произнесла Валя, и Анна улыбнулась.

– А мы можем так делать? – спросила Сабина. – Мы молодые, но уже два года учимся в ордене сестер.

Валя прикинула, как ответила бы на этот вопрос Преподобная Мать, и сказала:

– Говорят, человек может достичь чего угодно, если очень постарается, но это пустая банальность. Вы не можете делать «что угодно», но, если постараетесь, обнаружите в себе силы, которых нет у других. И сможете удивить тех, кто не ожидает от вас этого. – Она понизила голос. – И благодаря этому станете сильными.

Остаток времени все три молчали, изучая насекомых. Валя оставалась с ученицами, но мысли ее витали далеко; она думала о связях и возможностях собственного будущего.

Оставшись одна, она приступила к выполнению своих обязанностей в тайных пещерах, где хранились данные о родословных. Валя Харконнен сидела в центре компьютерной карусели и рукой касалась останавливающихся перед ней экранов, оценивая нужные ей данные. Она просеивала исторические и семейные файлы, привлекала второстепенные данные, отходившие, точно притоки, от главной реки событий времен джихада.

Пожилая сестра Сабра Хублейн учила ее пользоваться системой, которую Валя сочла интуитивно понятной, и теперь она наслаждалась, окунаясь в электронные слои генетической информации, в истории семей и личные записи.

Каждый раз, проходя через тайную голографическую дверь в помещения с компьютерами, Валя словно заново оценивала огромное преимущество, дарованное ей Ракеллой. И всегда старалась доказать, что заслуживает такой чести.

Хотя у них с Преподобной Матерью была огромная разница в возрасте, их объединяло нечто общее, что невозможно выразить словами; Валя чувствовала это, когда видела, как заботливо смотрела на нее пожилая женщина, как вокруг ее светло-голубых глаз появлялись от улыбки морщинки, как добродушно она поджимала губы, когда говорила. Она надеялась на Валю, как родители, которые хотят, чтобы их дитя преуспело.

Теперь орден сестер был семьей молодой женщины, как утверждала Преподобная Мать, но самая главная тайна Вали заключалась в том, что она не могла забыть свою настоящую семью и ее историю. Но старалась скрывать это как можно тщательнее.

Неожиданное возвращение Вориана Атрейдеса пробудило в ней гнев, требовавший выдернуть этот шип из тела семьи, но эту благородную обязанность она передоверила брату; она знала, Гриффин не подведет. И гадала, где он может сейчас быть.

Неподалеку другие сестры сидели у экранов или заходили в потайные помещения и возвращались обратно, но Валя не обращала на них внимания. Она сосредоточилась на поиске информации, на исторических файлах, которые рассказывали о сложных отношениях между Ворианом Атрейдесом и семьей Харконнен.

Глубоко скрытые, неверно поименованные (возможно, намеренно, чтобы никто не смог их отыскать), хранились письма, которые Абулурд Харконнен и Вориан Харконнен ежегодно писали друг другу задолго до битвы при Коррине. Глаза Вали округлились, когда она сводила в единое целое обрывки сведений. Вориан Атрейдес говорил, что хочет восстановить в истории славное имя Ксавьера Харконнена; он утверждал, что этот человек герой, а не предатель человечества, но Лига не пожелала его слушать.

Она нашла два письма Абулурда к Вориану, написанные, когда эти двое еще были друзьями. В первом письме, написанном в самый разгар джихада, говорилось: «Есть такие, кто утверждает, будто кровь Харконненов в жилах позорит меня, но я не отвергаю услышанную ложь, попытки очернить моего деда. Мы с тобой знаем, почему он делал то, что делал. Мне поступки Ксавьера Харконнена говорят не о трусости, а о доблести».

В другом письме Вориан обещал Абулурду, что, когда Омниуса победят, он станет без устали трудиться, чтобы обелить имя Харконненов. Однако после событий на мосту Хрейтгир Вориан нарушил свою клятву, отвернулся от семьи Харконнен и сделал все, чтобы Абулурда отправили в изгнание.

Последнее письмо Абулурда в архивах, написанное в черные дни позора сразу после битвы при Коррино, обвиняло еще более красноречиво.

«Вори, это мое второе письмо тебе – моя вторая настоятельная просьба. Я знаю, ты хочешь уничтожить меня и мое имя. Освобождает ли это тебя от твоего обещания исправить историю? Пусть по крайней мере будет восстановлено доброе имя Ксавьера Харконнена, который мужественно направил свой корабль к солнцу, чтобы уничтожить злого Иблиса Джинджо. Или ты отречешься и от Ксавьера, и от всех Харконненов, потому что разочаровался во мне? Что это говорит о чести Атрейдесов?»

Валя посмотрела в сторону и поняла, что плачет. Она вытерла слезы. Она верит, что Гриффин сделает все необходимое. Этот бесчестный человек должен умереть!

Движением руки активировав карусель, она просматривала файлы и отслеживала семейные линии, узнавая многие имена: от Абулурда к Ксавьеру, Ульфу и все дальше в глубины истории. Столько героических деяний… но после того как Ксавьер убил себя и Верховного Патриарха Джинджо, общественное мнение было так настроено против него, что его потомки сменили родовое имя. Внук Ксавьера Абулурд попытался восстановить свое наследие, но последовавшее изгнание только увековечило позор, с ним связанный.

На следующий экран карусели были введены семь изображений Абулурда в разные годы. Сердце Вали упало при виде изменений на этом лице: от жизнерадостности молодости до печального признания своего поражения в конце жизни в изгнании.

Валя вздрогнула, когда ее лица коснулся легкий ветерок, теплый порыв воздуха в пещере, словно кто-то дохнул на нее и тотчас улетел. Ей даже послышался шепот, теряющийся в тени. Валя огляделась; чувства ее были обострены, но она никого не увидела. Другие доверенные сестры работали за компьютерами в большой пещере, но все они были далеко от нее. По спине будто мурашки пробежали… но все прошло.

Валя напряженно ждала, но ощущение не возвращалось. Она слышала только гудение вентиляторов и охлаждающих систем, низкие, на грани восприятия звуки работы мыслящих машин. Казалось, все как обычно…

Взволнованная, она постаралась успокоиться, вспоминая, как оказалась на Россаке среди сестер, после того как на Ланкивейл прилетела на грузовом транспорте женщина в темном одеянии. Сестра Арлетт, выпускница школы ордена, странствовала по далеким планетам, чтобы рассказывать об этой школе. Она увидела в глазах Вали желание и потенциал и дала ей надежду: Валя и сама понимала, что на Ланкивейле у нее нет будущего. «Орден сестер старается усовершенствовать человечество, по одной женщине зараз, – сказала Арлетт. – На Россаке ты научишься быть собой – и кем-то еще большим».

Валю пленила эта возможность. Школа на Россаке сулила ей шанс в будущем улучшить свое положение. Хотя Гриффина опечалил отъезд сестры, а мать отмахнулась от ее стремлений, Валя приняла решение быстро. Она улетела с сестрой Арлетт, не испытывая никаких сожалений.

Закончив работу с тайными компьютерами, Валя вернулась в основной лабиринт, где послушницы заканчивали занятия по медитации. Вскоре она увидела Анну Коррино. Та торопливо пошла к ней в сопровождении сестры Доротеи; вид у наставницы был нетерпеливый. Несомненно, в классе случилась какая-то неприятность.

– Мне не нужна медитация, – объявила Анна. – Я хочу работать с тобой над программами родства.

Валя замедлила шаг, но не остановилась и продолжала идти в главный школьный комплекс.

– Программы родства?

– Все знают, что выше по тропе занимаются программами родства.

– У каждой сестры помимо обучения есть свои задачи, – многозначительно сказала Анне сестра Доротея. – У сестры Вали есть свои обязанности, а я должна помогать Кери Маркес в джунглях.

До Вали доходили слухи о том, что когда-нибудь Доротея может стать главой ордена. Но, если это так, думала Валя, почему Преподобная Мать не доверила ей тайну компьютеров с данными о родстве? Может потому, что Доротея много лет провела с батлерианцами на Лампадасе?

Анна взяла Валю за руку, довольная зарождающейся дружбой.

– Я хочу увидеть эти записи. Они, наверно, очень важны.

Валя не знала, что делать. Анна Коррино не привыкла к тому, чтобы ей запрещали куда-либо заходить.

– Когда ты станешь настоящей сестрой и пройдешь все испытания, я использую свое влияние, чтобы устроить тебе короткую экскурсию, но подробные семейные древа обычно недоступны.

Анна улыбнулась.

– О Доме Коррино я уже и так все знаю.

Валя задумалась, знает ли Анна, что Харконнены – ветвь семейного древа Батлер-Коррино? Удивится ли, узнав, что они родственницы? Не отвечая Анне прямо, она перефразировала слова Преподобной Матери:

– Может, и так, но помни, что все мы сестры и наша семья сейчас – орден сестер.