Мне стариков медлительный рассказ противен.

Пока тягучее скрипит повествованье,

Начало фразы в памяти бледнеет,

И всё, что будет наперёд, уму понятно.

Старик всегда, особенно разинув рот,

Пытается ненужную фамилию припомнить,

То спотыкается на букву ы,

То выпучит глаза — молчит,

И кажется, что он способен задохнуться.

То вдруг, подхваченный потоком старческого вдохновенья,

Летит вперёд, местоименьями пересыпая речь.

Уже давно «они» кого-то презирают,

Кому-то шлют письмо, флакон духов и деньги.

Старик торопится и гневно морщит брови,

А слушатель не знает, кто «они».