В репей закутанная лошадь

как репа из носу валилась

к утру лишь отперли конюшни

так заповедал сам Ефрейтор.

Он в чистом галстуке

и сквозь решетку

во рту на золоте царапин шесть

едва откинув одеяло ползает

и слышит бабушка

под фонарями свист.

И слышит бабушка ушами мягкими

как кони брызгают слюной

и как давно земля горелая

стоит горбом на трех китах.

Но вдруг Ефрейтора супруга

замрет в объятиях упругих?

Как тихо станет конь презренный

в лицо накрашенной гулять

творить акафисты по кругу

и поджидать свою подругу.

Но взора глаз не терпит стража

его последние слова.

Как он суров и детям страшен

и в жилах бьется кровь славян

и видит он: его голубка

лежит на грязной мостовой

и зонтик ломаный и юбку

и гребень в волосе простой.

Артур любимый верно снится

в бобровой шапке утром ей

и вот уже дрожит ресница

и ноги ходят по траве.

Я знаю бедная Наташа

концы расщелены глухой

где человек плечами дышит

и дети родятся хулой.

Там быстро щелкает рубанок

а дни минутами летят

там пни растут. Там спит дитя.

Там бьет лесничий в барабан.