Повесив праздно паруса,

   Корабль в заливе ждал,

Чтоб месяц вышел в небеса

   И вздулся темный вал.

Причалив к берегу в челне,

   Рабочий люд следил,

Как аллигатор полз на дне

   Улечься в мягкий ил.

А воздух вкруг благоухал

   От трав и от цветов,

Как будто рай порой дышал

   На этот мир грехов.

Плантатор в шалаше своем

   Задумчиво курил.

Купец, прибывший с кораблем,

   Окончить торг спешил.

Он молвил: «Не гостить привел

   Я свой корабль в залив.

Я жду, чтоб месяц лишь взошел

   Да начался прилив».

В лице с предчувствием немым,

   Робка и хороша,

Кватронка-девушка пред ним

   Стояла чуть дыша.

Большие искрились глаза;

   По груди молодой

Спускалась черная коса

   До юбочки цветной.

Улыбки свет в лице у ней

   Мерцал, так свят и тих,

Как свет лампад в углу церквей

   На лике у святых.

Плантатор думал: «Стар мой дом,

   И проку нет в земле!»

Взглянул на девушку, – потом

   На деньги на столе.

В душе смущенной верх брала

То жадность, то любовь:

Он знал, чья страсть ей жизнь дала

И чья текла в ней кровь.

Но глубь души была черна:

   Он не осилил зла —

И деньги взял. Тут вся она

   Застыла, замерла.

И жертву новую свою

   Купец повел с собой,

Чтоб быть ему в чужом краю

   Наложницей, рабой.