Между тем «Дункан», пользуясь попутными северо-африканскими течениями, быстро приближался к экватору. 30 августа на горизонте показался остров Мадера. Верный своему обещанию, Гленарван предложил своему нечаянному гостю сделать остановку, чтобы спустить его на берег.

— Дорогой Гленарван, — ответил Паганель, — скажите мне откровенно: вы собирались останавливаться на Мадере до того, как я попал к вам на борт?

— Нет, — сказал Гленарван.

— В таком случае, разрешите мне извлечь пользу из своей несчастной рассеянности. Мадера исследована учёными вдоль и поперёк. Она не представляет больше никакого интереса для географа. Об этой группе островов написаны целые томы. Кстати сказать, её виноделие находится сейчас в полном упадке. Представьте себе, на Мадере почти не осталось виноградников! В 1813 году годовое производство вина достигало внушительной цифры в двадцать две тысячи пип[18], в 1845 году оно упало до двух тысяч шестисот шестидесяти девяти пип; в данное же время оно едва достигает пятисот пип! Согласитесь сами, что это удручающие цифры! Если вам безразлично, ссадите меня на Канарских островах…

— Можно остановиться и у Канарских островов, они тоже лежат на нашем пути.

— Я это знаю, дорогой Гленарван. Видите ли, на Канарских островах имеются три группы для обследования, не говоря уже о пике Тенериф, который давно меня интересует. Это редкий случай. Я воспользуюсь им и в ожидании, пока не прибудет судно, направляющееся в Европу, поднимусь на эту знаменитую гору.

— Как вам будет угодно, дорогой Паганель, — ответил Гленарван, подавляя улыбку.

Он вправе был улыбаться.

Канарские острова находятся едва в двухстах пятидесяти милях от Мадеры, то есть на расстоянии, совершенно ничтожном для такого быстроходного судна, как «Дункан».

31 августа, в два часа пополудни, Джон Мангльс и Паганель прогуливались по палубе. Француз засыпал своего собе седника вопросами о Чили; вдруг капитан прервал его и, указывая на какую-то точку на горизонте, сказал:

— Господин Паганель!

— Что, мой друг? — ответил учёный.

— Поглядите в эту сторону… Вы ничего не видите?

— Ничего.

— Вы смотрите не туда, куда надо. Надо смотреть не на горизонт, а над ним, в облака.

— В облака? Ничего не вижу…

— Смотрите на кончик бушприта[19]. Видите перед ним в облаках чёрную точку?

— Нет.

— Вы просто не хотите видеть! Хотя мы находимся почти в сорока милях расстояния, пик Тенериф отчётливо виден над горизонтом!

Хотел Паганель видеть или нет, но через несколько часов ему пришлось сложить оружие перед очевидностью и либо объявить себя слепым, либо признать, что перед ним действительно был пик Тенериф.

— Значит, теперь вы его видите? — спросил Джон Мангльс.

— Да, да, отлично вижу, — ответил Паганель. — Это и называется пиком Тенериф?

— Да.

— Что-то, мне кажется, он не особенно высок.

— Однако он возвышается на одиннадцать тысяч футов над уровнем моря.

— Это меньше, чем Монблан[20].

— Возможно, но когда вы начнёте взбираться на него, вы с большим уважением отнесётесь к его высоте.

— Взбираться на Тенериф? За каким это чёртом, дорогой капитан? Ведь это уже сделали до меня Гумбольдт и Бонплан! Вот настоящий гений, этот Гумбольдт! Он взобрался на эту гору, дал исчерпывающее описание её, к которому не прибавишь ни одного слова, отметил пять зон: зону виноградников, зону лавровых деревьев, зону сосен, зону альпийских лугов и бесплодную зону. Он поднялся на самую верхушку пика, где нет даже места для того, чтобы сесть! Оттуда взор его охватывал площадь, равную четверти всей Испании. Затем он спустился в жерло вулкана, до самого дна его угасшего кратера. Что мне делать здесь после этого великого человека?

— Вы правы, — ответил Джон Мангльс. — После Гумбольдта вам действительно здесь нечего делать, и это очень досадно, так как вы будете очень скучать в ожидании судна в Тенерифском порту. Здесь трудно рассчитывать на какие-либо развлечения.

— О, развлечения-то я найду везде, — смеясь, ответил Паганель. — Взять хотя бы острова Зелёного мыса. Разве там нет удобных мест для стоянки?

— Сколько угодно. Нет ничего легче, как причалить к Вилла-Прайа.

— В этом есть одно большое преимущество, которым я не хотел бы пренебречь, — ответил Паганель. — Оно заключается в том, что острова Зелёного мыса находятся невдалеке от Сенегала, где я встречу своих соотечественников. Я отлично знаю, что этот архипелаг считается скучным, бесплодным, диким и нездоровым. Но для географа всё представляет интерес. Видеть — значит учиться. Есть много людей, не умеющих видеть. Из своих путешествий они выносят не больше новых впечатлений, чем какие-нибудь улитки. Поверьте, я не принадлежу к их числу.

— Я очень рад, что это так, господин Паганель, — ответил Джон Мангльс. — Я уверен, что географическая наука много выиграет от вашего пребывания на островах Зелёного мыса. Мы — всё равно должны будем остановиться там, чтобы запастись углём, и вы нисколько не задержите нас.

Сказав это, капитан изменил курс, чтобы обогнуть Канарские острова с запада; знаменитый пик остался позади, и «Дункан», идя с прежней скоростью, 2 сентября, в пять часов утра, уже пересёк тропик Рака. Погода сильно изменилась. Воздух стал тяжёлым и влажным, как это обычно бывает в период дождей.

Бурное море не позволяло пассажирам часто выходить на палубу, но беседы в кают-компании не стали от этого менее оживлёнными.

3 сентября Паганель стал готовиться к высадке на берег. «Дункан» проходил в это время между островами Зелёного мыса. Он миновал уже пустынный и бесплодный остров Соль, настоящую песчаную могилу, обогнул коралловые рифы, оставил за собой остров Св. Якова, пересечённый с севера на юг Цепью базальтовых гор, оканчивающейся двумя высокими вершинами. Наконец «Дункан» вошёл в бухту Вилла-Прайа и бросил якорь в виду города, на глубине восьми сажен. Погода стояла ужасная, прибой был необычайно силён, несмотря на то, что бухта хорошо защищена от ветра. Из-за потоков дождя едва можно было разглядеть город, расположенный на равнине у подножья вулканических гор вышиною в триста футов. Остров производил очень печальное впечатление.

Элен не настаивала более на своём первоначальном решении посетить город. Погрузка угля представляла здесь большие затруднения.

Пассажиры «Дункана» были обречены на сидение взаперти до тех пор, пока море и небо не примут своего нормального вида.

Вопрос о погоде, естественно, стал постоянным предметом разговора на борту яхты. Каждый высказывал своё мнение, за исключением майора, который, вероятно, с таким же равнодушием взирал бы и на всемирный потоп.

Паганель расхаживал взад и вперёд по кают-компании, качая головой.

— Какая неудача!.. Словно нарочно! — говорил он.

— Действительно, — отвечал Гленарван, — силы природы вооружились против вас.

— Я постараюсь урезонить их!

— Нельзя же вам высаживаться на берег при таком ливне! — сказала Элен.

— Я-то отлично могу, но мои вещи и мои инструменты! Они погибнут!

— Неприятен лишь самый момент высадки, — сказал Гленарван, — но, очутившись в Вилла-Прайа, вы устроитесь — неплохо, хотя, быть может, и не вполне комфортабельно. Общество свиней и обезьян не всегда приятно и не может, конечно, заменить человеческого, но путешественник не должен быть особенно взыскателен. Да, кроме того, можно надеяться, что через семь-восемь месяцев вам удастся отплыть в Европу.

— Семь-восемь месяцев! — вскричал Паганель.

— По меньшей мере. Корабли — редкие гости на островах Зелёного мыса в период дождей. Но вы можете употребить это время с пользой. Этот архипелаг ещё очень мало изучен. В области топографии, климатологии, этнографии и гипсометрии[21] здесь есть над чем поработать…

— Вы можете исследовать реки, — сказала Элен.

— Здесь нет рек, — возразил Паганель.

— Ну, так речки.

— Их тоже нет.

— Быть может, ручьи?

— Ни одного!

— Ну что ж, — сказал майор, — вы поработаете в лесах.

— Для того чтобы был лес, необходимы деревья, а деревьев здесь тоже нет.

— Живописная страна, нечего сказать! — заметил майор.

— Утешьтесь же, милый Паганель, — сказал Гленарван, — горы-то, во всяком случае, тут имеются.

— О, они совсем невысокие и неинтересные. К тому же они давно исследованы.

— Это правда! — сказал Гленарван.

— По обыкновению, меня преследуют неудачи. Если на Канарских островах я должен был бы идти по следам Гумбольдта, то здесь меня опередил геолог Шарль Сен-Клэр Дэвиль.

— Неужели?

— Увы, это так, — ответил Паганель плаксиво. — Этот учёный находился на борту французского корвета «Решительный» во время его стоянки у островов Зелёного мыса. Он побывал на вершине наиболее замечательной из гор архипелага, на вулкане острова Фого. Что мне остаётся делать здесь после него?

— Это действительно очень досадно, — сказала Элен. — Как же вы всё-таки думаете поступить, господин Паганель?

Паганель молчал.

— Что ни говорите, — промолвил Гленарван, — а вам следовало высадиться у берегов Мадеры, хотя там и нет больше вина.

Учёный секретарь Географического общества продолжал хранить молчание.

— На вашем месте, Паганель, я бы подождал с высадкой, — произнёс майор таким же тоном, каким он сказал бы: «я не стал бы ждать».

— Дорогой Гленарван, — спросил, наконец, Паганель, — в каких ещё портах вы намеревались остановиться?

— О, не раньше, чем в Консепсионе…

— Проклятие! Это совсем удалит меня от Индии!

— Нисколько. С того момента, как «Дункан» пройдёт мыс Горн, вы начнёте приближаться к ней.

— Сомневаюсь.

— Впрочем, — продолжал очень серьёзно Гленарван, — не всё ли равно, попадёте ли вы в Ост- или Вест-Индию?

— Чёрт возьми, сэр! — вскричал Паганель. — Вот довод, который совсем выскочил у меня из головы!

— И потом, мой милый Паганель, золотую медаль можно заслужить где угодно. Везде можно найти, что искать, что открывать, — на хребтах Кордильеров так же, как и в Тибетских горах.

— А исследование течения реки Яру-Дзангбо-Чу?

— Вздор! Вы замените его исследованием течения Колорадо. Вот это действительно интересная река! Её путь никому в точности не известен, и карты…

— Я знаю это, дорогой сэр. Карты бесконечно врут. О, я не сомневаюсь, что по моей просьбе Географическое общество так же охотно отправило бы меня в Патагонию, как и в Индию, но я не подумал об этом.

— Это ваша обычная рассеянность!

— Итак, Паганель, вы будете сопровождать нас? — сказала Элен самым приветливым тоном.

— Сударыня, а моя миссия?..

— Предупреждаю вас, что мы пройдём через Магелланов пролив, — добавил Гленарван.

— Сэр, вы искуситель!

— Я добавлю ещё, что мы посетим порт Голода, — сказал Джон Мангльс.

— Порт Голода? — вскричал француз, осаждаемый со всех сторон. — Этот знаменитый в летописях географии порт?

— Географ будет очень полезен для целей нашей экспедиции, а что может быть лучше, чем заставить науку служить на пользу человечеству? — подхватила Элен.

— Это прекрасно сказано, сударыня!..

— Франция и Шотландия примут таким образом участие в этом предприятии, — продолжал Гленарван.

— Останьтесь с нами, господин Паганель! — воскликнул Роберт Грант.

— Знаете, что я вам скажу, мои дорогие друзья, — произнёс, наконец, Паганель, — я вижу, вам очень хочется, чтобы я остался!

— А вы, Паганель, ведь вы сами умираете от желания остаться, — весело сказал Гленарван.

— Конечно! — воскликнул Паганель. — Но я так боялся быть навязчивым!