Таисия тяжело шагала по твердой земле, уже расцветающей зеленью и цветами, и держалась за живот. У нее изменилась не только походка, изменился центр тяжести, она находилась на седьмом месяце беременности и ощущала себя самым важным человеком на свете. Она должна была родить дочку и желала этого больше всего на свете. Они с Алексеем впервые готовились стать родителями и были счастливы.

Тая прогуливалась по кладбищу, которое располагалось рядом с галереей и на котором когда-то они с Алексеем так «романтично» познакомились. Стояла тишина. Только ветер шумел ветвями деревьев. Идя вдоль могил по узкой тропинке, Таисия любовалась пронзительно синим небом и вдыхала воздух, наполненный ароматом цветов и душистых трав.

Навстречу ей, улыбаясь, шел отец Георгий.

Таисия обратила его внимание, что здание церкви переживает не лучшие времена и требует ремонта.

– Да я давно выбиваю на это деньги, только вот все без толку. Прихожан мало, пожертвований тоже. Поэтому не могу собрать даже на починку крыши.

– Так деньги не проблема! – успокоила его Тая. – Вы же знаете, что после смерти Аглаи мы с Сергеем Семеновичем стали владельцами галереи. Так что средства найдем.

– Спасибо, дорогая! Век молиться буду. Как ты себя чувствуешь? Как ребеночек? – спросил отец Георгий.

– У нас все хорошо. – Таисия потрогала живот.

– Тебе так идет будущее материнство, – отметил отец Георгий.

– Любому человеку идет счастье, – засмеялась Таисия.

– Кстати, вы с Алексеем собираетесь жениться? Я бы счел за честь вас повенчать.

– Вот рожу ребеночка и обязательно узаконим наши отношения, – ответила Таисия.

– Не хорошо это, дети должны рождаться в браке. Эх, современная молодежь, – пожурил ее отец Георгий и внимательно посмотрел на Таю. – А что это ты гуляешь по кладбищу-то? Не самое лучшее место для прогулок беременных.

– Ничего страшного, я не боюсь мертвых, – ответила Таисия.

– А… в том смысле, что бояться надо живых, – усмехнулся отец Георгий. – Но все равно… Тебе по театрам надо ходить, по паркам гулять, красотой любоваться.

– А здесь красиво, только прохладно что-то, – поежилась Тая.

– Так пойдем ко мне, чаем напою с медом, – предложил отец Георгий, и Таисия с радостью согласилась.

Отец Георгий жил в небольшой келье, как он представлял ее друзьям.

– Садись здесь, – указал он на стул. – Я чай приготовлю.

Вскоре перед Таей появились пряники, печенье, розетки с вареньем и медом и ароматический чай с мятой.

– Кого ожидаете с Алексеем? – спросил отец Георгий.

– Девочку, – ответила Тая.

– Как назовете?

– Елизаветой, в честь его матери. Ей не удалось пожить, так хоть внучка поживет. А если она будет похожа на отца, то значит, и на свою красивую бабушку тоже.

Чашка дрогнула в руках отца Георгия.

– Да… вот оно как в жизни бывает… Я имею в виду, по воле Божьей. Лиза была неземной красоты девушка.

– А вам можно так говорить о женщинах? – спросила Тая.

– Ну а что ж я, не человек, что ли? Я не монах! Да и жена у меня была, – засмеялся отец Георгий.

Таисия отхлебнула чай и на несколько минут погрузилась в воспоминания.

Примерно неделю назад она приехала на работу к Борису Владимировичу, чем сразу же напугала его.

– Я всегда напрягаюсь, когда вижу тебя.

– Это всего лишь рефлекс, – успокоила его Тая.

– Ну и что? Ты зашла пригласить меня на зажигательную вечеринку? Или в гости позовете с Лехой? Или ты мне пирожков принесла?

– Нам бы провести эксгумацию, – прошептала Таисия, и Борис Владимирович закашлялся.

– Я не ослышался? Или ты издеваешься?

– Я совершенно серьезна.

– Таисия, а может, у тебя какая-нибудь патология?

– Какая?

– Например, головного мозга. Нет, ты же беременна! А они все на голову тронутые! Вот-вот… Эксгумация! Чего удумала… – успокаивал себя Борис Владимирович, пока Таисия очень недвусмысленно смотрела на него. – Тая, прекрати на меня так смотреть! Не будет больше никакого трупокопания! Тебе сейчас не об этом думать надо! Ну в самом деле, Тая!

– Тая, ты чего задумалась?! – вырвал ее из воспоминаний отец Георгий.

– Да это я так, по работе… Я же продолжаю работать в галерее, несмотря на свое интересное положение. Не могла бросить Сергея Семеновича одного.

– Это похвально. Да еще после такой трагедии с Аглаей.

– А еще я поняла, что я очень невнимательный, просто преступно невнимательный человек.

– Ты о чем? – не понял отец Георгий.

– Я знала Сергея Семеновича очень много лет и только недавно поняла, что он психологически не совсем здоров, – пояснила она.

– Так это всем известно! Он странный. Сидит всю жизнь в четырех стенах, иногда случаются приступы, после которых он ничего не помнит. Но он гениально талантлив, а это прощает многое. Талантливые люди бывают несколько странны.

– Я не об этом! Я заметила, что он не запоминает лица людей, даже тех, с которыми общается. Это как-то называется в психиатрии, я не помню. Сергей Семенович узнает людей по голосу, одежде, запаху, по каким-то характерным движениям, но не по лицу. Я тут осипла недавно, голос изменился, и он меня с трудом узнал. Наверное, поэтому он с такой маниакальной упорностью рисовал портрет умирающей любимой.

– Да? – удивился отец Георгий. – Я не замечал. А что, это важно?

– Да нет. Просто вы как-то обмолвились, что, когда ваша жена умерла, ваши сыновья в тот же день уехали.

– Ну да. Не выдержали смерти матери.

– Не остались даже на ее похороны? Интересные сыновья.

– К чему ты все это говоришь? – не понял отец Георгий.

– Извините, вам это больно вспоминать, – вздохнула Таисия. – Потеря семьи.

– Это всегда больно, сколько бы времени ни прошло, – согласился отец Георгий.

– И ваш брат пропал в тот же день, – монотонно продолжила Тая. – Как-то странно все это. Все умерли или исчезли в один день.

– Для меня это стало настоящей трагедией, – сокрушенно покачал головой отец Георгий.

– Когда Лиза умирала, она упомянула фиалки. Говорят, она их очень любила, – внезапно перевела разговор на другую тему Таисия.

– Это даже я знал! – улыбнулся отец Георгий. – Лиза иногда даже прикалывала к платью маленький букетик из фиалок. Это выглядело так трогательно и красиво.

– А я иногда засижусь в галерее за делами, так что спина даже затечет. Думаю, надо пройтись, воздухом подышать. И иду на кладбище. Да, не самое веселое место, но я не зацикливаюсь на покойниках, любуюсь деревьями, кустами…

– Да, кладбище несколько заросшее, – прокашлялся отец Георгий. – Так ведь старое.

– Старое… со своей аурой, со своей болью. А тут как-то задумалась и случайно забрела совсем далеко. И наткнулась на могилу, которая вся была засажена фиалками. Я остановилась как вкопанная. Никогда такого не видела. Мне стало так интересно. Цветы свежие, явно с любовью посажены. Не знаете, кто там похоронен и кто ухаживает за могилкой? – спросила Таисия.

– Нет, – ответил отец Георгий.

– Вы же ухаживаете за кладбищем. Неужели не знаете, кто высаживает такую красоту? И чтобы так могилу содержать, надо часто приходить. Неужели не знаете? – повторила свой вопрос Таисия.

Отец Георгий покачал головой.

– А я знаю! – радостно ответила она. – И если разрыть могилу… Фиалки жалко, конечно, но мы старались очень аккуратно, честное слово.

Отец Георгий побагровел.

– Это что за богохульство? Что значит – разрыли могилу? Вы с ума сошли?

– Спокойно! Все было законно. И знаете, кого мы там нашли? Отца Георгия, его жену Елизавету и их сыновей. Как вам это нравится? А кого мы не нашли? Правильно! Бандита и насильника Сашку! Вот он-то и завалил свою семью, чтобы не бегать всю жизнь, а просто жить. Только для этого ему пришлось позаимствовать жизнь брата. И кстати, ряса очень хороший камуфляж. Остается приклеить бороду, и все. И рядом нет никого, кто бы тебя близко знал, к тому же вы с братом были похожи! Друг Сергей так и остался другом, потому что он видел рясу, крест, бороду и ощущал запах ладана, поэтому воспринимал вас как отца Георгия. Неплохо вы всех обманывали, да еще так долго! – сказала Таисия, отпила чай и аккуратно поставила чашку на блюдце, показывая тем самым, что она совершенно спокойна и уверена в том, что говорит.

– И дожил бы спокойно, если бы не ты со своим муженьком, горе-ищейки, – мрачно произнес мнимый отец Георгий, признаваясь, что он и есть убийца-Александр. – Да еще этот придурок майор. Алкоголик.

– Сейчас он не пьет, – зачем-то уточнила Таисия, словно это было сейчас самым важным.

– Это все портрет. Лиза все-таки достала меня через года, – медленно произнес Александр. – Да, я крутил свою жизнь как хотел, уже побывал несколько раз на зоне и боялся. Да, даже такие, как я, боятся. А потом я встретил эту ведьму. Я потерял покой и сон, я просто задыхался от желания, чтобы Лиза была моей. А она еще ходила к моему братцу со своей милой улыбочкой и кротким взглядом. Теребила мне чувства, душу. Я бы сделал ее королевой, я бы весь мир бросил к ее ногам. А Лиза словно смеялась мне в лицо, она предпочла мне – настоящему мужику – какого-то шизика. И мне после ее очередного отказа просто снесло крышу. Я хотел ей показать другую сторону отношений между мужчиной и женщиной, которую она не знала. Я думал, что привяжу ее этим, идиот. Да я в тот момент вообще мало о чем думал. А потом началось! Я же всегда изгоем был! Мой братец узнал, что я сделал с Лизой, и принялся мне читать мораль. Он никогда меня так не обзывал и не проклинал! Святое семейство! Тьфу! Он пригрозил сдать меня милиции, несмотря на то, что я его брат! И тогда я пырнул его ножом, прямо в сердце. Я убил его сразу! И естественно, мне пришлось убить всю его семью. А мысль переодеться в Георгия пришла спонтанно. Я знал, что брат ни с кем особо не общался, кроме Сергея, а этот идиот тоже ничего не заподозрил. Я так охал и хаял своего сбежавшего брата, что выглядел очень убедительно. Жену брата я аккуратно убил, без повреждений, а все знали, что у нее слабое сердце, поэтому никто не удивился, что она умерла. А сынки типа уехали. Тем более что из родственников у них, кроме меня, никого не было. Я хорошо играл роль безутешного мужа и отца, которого бросили дети, но на поисках брата сильно не настаивал, они и отстали. А я получил шанс жить спокойно, чем и воспользовался. У меня оставалось только одно желание – извести Лизу окончательно. Во-первых, я хотел избавиться от последнего свидетеля, который мог меня опознать. И во-вторых, я не мог видеть ее рядом с этим гением, – скривил рот Александр.

– В останках Лизы нашли яд.

– Да, это моих рук дело! У нее было заболевание легких, но с ним она могла бы еще жить и жить, а вот если бы она дышала специальным ядом, который уничтожает легочную ткань, то умерла бы быстрее. Много быстрее. У меня один дружок отсидел десять лет на «химии» и вышел оттуда великим знатоком этого дела. Он мне и посоветовал один сногсшибательный препарат, который должен был присутствовать в небольшом количество вокруг нее и который постепенно свел бы ее в могилу. И тогда мне в голову пришел гениальный план. Лиза лежала тогда совсем слабая. Типа нервный стресс после изнасилования, а этот мой «дружок» решил нарисовать ее портрет. Вот тогда-то я и решил подмешать этот яд в краски, которыми Сергей писал портрет. А писал он его так долго… То одно не так, то другое. Сам я не имел возможности подмешивать туда яд, поэтому у меня была сообщница и помощница – Аглая. Я уговорил ее это делать, потому что она ухаживала за Лизой. К тому же она тоже пострадала от нее. Аглаю очень манила перспектива, что если Лизы не будет, то Сергей останется с ней. Я вообще не понимал, что все бабы находили в этом чокнутом художнике? Она боялась за здоровье Сергея, ведь он же тоже, рисуя, часами нюхал эти краски. Я успокоил ее тем, что добыл для Сергея противоядие. Его надо было подмешивать в чай. Она это и делала. Никто тогда не понимал, что Лиза угасает из-за яда. Это было гениально!

– Вы же знали, что она беременна, и беременна от вас! Как же можно было быть таким бесчеловечным? Вы травили своего ребенка! – возмутилась Тая.

– А зачем он мне был нужен? Тем более я понимал, что если даже он бы и родился, то воспитывал бы его этот «чудик», а от этого становилось еще больнее. Нет, Лиза должна была умереть. Я бы и Сергея убил, но Аглая поставила условие – сохранить ему жизнь, только в этом случае она согласилась травить Лизу. Аглая тоже держала язык за зубами, это было в ее интересах. Ха! Своего Сергея Семеновича она так и не заполучила за долгие тридцать шесть лет. Он был рядом, работал на нее, но не отдал ей своего сердца. И Аглая, и Сергей так и остались одинокими, несчастными людьми. Да и я тоже. Как ни странно, но после смерти Лизы меня словно подменили. Я как-то понял, что больше жить не для чего. Не для кого и… Да ладно! Да, это я выкупил труп Лизы и подкопал в общую могилу своих родственничков, чтобы все были рядышком. Я все-таки завладел ею. А потом это стало наваждением, я уже не мог уехать от ее могилы. А ведь хотел, когда все уляжется. А потом подумал, да куда я поеду? Здесь у меня осталось все, и моя Лиза тоже! Главное, что моя. Так и остался. Я молчал, Аглая молчала.

– Вы знали, что ребенок выжил? – спросила Таисия.

– Не сразу, но потом узнал. Сразу скажу, что меня это сильно не тронуло, я его не искал и не хотел его знать.

«Какой кошмар, – подумала вдруг Таисия. – Сергей Семенович хотел как лучше, так долго и тщательно писал портрет Лизы, сам того не понимая, что убивает ее отравленными красками».

– Лиза понимала, что ее травят? – вслух спросила она.

– Нет, она пребывала в полной уверенности, что умирает от болезни, которая стала прогрессировать из-за беременности, – ответил Александр.

– Как же вас земля-то носит? Убили стольких людей. Руки просто по локоть в крови. Надели рясу и спокойненько живете? Вот это выдержка! – восхитилась она.

– А у меня есть выбор?

– Может, вы и в бога поверили? – ехидно спросила Таисия.

– Судя по тому, что страшное возмездие меня настигло, может, что и поверил, – прищурился он.

– Эта ядовитая краска на портрете могла вредить другим людям, которые им владели? – спросила Таисия.

– Не знаю, я не химик, это ваши эксперты пусть оценивают. – Александр рассмеялся смехом Мефистофеля.

– Вам не жалко беременную девушку? – все еще не верила Таисия.

– Это странный вопрос, ты не находишь? – заметил Александр. – У меня же руки по локоть в крови. Я родного брата убил и племянников. Кого мне может быть жалко? А Лизу я и сейчас люблю, фиалки на ее могиле прямое тому доказательство. Видишь, как весело получилось! Она перед смертью подсказала слово, которое через столько лет помогло найти ее убийцу! Она же этого знать не могла! Мистика! Вот в мистику я точно верю, – пригладил бороду Александр и вдруг резким движением сдернул ее с лица. – Что? Испугалась? Ха-ха-ха! Всегда своя была! А недавно сбрил. Уж больно запоминающийся я с ней, а мне надо было достать парочку человек, которые стали совать свой нос куда не следует.

– Я знаю, о ком вы говорите, это отец Алексея и этот бедный Эрик Эрастович.

– Отец Алексея сам пришел ко мне и стал что-то вынюхивать и выспрашивать. Он докопался до истории, что мой брат изнасиловал Лизу. Стал обвинять меня, что я его покрывал! И как меня ноги носят?! Идиот. Сам напросился. А потом в Интернете я случайно увидел портрет Лизы и чуть с ума не сошел. Я же многие годы его искал!

– Еще бы! Главная улика в вашем с Аглаей преступлении.

– Вот-вот. Именно из-за этой идиотки все и получилось. Когда Лиза умерла, она со страху запихнула куда-то ее портрет. А потом по ошибке отправила на какой-то вернисаж. Там его сразу же кто-то купил. И когда мы спохватились, концов уже было не найти. И вот он всплыл в Интернете! Оказывается, картина уже давно за границей. Владелец интересовался историей этой картины, судьбой изображенной на ней женщины. Я быстренько ему написал, что в курсе кое-чего, что он не должен никому ничего говорить, а приехать лично и именно к Сергею Семеновичу Илюшину. Мне же не надо было, чтобы он шатался непонятно где, надо было, чтобы он пришел прямо ко мне в руки. А тут уж я знал, что делать. Аглая была предупреждена, что портрет едет на родину. Я смог исправить ее давнишний «косячок». Но тут случилось непоправимое, вернее, непредвиденное. Картину случайно увидел Сергей и так разнервничался, что получил в конечном итоге сердечный приступ, да еще такой тяжелый. Тут запаниковала Аглая, она начала обвинять меня, что я убил ее любимого. А она еще деньги за реставрацию взяла да и спустила их! Дура! Столько проблем! Я ей сказал, что от наездов Эрика Эрастовича я ее избавлю, я уже знал, что тоже отправлю его на тот свет. Еще одна жертва любви к неземной красоте Лизы! Но Аглая не успокаивалась. Только и твердила, что так нельзя было делать, что мы навек прокляты, что скоро стоять нам перед высшим судом и не будет нам прощения. И самое главное, она все время паниковала, что скоро наше преступление станет всем известно, что она это чувствует, что ей был «вещий сон». Несла всякую чушь! Впала в старческий маразм. Замучила меня. А когда Сергей стал расспрашивать ее о том, почему он не знал, что Лиза беременная, то да се, она, видимо, и сорвалась. К ее смерти я не причастен! – Александр поднял руки. – Хотя для меня такой исход и к лучшему. А то эта психопатка сболтнула бы чего лишнего. Я же не знал, что дамоклов меч уже занесен и над моей бедной головой, – обнажил он желтые зубы в улыбке.

– Жуткая история, – произнесла Лиза.

– Ага! Она началась с гибели беременной женщины, этим же и закончится, – произнес Александр. В его голосе появилась угроза. – И не смотри на меня своими круглыми, удивленными глазами. Я, конечно, понимаю, что если была эксгумация и все доказано, то за мной придут. Так что мне мешает задушить тебя и удариться в бега? А без бороды и в обычной одежде меня не узнает никто. Есть шанс исчезнуть, и пусть он небольшой, я им воспользуюсь. – Александр стал приближаться к Таисии, плотоядно глядя на ее хрупкую шею. – Да и пусть еще докажут все, что я тебе тут рассказал.

– Стой, где стоишь! – раздался за его спиной грозный голос Бориса Владимировича. – Нам не надо ничего доказывать, аппаратура у нас хорошая, вся беседа записана. Взять его! – скомандовал он своим ребятам.

– Все предусмотрели, твари… И я хватку потерял. Старею, – усмехнулся Александр, пока ему застегивали наручники на запястьях.

В дверь заглянул Алексей.

– Ты в порядке? Как же я был против этой авантюры!

– Все хорошо, – улыбнулась Таисия. – Зато мы поставили точку в этом мучительном деле.

Александра повели на выход. Проходя мимо Алексея, он на несколько секунд остановился и пристально посмотрел ему в лицо.

– Как же ты похож на нее… сынок.

– Иди давай, папаша, – грубо пихнул его в спину Борис Владимирович. – Тебе теперь пожизненное светит, будешь там доживать свой гнилой век.

– Да я и так непонятно как жил. В этой рясе, – ответил Александр, сплюнул и пошел дальше, ни разу не обернувшись.

– Ну как? – Таисия хитро посмотрела на Бориса Владимировича.

– Твоя взяла! – И он хлопнул ее по ладони.

Дело в том, что Таисия шла ва-банк. Никакую могилу, засаженную фиалками, никто не раскапывал. Майор Чирков был категорически против, ему последней эксгумации вполне хватило. И Тая в разговоре с Александром высказала свое предположение, что именно в этой могиле захоронена Лиза, раз уж она упомянула фиалки. А потом Таю понесло, и она заявила Александру, что и семью священника нашли в той же могиле. Это была ее импровизация, кто же знал, что все окажется правдой.

– Ну у тебя и интуиция! Сто пудов – только у беременных такая может быть! – отметил майор полиции.

– Теперь вам придется разрыть могилу и достать все эти несчастные трупы как вещественные доказательства, – величественно посмотрела на него Тая.

– Как ты могла такое предположить? Послушай, Леша, что у твоей женщины в голове? Она же у тебя такая умница! Это же не головка, а дом советов! – восторгался Борис.

– Так и есть, за это и люблю, – обнял Таисию Алексей. – Всегда искал умную женщину.

– Только за это? – надула губки Таисия.

– Нет, еще за красоту! – поцеловал ее Алексей.

– Смотреть на вас любо-дорого, – усмехнулся Борис Владимирович.

– А как твоя царица Тамара? – спросил Алексей.

– А то ты не знаешь? Давно в Швейцарию улетела, – ответил он.

– И что? Все? – ахнула Тая. – Тебя не взяла?

– Да ты что? Тамара такие сцены устраивала! Она за нашего Борю дралась как настоящая львица! – ответил Алексей.

– Да прекрати, – смутился майор.

– А что? Я правду говорю! Она же звала! Она ему жениться на себе предлагала!

– Ты еще скажи – все богатства мира к моим ногам бросила! – усмехнулся Борис Владимирович.

– Так и было! Ты бы у нас миллионером в одночасье стал! – продолжал подтрунивать над ним Алексей.

– Мне и майором живется нормально, – ответил Чирков.

– А какой скандал она устроила у тебя на работе перед отъездом? Плакала! Умоляла! Клялась в вечной любви! Ох, Борис, ты у нас гигант в любви! Тая, она же ему «Мерседес» представительского класса подарила! Так он не взял – гордый!

– Леха, прекрати!

– Молодец! Русские не продаются! – уже в голос смеялся Алексей.

– А почему? У вас такая страсть была? – чисто по-женски сожалела Таисия.

– Да сглазила меня эта ведьма, гипнолог Алевтина, – нахмурился Борис Владимирович.

– В смысле? – не поняла Таисия.

– Судьбу свою встретил, судьбу свою встретил, – передразнил он Алевтину Игоревну. – Визитку мне дала этой мегеры – заведующей отделением.

– И что?! – расширились глаза у Таи.

– Позвонил я зачем-то, встретились, и то не с первого раза. Эта Алла Геннадьевна с гонором таким… Ну а потом…

– Что? – спросила Таисия, раздираемая любопытством.

– Что-что… Женюсь я! – ответил Борис Владимирович и улыбнулся, увидев вытянутые в изумлении лица друзей. – Правда это, ребята, и счастлив я очень! Вот на свадьбу вас приглашаю!

– С ума сойти! – выдохнула Тая.

– Поздравляю! – хлопнул его по плечу Алексей. – Наконец-таки остепенился наш одинокий волк.

– Нашел свою волчицу, – туманно ответил Борис Владимирович.

– Надо будет спросить у Александра, куда он дел портрет Лизы, – задумался Леша. – Я бы взял его себе.

– А как же то, что он приносит несчастья? – спросила Таисия.

– Она моя мать, я думаю, с поимкой ее насильника и убийц проклятие перестало действовать. А потом, я не суеверный, – ответил Алексей.

– Идем со мной, – потянула его за руку Тая.

– Куда?

– Просто идем, – ответила она и потащила Алексея в церковь.

– Ты хочешь взять у меня клятву в верности перед алтарем? – спросил он, смеясь.

– В твоей верности я уверена, иначе не стала бы любить тебя, – ответила она, входя в помещение церкви и медленно продвигаясь вдоль иконостаса.

Перед одной из икон она застыла.

– Вот…

– Что? – даже тише стал говорить Алексей.

– В отличие от Сергея Семеновича, у меня, наоборот, очень хорошая память на лица, а также на предметы искусства и их расположение. Работа у меня такая. Так вот, эта икона появилась недавно, и это наводит на определенные мысли.

– Ты хочешь сказать…

– Сейчас бы меня и Борис поддержал, помнишь про мой ум и интуицию? Поэтому… – Она шагнула к иконе и сняла ее, правда, получилось это не с первого раза.

Тая повернула икону тыльной стороной, и они увидели портрет полулежащей на высоких подушках молодой, очень красивой девушки. В ее взгляде читалась целая гамма чувств. Там было и страдание, и понимание, и чуткость, и нежность, и отчаяние, и любовь. Конечно, любовь. Ее лицо светилось каким-то внутренним светом. И можно было часами стоять и смотреть на этот портрет.

– Да… в этой работе особый магнетизм, – наконец-таки произнес Алексей.

– Особенно если знать всю историю. Нельзя топтать чужую любовь… – покачала головой Тая. – Но я бы на твоем месте все же отнесла картину на экспертизу.

– Чтобы погиб еще какой-нибудь эксперт? Не дай бог… Нет уж…

– Сейчас этот портрет – улика! – не согласилась Тая, и Алексей был вынужден согласиться.

– А когда ты попросишь у меня четыре желания? – спросила Таисия, когда они вышли из церкви. – Все жду и жду…

– Любимая моя, ты уже все сделала, – засмеялся Алексей.

– Что? Что я сделала? И когда? – не поняла Таисия, прижимаясь к его плечу.

– Первое: когда ты нуждалась, вернее, когда были нужны деньги твоему отцу, ты обратилась ко мне, значит, ты мне доверяла! Второе: ты сказала, что я дорог тебе любой, значит, ты любишь меня. Третье: ты сделаешь меня счастливым отцом, – обнял ее Алексей.

– А четвертое желание? – не сдавалась Таисия.

– Надеюсь, ты тоже его исполнишь. Ты станешь моей законной женой? Я делаю тебе предложение, Тая. Мы проживем с тобой всю жизнь очень счастливо. Обещаю, я все сделаю для этого. Для тебя, для дочери, для всех людей, которых ты считаешь своими родственниками и друзьями. И хоть я так неудачно родился и…

– Я согласна! Не вспоминай больше, как ты родился… Мы вместе напишем историю нашей семьи. Она будет построена на любви, я в этом не сомневаюсь. – И Таисия одарила его жарким поцелуем.