Алехандро усердно работал на протяжении всего полета. Он хотел отвлечься от созерцания спящей Тедди, которая лежала в кресле рядом с ним. Но помимо своей воли он постоянно обращал на нее внимание. Ее внутренняя сила восхищала и очаровывала его. Она выглядела такой скромной и послушной, и все же у нее была стальная воля.

Он улыбнулся, вспомнив, как Тедди пыталась ставить условия. Если она хочет закрутить интрижку, пусть крутит с ним. Он не был таким распутником, как его младший брат, но умел наслаждаться сексом. Тедди нравилась Алехандро. Она была начитанной, но не скучной. Она не была красавицей, но в ее внешности было что-то такое, что выгодно отличало ее от его прошлых пассий. А ее хромота вовсе не уродовала ее, а лишь придавала хрупкости. О Тедди хотелось заботиться, и Алехандро ничего не мог с этим поделать.

Он был близок к тому, чтобы поцеловать ее там, в машине. Прикосновение к ее нежной коже заставило кровь застыть в жилах. Ее губы были мягкими и чувственными, что говорило о страстной натуре, скрытой за этой напускной чопорностью. Ее темно-каштановые волосы с глянцевым блеском манили. У нее было чувство собственного достоинства, и Алехандро это очень нравилось.

В последнее время никто и никогда не шел ему наперекор. Никто не бросал вызов. Он мог получить любую женщину всего лишь с помощью взгляда или улыбки.

И все же Алехандро чувствовал, что ему чего-то не хватает.

После расставания со своей невестой он не оставался до утра ни с одной из своих многочисленных женщин. Позволить кому-то приблизиться к нему? Нет, больше с ним этот номер не пройдет. Секс – это прекрасно, но на серьезные отношения он не решался.

Тедди Марлстоун была проблемой, потому что она не пресмыкалась перед ним. Он ей не нравился, и она ясно дала это понять с самого начала. Она была с ним только из-за наследства. Иначе бы она не стала его терпеть.

Тедди спала большую часть полета, утомившись от событий предыдущего дня, и проснулась только тогда, когда они уже заходили на посадку. Алехандро упаковывал свой ноутбук, готовясь к посадке. Тедди поняла, что он работал в течение всего полета, а его одеяло, подушка и маска для глаз были по-прежнему завернуты в защитную пленку. Он вообще человек или машина? Разве он не нуждается хотя бы в нескольких часах сна?

Он был так сосредоточен, что Тедди это даже раздражало. Она не встречала никого столь целеустремленного. Сейчас его главная цель – возвращение земли, и ничто не может помешать ему в этом. Бедняжку Тедди помимо ее воли затянуло в его насыщенную событиями жизнь, но очень скоро она будет выброшена оттуда. Сразу же после того, как сыграет свою маленькую роль второго плана, разумеется.

Но она будет защищаться и не позволит вовлечь себя во что-то. Они с Алехандро не станут ни друзьями, ни любовниками… И снова дрожь охватила ее тело при одной только мысли о его прикосновениях. Тедди представила, как Алехандро целует ее. В ее воображении он был так близко, что она ощутила напряжение его плоти…

Тедди сжала бедра, чтобы усыпить это сладкое чувство внутри.

Чтобы отвлечься, Тедди решила подумать о том, зачем Алехандро настаивал на ее переезде в Аргентину. Разумеется, чтобы продолжать жить так, как он привык. И она в качестве тихой, послушной жены, сидящей дома, подходила ему как нельзя лучше. Это унизительно, но какое право она имеет жаловаться, если, в конечном счете, получит все, что ей нужно? Ее наследство останется при ней. Ее будущее будет устроено. Ей никогда не придется беспокоиться о деньгах. Если подумать – Алехандро сделал ей большое одолжение. Он отказался от своей свободы, чтобы они могли достичь своих целей. Другое дело, что пока жертвы приходится приносить лишь ей. Все-таки это она сейчас находилась в тысяче миль от людей, которых любила, и дома, который обожала.

Аэропорт в Буэнос-Айресе оказался большим современным зданием с высокой выпуклой крышей. Толпы людей суетились всюду, ожидая вылета, прибытия или пересадки.

Тедди собралась с духом, предчувствуя натиск журналистов с камерами. Она ненавидела фотографироваться. Вспышка всегда заставала ее врасплох. Она либо моргала в самый неподходящий момент, либо ее улыбка была слишком вымученной. Тедди не могла вспомнить ни одной фотографии, где бы она себе нравилась. Она не могла похвастаться даже своими детскими снимками. Слишком долговязая и худая, она больше напоминала облезлого кролика, нежели пухлого ангелочка. Во всяком случае, так любил шутить ее отец.

Подростковые годы были особенно мучительны для Тедди. Отец постоянно говорил о недостатках ее внешности. И в конце концов она оставила попытки угодить ему. Она сознательно выбирала неброские и неприглядные наряды. Именно поэтому Алехандро просто не заметил ее, когда она встретилась с ним, будучи неловким шестнадцатилетним тинейджером. До этого момента она не переживала из-за своей внешности. Но в тот день она поняла, насколько непривлекательна. Алехандро не заметил ее, просто пройдя мимо.

Алехандро приобнял ее за талию, ведя к зоне прилета, где пресса уже ожидала их.

– Улыбайся на камеру, querida. Время показывать шоу.

Разговор Алехандро с прессой проходил на испанском языке, и Тедди понимала только отдельные слова. Их фотографировали, она улыбалась, однако внутренний голос все время твердил: поверит ли хоть кто-нибудь, что она настоящая невеста? Никогда еще она не чувствовала себя так неловко. Кроме того, она очень устала и волосы ее наверняка растрепались. После долгой дороги сильно болело бедро, и это только усугубило хромоту. Тедди казалось, что люди смотрели на нее с жалостью.

Алехандро, словно почувствовав ее тихое отчаяние, прижал ее еще ближе к себе, чтобы она могла опереться на него.

– Потерпи немного, mi amor[3]. – Он вел ее к месту их пересадки. – Совсем скоро мы будем дома.

Дом оказался великолепным поместьем в сорока минутах езды от провинции Мендоса. Серо-зеленые оливковые рощи и поля, покрытые рядами виноградных лоз, окружали виллу. Казалось, бесконечные акры плодородной земли простираются во всех направлениях, куда только можно направить взор. Лошади с лоснящейся шерстью паслись на зеленых лугах. Чуть дальше были возвышенности, покрытые пышным лесом, а за их пределами открывался потрясающий вид на белоснежные вершины Анд. Облака медленно плыли в небе цвета лазури, а воздух был теплым и свежим.

Различные хозяйственные постройки, конюшни и жилье прислуги располагались на достаточном отдалении от виллы, чтобы дать хозяину чувство уединения и спокойствия.

Сама вилла была грандиозным четырехэтажным зданием, построенным в неоклассическом стиле, с длинным искусственным водоемом у фасада. Потрясающая архитектура с благородными дворцовыми линиями свидетельствовала о том, что этот великолепный замок принадлежал очень богатому человеку, который десятилетиями приумножал свое благосостояние.

Алехандро и Луис Валькес были представителями нового поколения. Но кому они передадут свои богатства, когда придет время покинуть этот мир? Оба они жили исключительно для себя и не собирались остепеняться. Луис был известным бабником. Обворожительный повеса, с репутацией неугомонного тусовщика. Смельчак, ищущий приключений, который редко проводил две ночи в одной стране. Мысли о вступлении в брак и заведении детей даже не возникали в его ветреной голове.

Но Алехандро? Беспокоило ли его, что он до сих пор не имеет наследника? Разве не все преуспевающие люди хотят передать то, чем владеют, своим потомкам?

Алехандро взял Тедди за локоть и повел ее вверх по ступеням к вилле.

– Помни, моя прислуга думает: мы настоящие супруги. Веди себя как можно более естественно, когда мы не одни.

Тедди покосилась на него:

– Я не актриса и не собираюсь изображать любовь. Чтоб ты знал.

Его взгляд был непроницаем, но ей показалось, будто что-то вспыхнуло в его глазах.

– Я буду иметь это в виду.

Мальчик лет четырнадцати или пятнадцати открыл входную дверь виллы. Он церемонно поклонился и приветствовал их на хорошем английском, но его улыбка была скорее дерзкой, нежели почтительной.

– Добро пожаловать, сеньор и сеньора Валькес. Поздравляю с женитьбой. Я очень рад за вас обоих. Я очень удивлен, потому что думал, что сеньор…

– Хорхе, – Алехандро был краток, – сеньора Валькес устала после путешествия. Иди и скажи Эстефании и Софи, что мы здесь.

– Но я только сказал…

– А уроки ты сделал? – спросил Алехандро.

Мальчик нахмурился и потер носком сапога о мраморный пол.

– Я бы лучше поработал с лошадьми.

– Знаю, но для того, чтобы сделать карьеру в конном спорте, ты должен не только уметь закреплять ремень на седло и уздечку.

Хорхе опустил плечи.

– Si, señor[4].

Алехандро отпустил руку Тедди, когда мальчик исчез в одной из дверей.

– Прошу прощения за его поведение. Он молод и немного упрям временами.

Тедди посмотрела на него:

– Неужели он работает на тебя? Он довольно молод.

– Я привел его сюда с улицы. Он совершенно безграмотен, но я намерен научить его читать и писать на уровне, соответствующем его возрасту, несмотря на всё сопротивление.

Тедди постаралась скрыть удивление. Она и представить не могла, что он способен был взять к себе бездомного мальчика.

– Ты нашел его на улице?

– Да. Его мать вышла замуж во второй раз, а отчим не принимал его. Отца мальчика убили, когда тот был еще ребенком.

– Очень мило с твоей стороны… взять его к себе.

Алехандро равнодушно пожал плечами:

– Я не увлекаюсь благотворительностью, но так вышло, что я помог ему когда-то. Не буду врать, что он сильно меня обременяет.

– Все же он должен быть очень благодарен тебе.

– Я поручу кому-нибудь из прислуги занести твои вещи наверх.

Алехандро резко сменил тему, и Тедди заметила это. Похоже, Алехандро привязался к мальчику больше, чем хотел показывать. Интересно, он сам научил его говорить по-английски или поручил кому-то еще?

Тедди огляделась вокруг и ахнула, пораженная величием особняка. Широкая лестница вела в галерею этажом выше. Дух перехватывало от одного взгляда на высокий сводчатый потолок с огромной хрустальной люстрой, которая блистала, как ледяной каскад из блестящих бриллиантов. Классические бронзовые скульптуры, красивые мраморные статуи и бюсты на постаментах были размещены так, чтобы на них попадала большая часть света, льющегося из окон. Стены украшали картины. Из позолоченных рам на Тедди строго смотрели все предки Алехандро.

Она словно попала в музей.

– Как тебе вилла? – спросил Алехандро.

– Почему-то я думала, что она будет гораздо больших размеров.

Он слегка нахмурился, а затем запрокинул голову и весело рассмеялся. Это был искренний смех, и он разительно отличался от той циничной улыбки, к которой Тедди уже успела привыкнуть.

– Как и мое раздутое эго?

Тедди не могла не ответить ему улыбкой.

– Это прекрасный дом. Он давно принадлежит твоей семье?

– Мои предки пришли сюда в колониальный период в начале шестнадцатого века. – Он указал на одну из картин. – Это – Хуан Фернандо Валькес. Он построил здесь первую виллу, но она, к сожалению, сгорела при пожаре пару веков назад. Через несколько лет после пожара дом был восстановлен, и наша семья живет здесь до сих пор.

Тедди вгляделась в лицо на портрете.

– Ты на него похож.

– Возможно, немного. – Его взгляд гневно сверкнул. – Говорят, что я более безжалостный.

– Могу в это поверить.

Перед ними выстроился домашний персонал, чтобы представиться. Экономку звали Эстефания, молодую горничную – Софи. Как и Хорхе, Софи была еще в подростковом возрасте, и Тедди стало интересно, была ли она еще одним беспризорным ребенком, которого опекал Алехандро.

Между тем Эстефания и Софи приветствовали Тедди на достаточно хорошем английском. Если они и были удивлены выбором Алехандро, то не подали виду – приветливо улыбались ей и ждали дальнейших распоряжений.

Алехандро дал указания младшей девушке на испанском, после чего обратился к Тедди:

– Софи покажет твою комнату. У меня есть некоторые срочные дела в моем офисе. А ты пока можешь обустраиваться и отдыхать до ужина.

Тедди подумала, собирается ли он поцеловать ее для достоверности, но он только улыбнулся и пошел прочь. Она была разочарована.

Софи привела Тедди в комнату, которая скорее напоминала люкс в самом респектабельном отеле. На полу лежал старинный обюссонский ковер, кровать была со спинкой из красного дерева. У одной стены стоял туалетный столик с зеркалом и бархатным стулом, а у другой – антикварный шкаф с декоративной резьбой и латунными вставками. Здесь же находился дамский письменный стол, а рядом с одним из окон был сделан прекрасный уголок для чтения с видом на поместье и потрясающие пики гор за его пределами.

Ванная комната была отделана мрамором, стеклом и латунью. Пушистые белые полотенца были сложены на специальной полочке, а куски ароматного мыла, шампуни и другие предметы гигиены расположились на мраморной столешнице перед зеркалом в золоченой раме.

– Комната сеньора Валькеса находится за этой дверью, si? – Софи указала на дверь в соединительной стенке.

Взгляд Тедди упал на медный ключ в замке. Было интересно, что молодая девушка подумала о молодоженах, имеющих разные комнаты. Предполагала ли Софи, что Алехандро будет входить через эту дверь, когда ему захочется? От этой мысли Тедди начинала трепетать.

– Он очень красив, si? – сказала Софи.

Тедди чувствовала, как вспыхнули ее щеки.

– Да. Он красив.

Софи тяжело вздохнула.

– Он слишком много работает. После того как его отец умер, он никогда не останавливается.

Тедди уже собиралась выяснить, когда умер его отец, но вдруг поняла, что, как его жена, она уже должна была знать. Она должна знать о нем все. Она почувствовала себя актрисой, которая уже вышла на сцену, но не ознакомилась со сценарием.

– Да… он слишком много работает.

– Может быть, вы еще отправитесь в медовый месяц?

– Э-э… да.

Софи склонила голову, как любопытная птичка:

– Вы не были разочарованы?

– О… э-э… медовым месяцем?

– Свадьбой. Нет никаких фотографий?

Тедди подумала о формальном обмене клятвами, отсутствии эмоций, отсутствии поцелуя. Отсутствии любви.

– Мы не хотели большого шума.

– А вот я хочу большую шумиху, – сказала Софи. – Я хочу белое платье с фатой и лошадей с каретой, трех подружек невесты, девочку с цветами, мальчика, который будет нести кольца. Я хочу, чтобы все мои друзья и семья были там, и я хочу, чтобы это было в соборе, с колокольным звоном, чтобы все люди в окрестных деревнях могли услышать.

Тедди почувствовала острую боль в груди.

– Описание прекрасно.

Софи недовольно сжала губки.

– Я сначала должна найти мужа.

– Ты еще слишком молода, чтобы думать о браке.

– Мне восемнадцать лет. Моя сестра вышла замуж в семнадцать. Сейчас у нее четверо детей. Я не хочу – как вы там говорите по-английски? – «залежаться на полке».

Тедди вспомнила себя в возрасте Софи. Естественно, она воображала себе красавца, при виде которого земля уйдет из-под ног. Все казалось таким простым тогда. Теперь она была замужем за богатым красивым мужчиной, но он считал дни до того, как сможет избавиться от нее.

– Я уверена, что ты не «залежишься на полке», Софи. Ты слишком красива.

Темные глаза молодой девушки просветлели.

– Вы так думаете?

Тедди улыбнулась:

– Ну конечно.

Софи просияла.

– Я думаю, сеньор Валькес будет очень счастлив. Вы идеально ему подходите. Мне не нравилась его предыдущая подруга. Она была просто бессердечная сволочь. Знаете ли вы, что она мне сделала в последний раз, когда здесь оставалась?

Тедди знала, что не должна поощрять девушку сплетничать, но ни за что бы не остановила эту пламенную речь.

– Нет, и что же?

– Она сказала сеньору Валькесу, что я украла деньги из ее кошелька.

– И он ей поверил?

Софи посмотрела самодовольно:

– Нет. Он знает, что я не способна на подлость по отношению к нему. Он мне доверяет. Я ему, как sobrina. Племя…

– Племянница?

– Si, племянница. Он спас меня, когда я жила с плохим человеком, который бил меня. Я обязана ему своей жизнью. Я бы никогда не сделала чего-то, что могло опозорить его.

Тедди начинала видеть Алехандро в совершенно ином свете. Тугой узел обиды в ее груди начинал ослабевать.

– Он очень хороший человек, раз так заботится о тебе.

– Вы его очень любите, si? – сказала Софи.

– Мне трудно даже описать, что я чувствую к сеньору Валькесу.

Тедди надеялась, что ее загадочного ответа было достаточно, чтобы удовлетворить любопытство молодой девушки.

– Может быть, когда вы изучите наш язык, вы найдете нужные слова?

Алехандро сидел в зале и потягивал вино из бокала, когда Тедди вышла к ужину. Она была одета в черные брюки и серый вязаный свитер. На шее мерцала нитка жемчуга. Ее волосы были аккуратно уложены, из макияжа на лице только блеск для губ. Ее хромота была особенно заметна, видимо, она еще не отошла от долгого путешествия. Она не произнесла ни слова жалобы, но Алехандро знал, как ей нелегко.

– Ты отдохнула?

– Да, спасибо.

Он налил вина и протянул ей.

– Софи похвалила мой выбор. Я должен поздравить тебя с успешной ролью преданной жены.

Щеки Тедди пылали.

– Я почти ее провалила. Я вдруг поняла, что даже не знаю, когда умер твой отец.

– Два года назад.

– А твоя мать еще жива?

– Она живет во Франции. Мы не близки.

Тедди закусила губу.

– Мы даже не придумали, как встретились.

Алехандро наблюдал, как ее щеки стали на оттенок темнее.

– Давай оставаться как можно ближе к истине. Мы познакомились несколько лет назад. Потом снова встретились в Лондоне и влюбились.

Она поморщилась:

– И ты думаешь, что люди поверят в это?

Алехандро пожал плечами:

– Люди любят, когда бабники остепеняются и находят свою вторую половину. Давай не будем разочаровывать публику?

– А почему у нас не было нормальной свадьбы и медового месяца?

– Потому что мы не хотели поднимать шумиху из-за недавней смерти твоего отца. А в медовый месяц мы отправимся сразу после окончания сезона поло.

Алехандро протянул Тедди тарелку с закусками, но она покачала головой.

– Твой брат живет вместе с тобой?

– Нет, у него свой дом в получасе езды отсюда, но он проводит много времени за границей, играя в поло.

– И все же я должна знать о тебе все. Например, в какую школу ты ходил? Какую кухню предпочитаешь? Чем ты занимаешься помимо работы… кроме спасения беспризорников?

– Если я и помогаю нескольким детям, которые нуждаются в поддержке, это никого не касается.

– Все равно ты должен был мне сказать.

– Почему?

Тедди повела плечами:

– Мне было бы гораздо проще, если бы я знала о тебе больше. Немного справочной информации, вот и все. Помимо того, что я и сама могу прочитать в прессе.

– Я ходил в школу в Буэнос-Айресе, потом меня перевели в школу-интернат в Англии, – ответил Алехандро. – Мой отец хотел, чтобы мы с Луисом получили образование за рубежом. Моя любимая еда – стейк, средней прожарки. У меня немного свободного времени, но, когда оно появляется, я отправляюсь в поход. Как правило, один.

Тедди посмотрела на содержимое своего стакана, но не сделала ни глотка.

– Что я должен знать о тебе?

– До семи лет я ходила в деревенскую школу, потом мои родители развелись и меня отправили в интернат.

Она говорила монотонно, как будто рассказывала о ком-то другом.

– Моя любимая еда – шоколад. В свободное время я читаю, рисую или гуляю по саду.

– Что случилось с твоей ногой?

Тедди на мгновение сжала губы.

– Я упала с лошади, когда мне было десять лет, и сломала бедро.

– Должно быть, неудачное падение.

– Точно.

Выражение ее лица было бесстрастным.

– Сколько тебе было лет, когда у тебя впервые появился парень?

Тедди тут же отвела взгляд.

– Я не помню.

– Что, давно, да?

Она сделала пару глотков, прежде чем бросить ему тот же вопрос:

– Как насчет тебя?

Алехандро коварно улыбнулся. Ему стало интересно, был ли у нее когда-нибудь любовник. Чем больше он узнавал Тедди, тем больше думал, что она не так-то просто согласится стать его любовницей. Возможно, травма ноги заставила ее полностью разувериться в собственной привлекательности для мужчин.

– Мой первый поцелуй был в шесть лет, а первый сексуальный опыт в пятнадцать, – сказал Алехандро, нарушив молчание.

– Довольно рано…

– Поцелуй или секс?

Она вспыхнула.

– Я полагаю, ты думаешь, что я старомодна.

– Не пытайся думать за меня.

– Ты читаешь все по моему лицу. Ты думаешь, что я все еще девственница, не так ли?

Алехандро выдержал ее взгляд.

– А разве нет?

Ее подбородок снова приподнялся.

– Нет.

– Когда ты в последний раз занималась сексом?

Тедди закашлялась и отвернулась.

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Почему нет?

– Потому что мы с тобой вовсе не муж и жена, так что нам не нужно откровенничать друг с другом и поверять самые сокровенные тайны.

– Мое прошлое документально подтверждается в прессе, если тебе интересно.

– Не интересно.

Алехандро внимательно наблюдал за Тедди. Было кое-что в ее спокойной красоте, что нравилось ему все больше. Она не пряталась за слоями макияжа или дизайнерской одежды. Но ее серо-голубые глаза были умны и наблюдательны, а манеры – безукоризненны. Она не говорила со слугами свысока, а общалась с ними, как с равными. Ее можно было легко не заметить в толпе, и все же она была из тех, кого уже не забудешь, если познакомишься ближе. Она была будто из другого мира, что казалось Алехандро странно заманчивым.

– Софи сделала мне выговор, что я не перенес тебя через порог.

Она застыла.

– Я этого и не ожидала.

– Но ты была разочарована. – Он увидел румянец на ее щеках. – И на церемонии тоже. Это было упущением с моей стороны – не поцеловать тебя.

Тедди отшатнулась, ее глаза расширились.

– Могу заверить тебя, что я не разочарована.

Лгунья. Конечно, она была разочарована. Черт возьми, он сам был разочарован. Он хотел поцеловать ее мягкие губы уже очень давно.

Алехандро подошел к Тедди и погладил по щеке, наблюдая, как ее глаза с густыми ресницами округляются все больше. Он слышал, как у нее сбилось дыхание, а ее трость с глухим стуком упала на ковер. Он почувствовал легкий цветочный аромат ее духов, ощутил мягкость ее кремово-белой кожи.

Они стояли лицом к лицу. Алехандро чувствовал притяжение между ними; первобытное желание было сильным, подавляющим. Он обнял ее за талию и притянул к себе.

Тепло разлилось по его жилам. Он хотел Тедди так сильно, как не хотел еще никого на свете.

Ее рот раскрылся от хриплого вздоха. Ресницы сомкнулись, когда он наклонился к ее лицу. Ее прерывистое дыхание было сладким и пахло ванилью. Алехандро слегка коснулся губами ее рта, но, когда отстранился, ее губы снова прильнули к нему.

Его язык скользнул в уголок ее рта, и она открылась ему навстречу с дрожащим вздохом. Он наслаждался тем, как осторожно она отвечала ему, прижимаясь все ближе.

Рука Алехандро потянулась к ее шелковистым волосам, освобождая их от заколки. Они рассыпались по плечам душистым облаком. Другая рука скользнула на ее бедра, прижав ее еще крепче, заставляя почувствовать твердость его члена. Алехандро ничего не мог поделать. К Тедди его влекла совершенно непреодолимая сила. Испепеляющее желание летело по венам с бешеной скоростью, отбрасывая в сторону все доводы разума.

Тедди тихонько ахнула, когда он скользнул рукой под ее свитер и забрался под бюстгальтер, чтобы почувствовать мягкость ее атласной кожи. Ее сосок был похож на тугой бутон, зажатый между кончиками его пальцев. Он неистово целовал ее, наслаждаясь тем, что его тело было для нее таким же желанным, как и ее тело для него.

Его рука потянулась к молнии на ее брюках, но она отстранилась, словно ее окатили холодной водой. Ее руки дрожали, когда она поправляла свитер. Она не смотрела ему в глаза.

– Мне очень жаль… Я… я не могу.

Алехандро вздохнул с таким отчаянием, что это шокировало его самого. Он всегда умел контролировать себя. Но сейчас он хотел Тедди так сильно, что потерял всякую способность сопротивляться своим желаниям. На его губах застыл вкус ее ванильных губ, а руки покалывало от прикосновений к ее нежной, мягкой коже.

Не потому ли он держал дистанцию на церемонии и в автомобиле, что знал: стоит переступить черту, и возврата уже не будет?

Алехандро попытался надеть маску безразличия, но Тедди не могла не увидеть блеск первобытного желания, который все еще горел в его глазах.

– Надеюсь, сейчас я компенсировал свое невнимание.

Тедди старательно отводила взгляд. Ее губы припухли от поцелуя, а подбородок покраснел от прикосновений его щетины.

А ведь раньше его техника обольщения ни разу его не подводила. Поцелуй, ласки, томный взгляд – вот и все, что требовалось. Но с Тедди его система впервые дала сбой.

Наблюдая за тем, как она собирает свои волосы в хвост, Алехандро молча протянул ей упавшую трость. Она взяла ее, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Думаю, я пропущу сегодняшний ужин.

Алехандро подавил вздох. Он не признался бы даже под пытками, что хотел поужинать с Тедди сегодня. Ему нравилось, как она говорит, как смотрит на него. Он хотел больше узнать о ней, о ее отношениях с отцом, о ее детстве.

Но нет, пустое.

В любом случае через полгода ее здесь уже не будет. Не стоит к ней привыкать.

– Убегаешь, Тедди?

Он заметил, что Тедди сильно напряглась. Она какое-то время собиралась с духом, прежде чем повернуться и смерить его ледяным взором своих серо-голубых глаз.

– По-моему, вполне очевидно, что бегать я не могу.

Алехандро стало неловко. Черт побери, опять выбрал не те слова.

– Извини. Я не хотел тебя обидеть.

Ее губы были плотно сжаты. Было почти невозможно поверить, что эти губы он только что целовал, наслаждаясь их мягкостью и податливостью.

– Меня обижает твое мнение. По-твоему, я так отчаянно нуждаюсь в мужчине, что готова прыгнуть в постель к практически незнакомому человеку. Я даже не люблю тебя.

Алехандро не смог удержаться от улыбки.

– Думаю, поэтому ты влепила мне такую звонкую пощечину, когда я поцеловал тебя.

Ее щеки зарделись, а глаза гневно засверкали.

– Еще не поздно это исправить.

Он посмотрел на ее руки. Левой рукой она вцепилась в трость. Пальцы правой руки судорожно сжимались и разжимались, как будто она действительно готовилась ударить его по лицу. Он даже хотел, чтобы она сделала это.

Он ухмыльнулся:

– А ты не стесняйся, mi dulzura[5].

Глаза Тедди снова вспыхнули.

– Ну уж нет! Я терпеть не могу мужчин, которые используют женщин только для развлечения.

– Поверь, ты бы тоже получила удовольствие.

Ее щеки снова вспыхнули.

– Ты когда-нибудь думал о чем-то, кроме секса и работы?

– Конечно, о еде, – сказал он. – Вместе с двумя предыдущими пунктами. Кстати, хочешь, я пошлю к тебе Софи с подносом? Ты можешь передумать и проголодаться.

– Спасибо, не стоит.

Алехандро наблюдал, как она, хромая, пошла к двери. Ну что ж, он и один прекрасно проведет этот теплый весенний вечер.

И все же он никогда не чувствовал себя более недовольным, чем сейчас.