Впервые в жизни, сколько помнил себя, Рейф не нашелся что ответить. Грудь туго, до боли сдавило. Как и мужскую часть его анатомии. Молчание длилось и длилось.

– Говоря точнее, – наконец прошептала Шанал, – я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Каждая клеточка его тела требовала воспользоваться моментом и поймать ее на слове. Но вмешался непрошеный голос разума. Почему сейчас? Или она ищет секса, потому что хочет отомстить Бертону? Они даже не заговаривали о причинах, побудивших ее оставить Бертона у алтаря, в основном потому, что Рейф не хотел ничего слышать. Но, каковы бы ни были причины, хочет ли он стать орудием мести?

Должно быть, Шанал поняла его колебания, потому что вдруг наклонила голову и отстранилась от него:

– Прости, я несу вздор. Возможно, слишком много вина. Не обращай на меня внимания.

Она попыталась встать, но он выбросил руку, сжал ее пальцы и потянул обратно. Он взял ее подбородок и приподнял лицо:

– Уверена, Шанал? Ты именно этого хочешь?

Какого черта он вытворяет? Зачем спрашивает ее? Она уже сказала, чего хочет, и его тело уж точно готово исполнить ее желание. Даже слишком готово, если судить по натянувшимся спереди джинсам. Но он не позволит гормонам взять над ним верх. Если он… если они это сделают, то лишь по очень веским причинам. И почему он вообще об этом думает? Для того, чтобы осуществить все накопившиеся похотливые тинейджерские мечты, которыми терзался так долго? Или все это связано с желанием отомстить Бертону Роджерсу?

Но он постарался не думать об этом человеке. Бертон не будет третьим на вечере, чем бы он ни кончился. Шанал заслуживает большего и, черт побери, Рейф тоже. Он хотел ее, казалось, целую вечность и был более чем готов. Но она должна быть твердо уверенной. Прийти к нему свободно, безоглядно или не приходить совсем.

Время остановилось, пока он ожидал ее ответа.

Он едва расслышал этот ответ, но едва слышно сказанное «да» было всем, в чем нуждался. Он наклонил голову и поймал ее губы. То, что должно было оказаться нежной, романтичной лаской, превратилось во взрыв жидкой лавы. Рейф обнял ее за талию, она прижалась к нему всем телом, словно он был убежищем от всех страхов, которые скопились в душе. Может, именно этим он был для нее сейчас, но он готов мириться… хотя потребует большего.

Она была самим совершенством в его объятиях. Ее маленькая фигурка прекрасно вписалась в контуры его тела. Мягкость изгибов вплавлялась в него, словно эти двое были вырезаны из одного куска. Она застонала, когда поцелуй стал более требовательным, когда их языки встретились, когда он стал ласкать ее нёбо. Ее руки нашли дорогу под его свитер, стали дергать за футболку, пока не коснулись его обнаженной кожи.

Это было все, что он предвкушал, и одновременно недостаточно для него. Здесь они слишком ограничены пространством. А он столько всего хотел с ней сделать. Так много.

Он подхватил ее на руки.

– В каюту, – прорычал он. – Я хочу видеть тебя. Всю.

– Да, – прошептала она в ответ, гладя его лицо и припадая к губам в новом поцелуе.

Она была воплощением жара, и жажды, и всего, о чем он всегда мечтал. Поцелуй, которым они обменялись вчера, был только прелюдией к этому моменту, обличением многих лет сопротивления его чувствам к ней, подавления желания к ней. Он проделал путь к своей спальне в темноте, но, оказавшись там, включил прикроватные лампы, озарившие комнату теплым золотистым светом. Он хотел увидеть Шанал и не желал тратить ни секунды зря. Рейф потянулся к ней и стал раздевать, обнажая природную красоту и наслаждаясь ощущениями, когда его ладони и пальцы стали ласкать ее кожу и впитывать жар, смешивавшийся с его собственным. Он провел руками по тоненькой талии, узкой грудной клетке прежде, чем наполнить ладони ее грудями. Прежде, чем нагнуться и взять сосок в рот. Он стал перекатывать языком крошечный холмик, нежно тянуть губами, ощущая волну удовлетворения, когда с ее распухших губ сорвался стон наслаждения.

– Ты так прекрасна, – пробормотал он.

И хотя слова могли показаться банальными, но для него в этот момент не было ничего лучше. Она была прекрасна и сейчас принадлежала ему. Он годами ждал этого момента и не собирался торопиться. Хотел навсегда выжечь в памяти эту ночь. И не только эту, если кто-то спросит его мнения. Каждую ночь начиная с этой, что звучало почти идеально.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя прекрасной, – пораженно прошептала она в ответ. – Ты заставляешь меня ЧУВСТВОВАТЬ.

Невысказанный смысл ее слов повис в воздухе между ними. Он заставляет ее чувствовать? Что она хочет этим сказать? Неужели раньше никто не потрудился заставить ее почувствовать себя прекрасной и желанной? Даже мужчина, за которого она обещала выйти замуж? Рейфу трудно было в это поверить, но, опять же, разве он не думал, что в Шанал есть нечто неприступное? Может, стоит пересмотреть это мнение? Может, это только поверхностное впечатление?

– Шанал… ты не…

– Девственница? Нет. Но у меня не слишком много опыта. Никто и никогда не вызывал у меня такого возбуждения, какое я чувствую прямо сейчас, – застенчиво призналась она.

С кем бы она ни была и каковы бы ни были обстоятельства, Рейф сделает все, чтобы на этот раз с ним она наконец поняла, каким может быть секс между мужчиной и женщиной.

Поэтому он перенес внимание на другую грудь, стал сосать и нежно тянуть за темно-коричневый сосок, пока он не затвердел так же, как его близнец. Потом снова стал целовать ее губы, не отнимая рук от груди, перекатывая соски между пальцами, так что она стала извиваться под ним.

Она отвечала на поцелуй с энергией, от которой кровь закипала в венах, сжигая его, пока все тело не охватило пламенем. Он хотел было сохранить барьер из одежды, чтобы не слишком спешить. Но оказалось, не мог дождаться, когда ощутит ее тело. Кожу на коже, жар на жаре, твердость на мягкости. Она стала помогать, когда он сел и стащил сразу свитер и футболку. Кожа мгновенно покрылась мурашками, едва ее пальцы скользнули по его торсу.

Рейф чувствовал себя абсурдно неуклюжим, когда сражался с пуговицей на поясе джинсов, и наконец выбрался из сковывавшей ткани. За этим последовали его плавки. Он едва не застонал от облегчения, как только его возбужденная плоть высвободилась из сковывавшей тюрьмы, но ощущение свободы не продлилось долго, потому что пальцы Шанал сомкнулись вокруг его мужского естества, как бархатная перчатка.

Его глаза закрылись, и Рейф стиснул зубы, чтобы не ответить на ее нежную ласку. Не отдаться на волю низшим инстинктам, угрожавшим завладеть им. Ее прикосновение было робким, изучающим, хотя она, очевидно, набиралась уверенности с каждым поглаживанием, каждым легчайшим касанием. Когда она достигла ноющей головки его пениса, дрожь пробежала по его телу. Он открыл глаза и увидел ее довольную улыбку.

– Ты доводишь меня до края, – предупредил он тихо и напряженно.

– Мне нравится делать это для тебя, – ответила она, с горящими желанием глазами. – Ты всегда так уверен в себе, так спокоен, но в этот момент совершенно беззащитен, и я не могу не думать о том, что это из-за меня.

Неужели эта женщина понятия не имеет о том, как тянуло его к ней все эти годы? Очевидно, она не представляла, что с того дня, как он увидел ее, приходилось разрываться между юношескими тревогами и борьбой с безумной гормональной реакцией на ее близость каждый раз, когда они находились в одной комнате. Она всегда действовала на него именно так, задолго до сегодняшнего вечера. Черт, при одной мысли о ней у него все вставало. И тогда, и сейчас.

– Я в твоем распоряжении. Весь твой, – сказал он. – Делай со мной все, что хочешь.

Ну вот, он вручил ей поводья и позволил действовать, а не быть объектом действий. Она жестом приказала ему лечь на постель рядом с ней и поцеловала в тот момент, когда его голова коснулась подушки. Ее рот был жарким, влажным и требовательным, зубы легонько прикусили его нижнюю губу, прежде чем она начала исследовать его тело.

– Я все гадала, какой ты на ощупь и на вкус, – призналась Шанал, нависая над ним и вставая на колени.

Ее руки были распластаны на его груди подобно маленьким веерам, кончики пальцев обводили его соски. Рейф оказался сверхчувствительным к ее прикосновениям, не говоря уже о жаре в нижней части его тела, когда она устроилась на его бедрах и стала лизать его соски. Он остро реагировал на каждое ее движение, каждую ласку.

– М-м, – промурлыкала она. – Мне нравится твой вкус.

Ее губы сомкнулись на его соске, и она легонько прикусила чувствительный бугорок, посылая очередную волну ощущений. Ее длинные волосы скользили по нему шелковистой пеленой. Он не знал, сколько еще выдержит и не потеряет контроль, но напомнил себе о необходимости оставаться сильным, позволить ей ласкать его так, как хочет она.

Каким-то образом он нашел силы сдержаться, позволить ей продолжать полное открытий путешествие, пока она следовала контурам его ребер, живота, не торопясь, скользнула ниже. И тут он понял, что пора взять над ней власть, иначе все будет кончено еще до того, как начнется. Он быстро перевернул ее на спину, так что черные волосы раскинулись волной тьмы по снежно-белой подушке. Глаза Шанал туманились желанием. Улыбка изогнула эти прекрасные, сладостные губы, когда она вскинула голову.

– Значит, я могу сделать с тобой то, что делаешь со мной ты, – утвердительно сказала она с таким видом, словно обнаружила самый невероятный феномен.

– И что это? – спросил он, наклонив голову, чтобы впитать прелесть ее улыбки.

– Свести тебя с ума.

– Полностью и совершенно.

Все это время его руки были заняты: одна поддерживала его вес, другая неумолимо скользила к развилке ее бедер. Он ощутил ее жар, ее влажность и застонал:

– Ты готова для меня…

– Тогда возьми меня, – взмолилась она, прижимая венерин холмик к его ладони. – Заставь меня еще больше почувствовать…

Он обвел маленький бугорок большим пальцем. Остальные сжали влажный вход.

– Да, о да.

Шанал тяжело, быстро задышала, когда он усилил давление большим пальцем, постепенно приближаясь к точке наслаждения, восторгаясь нескрываемым желанием, написанным на ее лице. Он проник в нее пальцем и почувствовал мгновенную реакцию.

– Тебе хорошо? – спросил он, снова касаясь ее губ губами.

– Больше, дай мне больше, пожалуйста, – взмолилась она, сжимая ладонями его лицо.

Он проник вторым пальцем в ее гостеприимное лоно и стал чуть быстрее ласкать ее большим пальцем. Его язык теперь имитировал движения пальцев, когда он ласкал ее рот. И ощутил момент, когда она перешла край. Ее тело на миг застыло и напряглось, пальцы запутались в его волосах, когда она с со стоном упала в пропасть оргазма. Ее тело дрожало под ним, и он жаждал последовать за ней в этот момент блаженства, но изо всех сил старался удержаться. Медленно, осторожно он отнял руку.

Через несколько мгновений Шанал шевельнулась под ним.

– Так вот чем все так бредят? Понятия не имела… то есть раньше я наслаждалась сексом, но… далеко не так!

Он невольно почувствовал необычайное удовольствие от того, что именно ему довелось развеять в прах ее прежний опыт.

– Это только начало, – пообещал он. – У нас впереди вся ночь.

– Слава богу, – усмехнулась она. – Потому что мне хочется сделать это снова.

– Я сотворил чудовище! – театрально застонал он.

– Тогда я предлагаю тебе чем-то умиротворить зверя, – парировала Шанал, снова гладя его плоть. – Потому что в тот раз чего-то не хватало.

– Не хватало?

– Тебя.

– Так давай исправим это, договорились?

Шанал тихо рассмеялась, все еще пораженная реакцией своего тела на этого невероятного мужчину. И вот теперь он оставил ее неудовлетворенной. Оставил желать большего. И смех. Раньше она никогда не смеялась в столь интимных обстоятельствах, но с Рейфом все было можно. Все естественно.

Она снова шевельнулась, оседлав его, и нависла над восставшей плотью.

– Шанал, подожди, мы не… – начал Рейф.

Но она опустилась на него, вобрав в свое тело. В свое сердце.

– Шанал, – повторил он. – Мы не…

И снова осекся, когда она сжала его внутренними мышцами. По ее телу пронеслись изысканные ощущения, словно достигнув той волшебной высоты, на которую он послал Шанал всего несколько минут назад. Ее тело теперь точно знало, чего хочет и как это получить. Это освобождало ее, и он добился этого! Ради нее! Она раскачивалась, позволяя ему слегка выходить из нее, и опускалась, и раскачивалась снова и снова, пока не потеряла рассудок и представление о времени и испытывала только одно наслаждение, все накапливавшееся и накапливавшееся в ней.

Руки Рейфа сжимали ее бедра, груди. Она почувствовала, как его тело стремится к завершению, и тут началось: этот звездный взрыв невероятной радости. Ощущение полной правильности происходящего. Она глянула вниз и встретилась взглядом с Рейфом. Его бедра поднимались в унисон с движениями ее тела. Его руки сейчас стиснули ее бедра так, словно он хотел затеряться в ней навечно. И тут он достиг пика. Его бедра стали подергиваться, руки потянули ее вниз, прижав к груди. Тела пульсировали в одном ритме.

Казалось, много столетий спустя руки Рейфа погладили ее спину, сжали ягодицы. Ее голова лежала на его груди, и она молча слушала стук его бурно бившегося сердца. Наверное, ее сердце тоже еще не успокоилось. Наконец он вышел из нее, и она протестующе что-то пробормотала.

– Шанал, – шепнул Рейф, откидывая волосы с ее лица.

– Это было невероятно, – вздохнула она, прежде чем поцеловать его.

– Верно, но, милая, мы не предохранялись. Ты на таблетках?

– Да.

Она принимала низкую дозу контрацептива. Доза выше давала неприятные побочные эффекты.

– Но ты не взяла с собой таблеток.

– Верно, – призналась она, и, хотя внутренний голос исследователя твердил, что нужно быть абсолютно сумасшедшей, чтобы заниматься сексом с Рейфом без защиты, женщина в ее душе уговаривала, что все будет хорошо.

– Уверена, что все будет в порядке.

– Отныне мы пользуемся презервативами.

– Ты привез их с собой? – спросила она, поднимая голову и удивленно вскидывая брови.

– Нет, глупая, – слегка шлепнул ее Рейф. – В ванной есть несколько штук.

– Тогда чего мы ждем? – поддразнила она, соскальзывая с него. – Пока они лежат там, нам от них никакой пользы.