Танкред и Альдамон.
Танкред
Ты был, ты зрел ее, о друг стократ счастливый!
Ах, предводи меня, мой взор нетерпеливый…
Альдамон
Не подходи, Танкред, к ужасным тем местам.
Танкред
Что слышу! по твоим что думать мне словам?
Альдамон
Что должен ты бежать от сих брегов несчастных
После соделанных в сей день злодейств ужасных
Здесь быть не возмогу – я, гражданин простой.
Танкред
Как?
Альдамон
Мужеством твоим служи стране иной:
В Царьграде честь тебя и слава ожидает;
Но в сих местах уже не обитает.
Беги – сей град навек покрыл позор и срам.
Танкред
Я с ужасом внемлю сим нежданным словам!
Что зрел, что слышал ты из уст Аменаиды?
Альдамон
Забудь, о рыцарь, ты смертельные обиды;
Забудь…
Танкред
Так Орбассан уже владеет ей?
Гонитель злобный мой, отца ее злодей?
Альдамон
Сим утром от отца союз их утвердился,
И пир погибельный в стенах провозгласился…
Танкред
И мне весь ужас зреть предательства сего!
Альдамон
Вся область древнего наследства твоего
Дана им в брачный дар. Соперник твой презренный
Похитил твой удел, отцами обретенный.
Танкред
Польстился, подлый, тем, что я в ничто вменял.
Но, небо, и ее властителем он стал?
Аменаида…
Альдамон
Ах! свирепою судьбою
Удар ужаснейший свершен здесь над тобою.
Танкред
Жестокий! перестань мне душу раздирать,
Умолкни… Нет, вещай.
Альдамон
Чтоб браком сочетать
Аржира дочь с твоим гонителем надменным,
Уже возжгли огонь пред алтарем священным;
Но вдруг открылося предательство ее:
То мало, что душа обманута твоя;
Неверной обоим нанесена вам рана.
Танкред
О небо! для кого?
Альдамон
Для чуждого тирана,
Для злобного врага свободных наших стран,
Для Соламира.
Танкред
Как? неверный мусульман,
Сей мавр!.. о ней вздыхал в Царьграде он, несчастный,
Но презрен ею был, но я любим был страстно.
Не будет от нее обет святой забыт;
То ль сердца чистого порок не осквернит.
Нет, нет, не может быть.
Альдамон
И сам я сомневался;
Но страшный слух о сем по стогнам всем раздался.
Танкред
Постой – я клевету и зависть сам познал.
Ах! честный человек где оных избегал?
С младенчества гоним, в напастях возрастая
И с мужеством одним скитаясь в край из края,
Я зрел, как зависти везде шипят уста;
Я зрел от юных лет, что мрачна клевета
Равно в республиках, как в царствах, обитает
И из нечистых уст яд черный извергает.
Аржир, терзаемый здесь кознями ее,
Страдал подобно мне. Коль не ошибся я,
Сие чудовище гнездится в здешнем граде
И лютых змей своих растит в том смертном яде,
Что в пленных им сердцах крамолы лишь родит.
Враждебны сонмища, я знаю, что крутит:
Аменаида их здесь терпит оскорбленья.
Хочу я зреть ее, вещать для убежденья.
Альдамон
Остановись – сказать я должен обо всем.
Уже разлучена с своим она отцом,
Уже в цепях…
Танкред
Она!..
Альдамон
И, может быть, ты вскоре
Ее увидишь здесь в ужаснейшем позоре.
Танкред
Аменаиду!
Альдамон
Ах, коль здесь таков закон —
Жесток, несправедлив, бесчеловечен он!
Здесь ропщут, плачут все, но только плакать смеют.
Танкред
Аменаиду!.. нет, – поверь мне, не успеют;
Нет, варварство сие не будет свершено!
Альдамон
Уже судилище толпой окружено.
Чернь вопит на нее, преступной называя,
И, к виду грустному взор жадно устремляя,
С нетерпеливостью и жалостью в очах
Вокруг темничных стен волнуется в толпах.
Чрез миг предстанут здесь.
Танкред
Кто старец сей почтенный,
Который шествует из храма толь смущенный?
И слуги грустные последуют ему.
Альдамон
Несчастнейший Аржир…
Танкред
Поди, и никому
Не говори о мне.