Друзья, в сем страшном положеньи,

Как дочь обличена в бесчестном преступленьи,

Простите старцу вы его прискорбный стон:

Внемля отечеству, природе внемлет он.

Вы не потребуйте, чтобы отец стенящий

В ваш грозный приговор вмешал свой глас дрожащий

Увы! не может быть невинной дочь моя;

Но вдруг произнести мой срам и смерть ея?…

Нет, нет, не требуйте, чтобы отец несчастный

Превыше сил своих исполнил долг ужасный.

Почтенного отца мы горести делим

И тяжких язв его в душе не растравим, —

Но сам, Аржир, ты зрел несчастной начертанье;

Зрел в нем преступное изменницы желанье.

Гонец захвачен с ним близ стана самого,

И дерзкий Соламир мог видеть казнь его.

Их злые замыслы открыты слишком были

И явной гибелью отечеству грозили.

Его опасность, долг, народа общий глас

Не суетных угроз днесь требуют от нас.

Отцовской жалости законы не внимают;

Пред ними всё молчит.

Чего они желают,

Я знаю, знаю я, чего ей должно ждать;

Но ах! она мне дочь – вот мой несчастный зять.

Я скорбию убит… вам жребий мой вверяю,

И прежде дочери лишь умереть желаю!