Когда Джим открыл глаза и стал видеть после долгого блуждания во тьме, он с трудом узнал образы и формы вещей, окружающих его. Ему казалось, что он восстал из мертвых. Но постепенно Джим стал лучше видеть, вернулись чувства. Он понял, что лежит на чем-то твердом, не на подушке, и что потолок белый с неприятным серым оттенком. И уж очень низкий.

С трудом Джим повернул голову и увидел небольшой столик, несколько стульев и больничный экран. Через маленькое окошко в дальнем конце струился солнечный свет. Он видел небо, голубое небо с белыми облаками. Джим лежал, смотрел на родное земное небо и пытался сообразить, что же произошло.

Он был на Земле, следовательно, по меньшей мере пять дней он был без сознания, но если это Земля, то почему он здесь? Где же Ро? Где Адок? Где корабль?

Он спокойно лежал и думал. Через полчаса он вспомнил о сожженном боке. Джим откинул простыню, задрал голубую пижаму и исследовал бедро. Даже шрама не было.

Джим чувствовал себя неплохо, но тело его ослабело, как будто он долго спал. На маленьком пластиковом столике стоял стакан с холодной водой и коробка с салфетками. Значит, это больница… Действительно, ведь он был ранен Галианом…

Джим продолжал осмотр помещения. Под верхней крышкой стола находилась вторая. Там был телефон. Он поднял трубку и прислушался, но никаких гудков не последовало. Набрал наудачу несколько цифр — ответа не последовало. Джим положил трубку на место и внезапно заметил у аппарата кнопку, рядом с которой значилось «СЕСТРА».

Он нажал на кнопку. Ничего не произошло. Подождав минут пять, он нажал на кнопку еще раз.

Дверь распахнулась, но вошла не девушка в белом халате, а мускулистый молодой человек, чуть полнее и пониже Джима, но с широкими плечами.

Он подошел к кровати, посмотрел на больного и взял его за левое запястье. Подняв кисть, он начал считать пульс Джима, наблюдая за электронными часами.

— Я здоров. Что это за больница? — спросил Джим.

Мужчина-санитар не ответил. Закончив считать, он положил руку больного на кровать и повернулся.

— Эй, подождите! — Джим сел.

— Лежать! — хрипло сказал человек и, выскочив из палаты, торопливо захлопнул дверь.

Джим откинул простыни и соскочил с постели быстро и уверенно. Подбежав к двери, он дернул за ручку, но пальцы только соскользнули по гладкому, неподвижному металлу.

Джим еще раз потряс ручку, потом отступил на шаг. Сначала он хотел стучать в дверь, пока кто-нибудь не придет, но, подумав, решил этого не делать.

Палата, в которой Джим находился, была похожа на помещение для буйных. Он подошел к окну, и это только подтвердило его опасения. Невидимая с постели толстая решетка закрывала солнце. Если у человека не было необходимых инструментов, он не мог ее взломать.

Под окном раскинулась зеленая лужайка, чуть дальше вздымались высокие сосны, закрывавшие горизонт.

Джим немного подумал и подойдя к постели, лег и укрылся простыней.

С терпением, которое стало его вторым я, он приготовился ждать…

Через несколько часов без предупреждения дверь открылась и вошел все тот же санитар. За ним следовал маленький пожилой человек с узким неприятным лицом и абсолютно лысым черепом, в белом врачебном халате. Он посмотрел на Джима.

— Все в порядке. Вы мне больше не нужны.

Санитар вышел и прикрыл дверь. Врач взял Джима за руку и сосчитал пульс.

— Да… — пробормотал он.

Врач отпустил руку Джима, откинул простыни, поднял вверх пижаму и исследовал его правый бок. Его пальцы нажимали то тут, то там, и внезапно Джим весь напрягся.

— Больно?

— Да, — спокойно сказал Джим.

— Гм… это интересно… если это правда…

— Доктор, со мной все в порядке?

— Да, все в порядке, — ответил врач, одернув пижаму и поправив простыни. — Но я не могу поверить. В вашем правом боку небольшая скважина…

— Во что вы не верите?

— Я не верю, что в этом месте у вас была выжжена огнем рана по меньшей мере двух дюймов в ширину и шести в длину, — сказал доктор. — Да, я видел по телевизору ваш корабль и мне немного рассказывала девушка, но я все равно не верю. Во-вторых, с такой раной вы умерли бы раньше, чем долетели до Земли. А в-третьих, там не осталось даже шрама. Вы никогда не убедите меня, что после большой раны не остается следов!

— А зачем вас убеждать?

— Не надо меня убеждать. Следовательно, на мне нет ответственности! Я могу только дать заключение — вы сейчас абсолютно здоровы. Я так им и передам!

— Им?

Врач уставился на него.

— Доктор, — спокойно сказал Джим, — у вас обо мне плохое мнение, но это ваше дело. Но, кажется, не говорить пациенту, где он находится и кто в этом принимает участие, просто неэтично! Вы говорили о девушке. Скажите, она не ждет сейчас за дверью?

— Нет, — сказал врач. — Что же касается ваших вопросов, я могу сказать, что вас сюда поместили люди из Мирового Правительства. Меня предупредили, чтобы я не говорил с вами ни о чем, кроме вашей болезни. Лечение вам больше не требуется, следовательно, мне не о чем с вами больше говорить.

Он встал и подошел к двери, остановился и посмотрел на Джима.

— К вам пришлют человека, когда я доложу, что вы здоровы, и тогда вы сможете задать любой вопрос.

Он отвернулся и нажал на ручку. Но дверь была заперта. Тогда врач ударил по ней кулаком и закричал. Через минуту дверь осторожно открыли, и он проскользнул в щель. Щелкнул замок, Джим остался один.

На этот раз ждать пришлось недолго. Через 20 минут хлопнула дверь, и в палату вошел человек, лет на десять моложе врача, загорелый. Он был одет в серый костюм. Мужчина строго кивнул Джиму и сел на один из стульев у его кровати.

— Я — Даниель Вилькоксин, — сказал человек, — но, если хотите, можете называть меня Дэн. Правительство собирает комиссию по рассмотрению вашего дела. Я назначен адвокатом.

— А если мне не нужен адвокат?

— Тогда, конечно, я уйду. Но расследование не имеет ничего общего с судебным процессом. Судебный процесс начнется, если его разрешит комиссия. Так что сейчас адвокат вам, по существу, не нужен и вас никто не может заставить принять мои услуги. С другой стороны, если вы откажетесь от меня, другого адвоката комиссия вам скорее всего не предоставит. Ведь это не судебный процесс и формально адвокат вам не нужен.

— Понятно, — сказал Джим. — Разрешите задать вам несколько вопросов.

— Валяйте.

— Где я?

— Пожалуй, вот этого я не могу вам сказать. Это правительственная больница, в которой держат людей, если их дела требуют большой секретности. Я сам приехал сюда в закрытом автомобиле… Я ехал полчаса от здания Правительства, где находится моя контора.

— Где мой корабль? Где женщина и мужчина, сопровождавшие меня?

— Ваш корабль на правительственном космодроме, — сказал Вилькоксин. — Он окружен солдатами, которые держат любопытных далеко, на расстоянии примерно четверти мили, ваши товарищи пока на борту, и за это вы можете благодарить губернатора Альфа Центавра. Он на Земле. Когда правительство попросило их сойти, чтобы поместить туда ученых и охранников, губернатор отговорил их. Кажется, женщина, которую вы привезли, Высокородная? А губернатор прямо-таки дрожит перед любым Высокородным. И я не могу упрекать его в… — Вилькоксин с интересом посмотрел на Джима. — Насколько я понимаю, Высокородные правят Империей?

— Да. Зачем меня держат здесь?

— Эта леди, Высокородная…

— Ее зовут Ро, — перебил Джим.

— Так вот, Ро встретилась с представителями Правительства, как только корабль приземлился. Там были высокопоставленные лица, так как губернатор Альфа Центавра, гостивший на Земле, сказал, что корабль принадлежит Высокородным. В конце концов Ро впустила их и рассказала впечатляющую историю. Там было и то, как вы на дуэли уложили принца императорской крови. Она сказала, что вам намного лучше, но не возражала, когда Правительство предложило поместить вас в земную больницу для лечения. Наверное, они сказали ей, что земные препараты быстрее поставят вас на ноги.

— Да, — прошептал Джим, — она не подозрительна…

— Да, — очевидно, все так и было. Девушка решила забрать вас и Комиссия начнет расследование, как только вы поправитесь. Как я понял, доктор уже дал положительную оценку вашему здоровью, поэтому предварительное слушание, вероятно, начнется утром…

— Что это будет за расследование?..

— Видите ли… в том-то и дело. Расследование не имеет ничего общего с судебной процедурой. Теоретически комиссия созвана для того, чтобы получить информацию. В действительности, и я думаю, вы уже поняли это, они хотят открыть судебное дело, обвинив вас в предательстве и измене.

— Вы сказали «как я уже понял это», — повторил Джим спокойно. — Почему вы решили, что я должен ожидать нечто подобное, возвратившись на Землю?

— Но… — Вилькоксин на секунду умолк и быстро взглянул на Джима. — Когда вы вместе с Высокородными улетали с Альфа Центавра, на Землю вернулся Макс Холланд, который доложил, что вам наплевать на приказы и вы будете действовать по своему собственному плану и попытаетесь поднять на Тронном Мире чуть ли не мятеж, и, естественно, Холланд скажет это завтра на комиссии. Разве вы не говорили этого?

— Нет. Я сказал, что буду руководствоваться только своими суждениями.

— Для комиссии это то же самое.

— Похоже на то, что ваша комиссия уже признала меня виновным… в чем там… в предательстве?

— Пожалуй, да. Тогда я буду вас защищать. И я бы не сказал, что мне все это нравится, опять-таки — как вашему защитнику. Вас выбрали из тысячи кандидатов, потратили много денег. Вас обучали лучшие специалисты — и все это для того, чтобы вы могли вести’, наблюдения на Тронном Мире. Правительству надо было решить, действительно ли мы забытая часть Империи или развивались самостоятельно. Правильно?

— Да.

— Значит, вы согласны? Очень хорошо. Но если поверить рассказу Ро, вместо того чтобы вести спокойно наблюдения, вы затеяли драку с Высокородными, как только вступили на борт корабля, и ранили одного. Потом вы и ваш телохранитель ввязались в какую-то придворную интригу, в которой погибли дядя Императора и его брат. Были убиты и охранники. Правильно?

— Данную ситуацию трудно понять, следуя только фактам. Они искажают картину.

— Вы хотите сказать, что Ро лгала? — требовательно спросил Вилькоксин.

— Я хочу сказать, что ее не так поняли, — ответил Джим. — Скажите, это она рассказала вам это или это просто пересказ?

Вилькоксин задумчиво поскреб свой подбородок.

— Это пересказ, — признался он, — но если человек, который все это мне рассказал, выступит так же убедительно на комиссии, то вам будет плохо.

— Значит, комиссия предубеждена против меня?

— Пожалуй…

Вилькоксин задумался, потом внезапно вскочил и зашагал взад и вперед по комнате.

— Скажу вам честно, я был не в восторге, когда меня назначили вашим адвокатом. Может быть, я и сам был немного предубежден. Я говорю так, не потому что вы переубедили меня, — торопливо сказал он. — Но, возможно, вы говорите правду!

Вилькоксин вновь сел у постели Джима.

— Ну что ж, давайте послушаем ваш рассказ. Итак, вы покинули Альфа Центавра.

— Я отправился на Тронный Мир, чтобы выяснить, посещали ли Высокородные нашу планету или нет. Все, что случилось там, было следствием моих поисков и наблюдений!

— И это все? — спросил Вилькоксин.

— Пока что да. Я выступлю перед комиссией и все подробно расскажу, если они, конечно, выслушают меня.

— Но вы же должны понимать, что без исчерпывающей информации я не могу быть полезным вам.

— Да, но если быть откровенным, я вам не доверяю. Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Просто вы вряд ли поймете мой рассказ, не побывав на Тронном Мире.

— Да, но ведь… на Тронном Мире не побывал еще ни один землянин.

— Совершенно верно. Никто из землян не поможет, мне, особенно когда Макс Холланд собирается свидетельствовать перед комиссией, которая уже заранее решила предать) меня суду за измену.

— В таком случае я не могу быть вам полезен.

Вилькоксин вскочил и направился к двери.

— Подождите. Возможно, вы не поможете как защитник, но помогите мне как человек.

— Как?

Вилькоксин повернулся, но его рука лежала на дверной ручке.

— Начнем с того, что я попрошу вас считать меня невиновным, пока не будет доказано обратное.

Адвокат минуту постоял у двери, потом его рука упала и он медленно подошел к Джиму.

— Извините, ну хорошо. Что я могу сделать для вас?

— Видите ли, я думаю, вы можете завтра пойти со мной на заседание комиссии как мой защитник. А пока я буду рад, если вы ответите на несколько вопросов. Во-первых, почему комиссия, Правительство и весь народ так хотят обвинить меня в предательстве, когда я всего лишь вернулся живым с Тронного Мира и привез ценнейший звездолет, Высокородную и Старкиена? Я просто не понимаю, как это сочетается с мнением о моей измене. Конечно, есть Макс Холланд, который обвиняет меня во всех смертных грехах. Но если у них имеются только его показания, я думаю, беспокоиться нечего.

— Как вы не понимаете? — Вилькоксин нахмурился. — Все разговоры начались потому, что они боятся мести Высокородных, которые могут сделать с Землей все что хотят.

— Почему?

Адвокат даже поперхнулся.

— Может быть, потому, что дядя и брат Императора мертвы. Разве Империя не будет мстить за них?

Джим ухмыльнулся.

— Вам смешно!? — удивился Вилькоксин.

— Нет. Просто теперь я понял, почему меня решили обвинить в предательстве. Ведь, насколько я знаю, измена карается смертью.

— Иногда… но при чем здесь?…

— Боюсь, что не могу вам объяснить, — ответил Джим. — Скажите, вы не могли бы встретиться с Ро?

Вилькоксин покачал головой.

— Я попытался сделать это раньше, но мне не разрешили даже приблизиться к кораблю.

— А передать записку?

— Возможно, хотя я и не знаю, доставят ли мне ответ.

— Это не обязательно, — сказал Джим. — Она отдала меня Темным врачам без протеста. Следовательно, Ро доверяла им. Отсюда вывод — она не знает, что собирается эта комиссия сделать со мной завтра… Ей надо рассказать о расследовании.

— Пожалуй да, — сказал Вилькоксин. Потом добавил: — Я передам ей все. Если не будет выхода, я позвоню завтра утром… они, несомненно, вызовут ее, чтобы она повторила рассказ для комиссии. Ро будет присутствовать на расследовании.

— Если вам удастся поговорить с ней вечером, я буду вам очень благодарен.

— Посмотрим. Но чем она вам поможет? Ведь она не даст других показаний.

— Я не это имею в виду.

— Но вы сказали, что ни один человек на Земле не может вам помочь. Следовательно, только она и еще тот мужчина могут выручить вас, — заметил Вилькоксин. — Разрешите мне предупредить вас, — продолжал адвокат, — они главные свидетели обвинения.

— Может быть, а может, и нет, — улыбнулся Джим. — Ведь вы забыли о губернаторе Альфа Центавра!

— Ах да! Я о нем не подумал. Вы правы, он заступился за Ро, когда девушка не захотела уходить с корабля. Возможно, он и вас защитит завтра… Если хотите, я свяжусь с ним.

— Нет, предоставьте его мне.

— Не понимаю, — прошептал адвокат. — Просто ничего не понимаю. Но я с вами! Что-нибудь еще?

— Нет. Извините, если сможете.

— Хорошо, — Вилькоксин вскочил, — я приду сюда за полчаса до того, как они соберутся отправить вас на комиссию. Таким образом, я поеду туда вместе с вами, не возражаете?

— Нет.

Вилькоксин подошел к двери, подергал за ручку и крикнул:

— Откройте!

Через несколько секунд дверь открылась — адвокат посмотрел на Джима.

— Спокойной ночи тебе, Джим. До завтра, дорогой.

— Благодарю.

Хлопнула дверь. Джим лег на кровать и закрыл глаза. На мгновение мозг затаил страх, но он быстро взял себя в руки и вскоре заснул. Он спал спокойно, как солдат перед боем.