— Мы все проверили. Там все чисто.

— Странно, странно то, что у них не было такого оборудования.

— Их не считали важными фигурами, — сказал Хеллстром. — Их послали для того, чтобы посмотреть, будут ли они убиты.

— А-а-а… — Лицо Салдо выражало одновременно понимание и изумление.

— Нам следует лучше узнать Внешних, — сказал Хеллстром, — не очень-то они человечны, эти дикари. Они часто так расходуют своих работников. Те, кто вторгся сюда, были расходуемым материалом. Сейчас я понимаю, что было бы лучше запутать их и отослать прочь с правдоподобной историей.

— Убить их было ошибкой?

— Ошибка — создать ситуацию, когда убить их стало необходимо.

Салдо кивнул, понимая отличие.

— Мы сделали ошибку, — сказал он.

— Я сделал ошибку, — исправил его Хеллстром. — Успехи притупили мою осторожность. Мы всегда должны помнить, что каждый из нас может ошибиться.

* * *

Слова Праматери Тровы Хеллстром:

«Позвольте мне сказать несколько слов о качестве, называемом нами „осторожность“. Там, где мы, по нашему мнению, есть, и там, куда устремлен Муравейник — где-то в таинственном будущем, — существует нечто, отдаленное от того, что мы считаем фактами. Всегда вплетается наша собственная интерпретация. То, что мы, по нашему мнению, делаем, с неизбежностью модифицируется нашим собственным пониманием и его границами. Во-первых, мы фанатики. Мы видим все в терминах Муравейника. Во-вторых, Вселенная имеет тенденцию представляться не тем, что она есть на самом деле. В свете вышесказанного осторожность — это опора на нашу коллективную энергию. Мы должны верить, что Муравейник сам обладает мудростью и проявляет эту мудрость через нас, свои клетки».

Когда они достигли той точки на дороге, откуда Перуджи впервые мог увидеть ферму Хеллстрома, он попросил Крафта остановиться. Шериф затормозил свой зелено-белый пикап, подняв за собой столб пыли, и посмотрел вопросительно на пассажира.

— Что-нибудь не так, мистер Перуджи?

Перуджи просто сжал губы. Крафт интересовал его. Шериф был похож на актера, назначенного на роль. Словно кто-то увидел его и сказал: «Вот этот, мы его сделаем шерифом». Крафт был загорелым, с толстым носом и нависающими бровями, бледно-желтыми волосами, скрытыми под широкополой шляпой. Грубо слепленное лицо венчало столь же грубо сколоченное тело, перемещавшееся дерганой лошадиной походкой. Перуджи видел нескольких людей на главной улице Фостервилля, смутно напоминавших Линкольна Крафта.

Крафт воспринял молчаливую оценку спокойно, зная, что, хотя и является гибридом, выведенным в Муравейнике, его внешний вид не должен вызывать подозрений о его чужеродном происхождении. Отцом Крафта был местный хозяин ранчо, соблазненный в генном рейде женщиной Муравейника. Многие местные жители отмечали его сходство с отцом.

Крафт прочистил горло:

— Мистер Перуджи, я сказал…

— Я помню, что вы сказали.

Перуджи посмотрел на наручные часы: без четверти три. Каждый предлог был использован, чтобы задержать его отъезд — телефонные звонки, внимательное изучение отчета об исчезнувших людях, долгое рассматривание фотографий, вопрос за вопросом и тщательный перенос ответов на бумагу, и все это медленно и скрупулезно. Но всему приходит конец, и вот они здесь, и перед ними открывается вид на ферму. Перуджи почувствовал, как убыстряется его пульс. Воздух был сух и как-то по-особому тих. Даже насекомых не было слышно. Что-то незнакомое чудилось Перуджи в этой тишине. Медленно до его сознания дошло, что здесь нет насекомых, и он спросил Крафта об этом.

Крафт сдвинул шляпу на затылок и вытер рукавом лоб:

— Думаю здесь распылили какую-нибудь гадость.

— Вот как? Неужели это мог сделать Хеллстром? Я слышал, все защитники окружающей среды выступают против этого.

— С чего вы взяли, что док интересуется экологией?

«Внимательней! Внимательней!» — напомнил себе Перуджи и вслух сказал:

— Я и не знал. Думал, что все энтомологи этим интересуются.

— Да? Ну, может быть, и не док. Это еще не его владения.

— Мог кто-то еще?

— Может быть. Или док чем-то еще занимался. Вы меня остановили просто для того, чтобы послушать?

— Нет. Я хочу выйти и побродить здесь. Может быть, мне удастся найти следы машины Карлоса.

— Не вижу в этом смысла, — резко и быстро проговорил Крафт.

— Да? Но почему?

— Если мы решим, что они действительно были здесь, мы прочешем весь район.

— Мне казалось, что я вам сообщил, — сказал Перуджи, — что, по моему мнению, они здесь были. Мне хотелось бы выйти и немного прогуляться.

— Док не любит, когда здесь разгуливают посторонние.

— Но вы же сами сказали, что это не его владения. Разве не так?

— В общем-то…

— Тогда давайте выйдем. — Перуджи положил руку на ручку двери.

— Одну минуту! — приказал Крафт.

Перуджи молча кивнул. Он выяснил, что хотел: Крафт здесь для того, чтобы блокировать любое расследование.

— Хорошо, — сказал Перуджи. — Хеллстром знает о нашем приезде?

Крафт включил зажигание, собираясь продолжить путь, но помедлил. Требование Перуджи смутило его. Первой его мыслью было, что Внешний увидел что-то подозрительное, пропущенное командой чистки. Попытки Перуджи выйти и осмотреть район не сняли возникшее беспокойство. Сейчас Крафту пришла в голову мысль, а не прослушивается ли Перуджи или его людьми телефонная линия, идущая к ферме. Но, впрочем, служба безопасности Муравейника следит за этим особенно строго.

— Знает, если это важно, — сказал Крафт. — Я звонил и попросил его быть на месте. Иногда он находит странные места для своих прогулок. Я хотел подтвердить наше прибытие. Сами знаете, как иметь дело с учеными.

— Нет, не знаю. Как?

— Иногда они заняты своими экспериментами, а посторонние приходят и путают им все.

— Поэтому вы не хотели, чтобы я выходил из машины?

Крафт ответил с видимым облегчением:

— Конечно. Кроме того, док снимает фильмы. Он сильно раздражается, если ему в этом мешают. Зачем портить добрые отношения с соседями?

— Вы полагаете, он может выставить охрану или что-нибудь в этом роде?

— Не-е-ет. Все местные жители знают о его работе. Мы стараемся держаться подальше от этого места.

— В чем проявляется его раздражение, если кто-то помешает эксперименту или съемкам фильма? — спросил Перуджи. — Он что, стреляет?

— Ничего похожего. Док членовредительством не занимается. Но он может быть груб. И у него есть могущественные друзья. Так что с ним лучше не ссориться.

«Это верно, — подумал Перуджи. — И этим может объясняться странное поведение местных властей. Работа Крафта, наверно, чистая синекура. Ему, похоже, совсем не хочется ее терять».

Вслух Перуджи сказал:

— О’кей. Давайте посмотрим, сумеем ли мы с ним не поссориться.

— Да, сэр!

Машина тронулась, и Крафт постарался вести себя по возможности так, словно ничего не происходит. Инструкции Хеллстрома были четкими: это рутинное расследование каких-то пропавших людей. Необходимо оказывать всемерную помощь.

Перуджи восхитили строения фермы, когда они подъехали к северным воротам. Ферму строили в то время, когда материалы тратили, не ведая проблем со снабжением. Ни одного сучка не было заметно в бревнах наружной части жилого дома или сарая, хотя дерево давно потемнело от времени и его следовало бы покрасить. «Кстати, почему это не сделано?» — подумал Перуджи.

Крафт остановился у ограды прямо перед воротами.

— Дальше пешком. Док не любит, когда машины подъезжают к постройкам.

— Почему?

— Что-то связанное с его работой, полагаю.

— Им бы следовало покрасить здесь все, — сказал Перуджи, выходя из машины.

Крафт вышел, закрыл дверцу и ответил поверх машины:

— Я слышал, док пропитал здесь все бревна специальной жидкостью. Дерево стало выглядеть старым. Не так плохо.

— Вот как? — Перуджи подошел к воротам. — Что это за бетонные строения вон там?

Он показал на приземистую конструкцию по левую сторону от ворот.

— Может быть, водокачка, судя по размерам. Или что-то, связанное с работой дока. Я никогда его не спрашивал.

Крафт внимательно посмотрел на Перуджи. Бетонная конструкция вмещала в себя аварийную вентиляционную систему, которую можно было открыть взрывами и которая была рядом с помпой. В этом районе расположено еще несколько подобных конструкций, но они были закамуфлированы.

— Хеллстром женат? — спросил Перуджи.

Крафт открыл ворота, после чего ответил:

— Сказать по правде, я не знаю. — Он посторонился, пропуская Перуджи, и закрыл за ним ворота. — Здесь иногда бывают хорошенькие девочки. Для фильмов, надо полагать. Может быть, он считает, что нет необходимости покупать корову, если молока хоть залейся. — Крафт ухмыльнулся и добавил: — Пойдемте к ферме.

Перуджи передернуло, когда он зашагал вслед за шерифом. Шутка ему показалась грубоватой. Этот шериф не был ни чистым ковбоем, ни просто деревенщиной и никем в частности. Крафт переигрывал, стараясь казаться деревенским парнем. Временами столь явно, что остальное отходило на второй план. Перуджи раньше хотел понаблюдать за шерифом повнимательнее, но сейчас он решил усилить свою осторожность.

— Место выглядит слегка запущенным, — сказал Перуджи, пытаясь подладиться под широкий шаг Крафта. Несмотря на дерганость походки, шериф двигался с решимостью, под которой скрывалось его нежелание позволить Перуджи осмотреться по сторонам.

— Мне так не кажется, — сказал Крафт. — Они держат ферму в чистоте.

— Они много занимаются хозяйством?

— Нет, не очень. Кое-кто из тех, кто живет там, сеет кукурузу и что-то сажает по весне, но в общем баловство одно. Большинство из них городские жители. Они приезжают сюда из Голливуда или из Нью-Йорка, таращат на нас глаза и играют в фермеров.

— У Хеллстрома много посетителей? — Перуджи поддел ногой пучок травы. Сухой, горячий воздух смутно беспокоил его. До его слуха доносился еле слышный гул, чувствовался слабый запах животных, какой бывает в зоопарке. Этот запах так не ощущался за оградой, но становился все сильнее по мере того, как они углублялись в небольшую долину. От ручья справа виднелась только узкая полоска воды. Ручей по большей части состоял из луж и лужиц, соединяемых узкими протоками, полными водорослей, еле колеблемых тихим течением. Где-то выше в долине, однако, находился небольшой водопад.

— Посетителей? — переспросил Крафт после долгой паузы. — Иногда место кишит ими. Куда ни плюнь. А иногда не более десяти-двенадцати человек.

— Что это за запах? — спросил Перуджи.

— Какой запах? — сказал Крафт, затем понял, что Перуджи имеет в виду запах Муравейника, который, несмотря на вентиляцию, все же всегда чувствовался в долине. Крафту этот запах скорее нравился. Он напоминал ему о детстве.

— Запах животных! — повторил Перуджи.

— А, этот. Возможно, связан с занятиями дока. Он держит мышей и всякую живность в клетках. Я видел их однажды. Настоящий зверинец.

— А этот водопад круглогодичный?

— Да. Довольно мило, а?

— Если вам такие вещи нравятся. Куда девается вода? Ручеек довольно слабый внизу.

Крафт посмотрел на него, и Перуджи остановился.

— Наверно, почва впитывает ее, — сказал Крафт. Ему не терпелось двигаться дальше, но не находилось убедительного аргумента. — Часть ее, может быть, использует док для ирригации, охлаждения и тому подобного. Я не знаю. Мы идем, а?

— Одну минуту, — сказал Перуджи. — Вы сказали, мне помнится, что Хеллстром не увлечен сельским хозяйством.

— Да! Но для других его нужд требуется вода. Почему этот ручей вас так интересует?

— Меня здесь все интересует, — сказал Перуджи. — Что-то здесь не так, в этом месте. Нет насекомых. Я не видел ни одной птицы.

Крафт нервно сглотнул. Наверно, недавно была проведена ночная чистка. Заметил-таки отсутствие местной фауны!

— В жару птицы часто прячутся в прохладных местах, — рискнул сказать он.

— Неужели это так?

— Разве ваш друг-орнитолог не говорил вам об этом?

— Нет, — Перуджи посмотрел вокруг себя, стараясь не упустить ни единой детали. Быстрое и резкое движение его головы и глаз встревожило Крафта. — Но что он сказал, так это то, что есть животные или птицы на каждое время дня или ночи. Я не верю, что птицы прячутся, их не слышно. Здесь нет ни птиц, ни насекомых.

— Тогда что ваш друг здесь делал? — спросил Крафт. — Если здесь нет птиц, за кем он наблюдал?

«Хм, дружище, не так быстро, — подумал Перуджи. — Мы не готовы еще снимать перчатки». Сейчас он убедился окончательно, что Крафт — в команде Хеллстрома.

— Карлос, вероятно, заметил отсутствие птиц и решил выяснить причину. Если он ее выяснил, то кому-то это могло не понравиться, что и объясняет его исчезновение.

— Вы подозрительны, — сказал Крафт.

— А вы нет? — спросил Перуджи. Он пошел в сторону ив у излучины ручья, вынуждая Крафта следовать за собой. — Кто он такой, этот Хеллстром, шериф?

Крафту не понравилось обращение шериф в таком тоне, но он постарался этого не показать.

— О, обычный, ничем не примечательный тип ученого.

Перуджи отметил, что голос Крафта звучал так же спокойно и рассудительно, но что-то в его фигуре, особенно в настороженном повороте головы, глазах, говорило о лживости этой надетой маски. Перуджи кивнул, словно обдумывая его слова, молчанием подталкивая его продолжать.

— Они все немного сумасшедшие, конечно, — сказал Крафт, — но не опасные.

— Я никогда не соглашался с таким портретом безвредного ученого не от мира сего, — сказал Перуджи. — Не думаю, что они все невинные и безвредные. Для меня, ни один физик-атомщик не заслуживает полного доверия.

— О, здесь не тот случай, мистер Перуджи. — Крафт пытался выглядеть веселым и сердечным. — Док делает фильмы о букашках. Образовательные. Думаю, худшие его преступления — это привозить сюда хорошеньких девочек в лунные ночи.