Что было – в нашем тонет.

И вечерогривы кони,

И утровласа дева,

И нами всхожи севы.

И вечер часу дань.

Бегут по небу вдаль суда.

И жизнь иль смерть – возьми любое!

И алчут кони боя.

И в межи роя узких стрел

– Пустили их стрелки –

Бросают стаи конских тел

Нагие ездоки.

И месть для них – узда,

Желание – подпруга.

Быстра ли, медленна езда,

Бежит в траве подруга.

В их взорах голубое

Смеется вечно вёдро.

И, знахари разбоя,

Коней овили бедра.

В ненастье любят гуню,

Земля сырая – обувь.

Бежит вблизи бегунья,

Смеются тихо оба.

Коня глаза косы,

Коня глаза игривы:

Иль злато жен косы

Буйнее его гривы?

Его плечо высоко,

Ее нога упруга,

Им не страшна осока,

Их не остановит куга.

Качнулись ковыли,

Метнулися навстречу.

И ворог ковы лить

Пришел, принес и сечу.

Сокольих крыл колки,

Заморские рога.

И звонки и голки

Поют его рога.

Стрел звеня тетивой,

Осой глаз вражий пьет.

И уж в руке ретивой

Свистит-скользит копье.

И конь, чья ярь испытана,

Грозит врагам копытами.

Свирепооки кони,

И робко кто-то стонет.

И верная подруга

Бросается в траву,

Разрезала подпругу,

Вонзила нож врагу.

Разрежет жилы коням,

Хохочет и смеется,

То жалом сзади гонит,

В траву, как сон, прольется.

Земля в ней жалом жалится,

Таится и зыбит.

Змея ведь над <ней> не сжалится,

Но яростью вздыбит.

И битвы не жесточе сечень.

Но гаснет дикий пламень сечи.

И ворог повернул стяг

И в вечер окунулся.

И широкогривые кони

Твердят, что знают искони.

Завыли волки жалобно:

Не будет им обеда.

Но чуют кони жало ног.

В сознании – победа.

Он держит путь, где хата друга.

Его движения легки.

За ним в траве бежит подруга,

Ее глаза – среброчелноки.