Одетый в плащ летучих рыб,

Нахмурил лоб суровый бог рыб.

Какой-то общий шум и шип,

И, точно выстрел красный, погреб.

За парусами красными огня

Чернеют люди и хлопочут.

Могил видением казня,

Прибой валов про смерть пророчит.

И кто-то, чернильницей взоров недобрый,

Упал, плетнем смерти подняв свои ребра,

Упав, как башен и пушек устав.

Вот палуба поднялась на дыбы,

Уже не сдержана никем.

Русалки! готовьте гробы!

Готовьте из водорослей шлем,

От земли печальной вымыв,

И покройте поцелуями этот бледный желтый воск кости.

А на небе, там, где тучи, человеческие плоскости

Стаи режут синих дымов.

Люди, где вы? Вы не вышли

Из белой праотцев могилы,

И только смерть, храпя на дышле,

Дрожит и выбилась из силы.

Она устала, пожалейте

Ее за голос «куд-кудах»!

Как тяжело и трудно ей идти,

Ногами вязнет в черепах.

Кто волит, чтоб чугунный обод

Не переехал взоров ласточки,

Над тем качнулся зверский хобот

И вдруг ударил с силой вас тоски.

И бьет тяжелою колодою

Он оглупевшего зверка,

И масти красною свободою

Наполнят чашу, пусть горька.