В те дни, совсем как и сегодня,

Какой-то лук напряг народы,

И Фридрих и Генрих у Гроба Господня

Украсили смертью морские походы.

Через слюду Иерусалима

Звенит волной прозрачный Ганг.

Чтоб слава вновь была хвалима,

Идет, щитом играя, франк.

И на судах венецианских

Плывут с народом государи

Туда, где в дыме и пожаре

«Алла» молений мусульманских.

И на боевом их полотне

Восходит месяц (солнце тьмы), –

То видел воин на коне,

Стоявший на досках кормы.

Сто тысяч воинов стрелой

Порхало в Мекку христиан.

Была тень Рима тетивой,

А древком – дерзость мусульман.

1187

Звезда восходит Саладина,

И с кровью пал Иерусалим.

И вот созвучная година

В те дни зажгла над Чили дым.

Лишь только войску Саладина

Иерусалима ключ вручили,

Сменило море господина

У берегов далеких Чили.

И видят «Монмут» и «Отранто»,

Как гибнет гордость Альбиона.

Над ней проводит круги Данте

Рука холодного тевтона.

И этот день, причастью верен,

Сломил британские суда.

Как будто знак из мертвых зерен,

О темно-красная вода!

1147

Лишь Нурэддинова секира

Эдессу город бросит в прах,

«Кресси» и «Хог», и «Абукир»

Исчезли с ужасом в волнах.