Вчера я молвил: «Гулля, гулля!»

И войны прилетели и клевали

Из рук моих зерно.

И надо мной склонился дедер,

Обвитый перьями гробов,

И с мышеловкою у бедер,

И с мышью судеб у зубов.

Крива извилистая ость

И злы синеющие зины,

Но белая, как лебедь, кость

Глазами зетит из корзины.

Я молвил: «Горе! Мышелов!

Зачем судьбу устами держишь?»

А он ответил: «Судьболов

Я и волей чисел ломодержец».

И мавы в солнечных одеждах,

И сзади кожи лишены,

И с пляской конницы на веждах,

Проходят с именем жены.

Кружась волшебною жемчуркой,

Они кричали: «Веле! Веле!»

И, к солнцу прилепив окурок,

Они, как призраки, летели.